Падать, не глядя

Сколько бы людей ни думало, что Магическая Война изменила много вещей в обществе Англии, реальность не менялась: множество вопросов просто «забывалось», закапывалось и пряталось, что и требовало изменений. Это нужно было освещать. Проблема заключалась в том, что как только что-то не было на виду, когда вопросы отходили на задний план, общество в целом имело тенденцию... забывать. Смотреть сквозь пальцы, отвергать и притворяться, что это не проблема – в целом принцип был «с глаз долой, из сердца вон». Это раздражало Стайлза больше всего. С прошедшей войной, с победой Главы Авроров Поттера над Лордом Волдемортом, с исчезающими размолвками между семьями после Битвы Хогвартса, с восстановлением замка, проблемы общества, которые и привели ко всему этому, стали чем-то запретным и скрытым. Люди с «другой стороны» улыбались и кивали, соглашаясь на статус кво, на то, какими вещи были в наши дни, но само сердце проблемы... что ж. Слизеринцы – чистокровные, рождённые в Тёмных семьях, подверженные почти забытым традициям, всегда умело улыбались на публику и притворялись хорошими мальчиками и девочками. Ничего не изменилось. Не по-настоящему. Темницы же давно стали чем-то вроде «не спрашивай, не разговаривай, не давай никому знать». Из-за этого установленного статуса кво звук бьющейся плоти о плоть не был необычным в лабиринтах замка. Агрессия, спрятанная в темноте и тенях, легко находила выход и в словесной форме: чем больше вещи меняются, тем больше всё остаётся по прежнему. Стайлз уже был готов проигнорировать звук, достаточно ему было и собственных размолвок внутри факультета, но и крик боли, кажущийся совсем детским, и крик «Хватит! Оставьте Ала в покое!», последовавший за звуком падания тела на пол, заставил его остановиться. Соблазнительной была идея идти дальше, не встревать, но... Стайлз всегда хорошо умел совать свой нос в чужие дела, а голос Скотта в голове, поощряющий помочь тому, кто очевидно в этом нуждается, не давал ему покоя. Укушенный волк всегда был лучшей половиной Стайлза – и поэтому, наверное, мальчик так отчаянно и держался за эту дружбу – и было трудно забыть привычки последних лет. Скотт бы услышал кого-то в нужде. Скотт бы помог им. Стайлз же был тем, кто всегда с головой нырял в проблемы. И сейчас, здесь, то, что он слышал, было проблемой. И вот подросток, устало вздохнув, более комфортно переместил рюкзак: может, это и не было необходимо, но... лучше поберечься, чем потом жалеть. - Эй! Что здесь происходит? – Жёстким и командным тоном рявкнул шестикурсник, ступая глубже в комнату, где была драка. Младший сын Аврора Поттера – одиннадцать лет и первый за последние поколения, попавший в Слизерин – поднял глаза, чтобы встреть пустой взгляд Стайлза своим, наполненным болью, злостью и страхом. Наследник Драко Малфоя – Скорпиус, если подросток правильно запомнил на одном из давних уроков этикета – склонялся над темноволосым мальчиком, частично закрывая тело Альбуса своим собственным в попытке защитить своего (видимо) друга. Роба Скорпиуса была порвана возле горла, а кожа вокруг глаза младшего Поттера уже потемнела, обозначая наливающийся синяк, обещающий быть просто огромным. Учитывая урон, замеченный Стайлзом после беглого осмотра мальчишек, он совершенно невпечатлённо посмотрел на оппонентов Слизеринцев. Он видел семь или восемь других студентов обоих полов, младший из которых был минимум третьекурсником... и галстуки голубого, жёлтого и красных цветов. Комнату наполняла тишина. Проходя дальше в кабинет и становясь между первогодками и другими, выражение лица подростка стало нейтральным, но граничащим с тем пугающим видом пустых лиц, ничего не выражающие глаза Стайлза пересеклись со взглядами других студентов. Опять же, американец заговорил первым, но его голос стал ниже, чем раньше: - Я спросил: «Что здесь происходит?» Старший из группы – шестой или седьмой год – вышел вперёд и дерзко вздёрнул подбородок, тогда как глаза всех остальных наполняла плохо скрываемая ярость. - Это не твоё дело. Тебе лучше уйти. Стайлз позволил тишине натянуться, перед тем как встретиться своим пустым взглядом с говорящим, слегка приподняв бровь, но меняя позицию на более расслабленную. - Не могу не задаться вопросом, это «не моё дело» из-за того, что я учусь в Слизерине, или из-за того, что перевёлся из Америки? – Когда ответа не последовало, парень с глазами цвета виски пожал плечами на французский манер*, и с лёгкостью продолжил. – К несчастью для вас, любая из причин не достаточна для того, чтобы я ушёл. Это первогодки и, очевидно, шансы не в их пользу. Или остановитесь и уйдите, сейчас же, или я заставлю вас. - Ты не понимаешь! Твоя семья не отсюда, так что ты не можешь понять, что этот Поттер – предатель своей семьи! – Одна из девушек с чёрно-жёлтым галстуком сорвалась и вышла вперёд, враждебно глядя на фигуру Альбуса, выглядывающую из-за спины Стайлза. – Ты не понимаешь, что Гарри Поттер значит для нас, значит для магического мира, и его сын попал в Слизерин! - Ты права, - любезно согласился Стайлз, но в его голосе проскальзывали опасные нотки даже когда он улыбнулся девушке, чьи слова заставили Альбуса дёрнуться за его спиной, пугая его ещё сильнее. – Я не понимаю. Но мне всё равно. Это мои однокурсники, они младше меня и моя обязанность, как старшего студента, приглядывать за ними и помогать, когда могу. А ещё я очень, очень не люблю задир. Парень ещё раз ярко улыбнулся группе, собравшейся вокруг них в полукруге, но в этот раз улыбка была темнее: больше оскала, сверкающего в темноте кабинета, сияющего как предупреждающий маяк, и воздух всё больше давил на всех. - Так что последний шанс, сволочи: уходите. Тишина затягивалась, как кусок мерзкой солёной тянучки – распространяясь всё дальше и достигая конечной точки, когда одна из шестикурсниц Гриффиндора произнесла заклинания в сторону той небольшой видимой части Альбуса. Заклинание могло быть гораздо хуже – это было всего лишь Жалящее – но сам факт, что они отказались уходить и попробовали навредить Скорпиусу и Альбусу даже когда Стайлз был здесь, сорвали у него последние тормоза. Янтарные глаза закрылись, а затем засияли, взрываясь в дикое пламя, а кровавая палочка подростка с лёгкостью, достигнутой от часов тренировок с Аврором, не терпящим ничего, кроме совершенства, поймала заклинание на самый кончик и рассеяла его. Глаза учеников Гриффиндора, Когтеврана и Пуфендуя расширились от удивления, вызванного неожиданным проявлением знаний и таланта, и студенты-задиры отступили назад и подальше от очевидно взбешённого Стайлза. - Ристусемпра! – рявкнул не своим голосом Стайлз, и серебристый свет от его палочки соединился с телами студентов, которых он поймал на издевательствах над Альбусом и Скорпиусом. Как у единого организма, их дыхание начало заканчиваться, а их тела сгибались пополам от смеха, наполняющего заброшенную комнату. Смех продолжался, продолжался и продолжался, а Стайлз отказывался отпустить заклинание, даже когда студенты один за другим стали заваливаться на пол, а их глаза стали наполняться страхом. Они пытались схватить ртом воздух между приступами смеха, хотя Стайлз лишь увеличивал давление на магию, делая заклинание сильнее, сильнее и сильнее, пока студенты начинали задыхаться. Только когда смех некоторых стих от нехватки кислорода, Слизеринец наконец отпустил заклинание. Студенты лежали, отчаянно хватая воздух, дрожа от ужаса и адреналина, наполнившего их вены. Они были по-настоящему напуганы от действий следящего за ними парня. - Если я поймаю вас за издевательствами над Поттером или Малфоем – или любым другим Слизеринцем – то вы снова будете иметь дело со мной, - сказал Стайлз ровным голосом, наполненным обещанием жестокости. Он констатировал факт, уверенно и расслаблено, но жёсткий в той манере, какой никогда не были наполнены обещания Скотта (но опять же, Стайлз не был – и не мог быть – своим лучшим другом). Некоторые из студентов дёрнулись от слов подростка с расширенными глазами, а одна из учениц Когтеврана задыхалась от рыданий, в ужасе от этого мягкого обещания. В последний раз взглянув на студентов, Стайлз повернулся в сторону Альбуса и Скорпиуса. - Вставайте. Время для визита лечебницы, - серьёзно приказал он, поднимая мальчишек с пола и игнорируя то, как оба дёрнулись от его прикосновений. В прикосновении не было жестокости, просто действие для ускорения их прихода к новому колдомедику. Ведя мальчиков в сторону лестниц, ведущих на этаж Большого зала, Стайлз встретился взглядом с остановившимся Скорпиусом. В его глазах были видны остатки страха, но он больше не дрожал от прикосновений старшего. В его глазах так же была та определённая мудрость, что есть у детей, воспитанных в Тёмных семьях. - Ты использовал Светлое заклятье на них, - медленно прокомментировал Скорпиус. - Да, - подтвердил старший, кладя руку чуть выше локтя Альбуса, чья нога на секунду подвела его и он чуть не упал. Друг мальчика мгновенно был там, поддерживая Альбуса за пояс, чтобы не дать тому упасть. Когда Альбус избежал опасности разбить лицо ещё больше, оба первогодки вернули своё внимание к Стайлзу. Глаза Альбуса наполнились подозрение и болью, хотя Скорпиус и продолжил забирать часть его веса на себя. Ожидая. Блондин продолжил свой допрос: - Но, даже используя Светлое заклятье, ты почти... – Он остановился, но Стайлзу легко было понять непроизнесённое «ты почти задушил их». Старший Слизеринец знал, что он был на грани более опасной темы. Он знал, что его действия были неправильными, даже если он защищал младших студентов, но используя Светлое заклинание в качестве наказания, Стайлз смог воспользоваться лазейкой, чтобы не оповестить замок об использовании Тёмное магии. Но извращая заклинание смеха таким способом, чтоб задиры буквально отчаянно пытались получить хоть немного воздуха... это было намеренно, сделано специально, чтобы навредить другому. Собирая всю свою смелость, когда Стайлз лишь аккуратно улыбнулся ему, никак не комментируя свои действия, Скорпиус сглотнул и попробовал снова: - Они почти... Это же Риктусемпра. Я-я не понимаю. Теперь нужно было принять решение, что говорить дальше, потому что дорога разветвлялась в разные стороны, а Стайлз молчал, обдумывая, что он хочет сказать запутанному Малфою. В конце концов, ему в голову пришла мысль, прятавшаяся на задворках его разума уже долгое время. - Нет Тёмной и Светлой магии, есть лишь сила и желание людей вешать ярлыки на всё... и они слишком глупы, чтобы понять это. Слова Стайлза смыли цвет с лица Альбуса, пока кожа не осталась белой, бледной в сравнении с его волосами. Он вцепился в робы друга, а настороженность в его взгляде сменилась на страх от понимания. - Давай, Скор, - пробормотал мальчик трясущимся голосом, избегая взгляда старшего ученика. – Нам... нам ещё нужно сделать задания на завтра. Внимание Скорпиуса перескакивало с Альбуса на Стайлза и обратно, но он кивнул в согласии с другом, хотя, перед тем как дуэт скрылся, блондин обернулся и смущённо улыбнулся Стайлзу: - ...спасибо за то, что остановили их, Мистер Стилински, - сказал первогодка, соблюдая этикет и манеры, попавшие в него с молоком матери: благодарность была настоящей, хотя его и окутывал страх. - Поправляйтесь, Альбус и Скорпиус.