Охота

Как и в предыдущие ночи последних месяцев, Тсуна вновь оказался в одном доме вместе с Занзасом. Только теперь это странное место не было столь холодным и отчужденным, колкий резкий ветер не пытался проникнуть сквозь незначительные щели в помещение, а жар от камина можно было ощутить в конце комнаты. Со стекла окна давно пропала корка льда и ледяные узоры. Сегодня Савада прощался с этим местом. Он точно знал, что эта ночь последняя, что больше никогда не встанет около холодного окна и не посмотрит на заснеженный пейзаж за ним. Он чувствовал это, чувствовал и Занзас, который сейчас стоял около кресла и сжимал его спинку настолько сильно, что на руке проступили вены, побелела кожа. Тишина резала слух, даже треск дров в пламени, кажется, утих, не смел помешать чему-то, боялся нарушить какую-то границу. Тсуна же не мог подобрать нужных слов, чтобы сказать напоследок о том, что не держит ни зла, ни обиды. Юноша так и не смог испытать за все время эти противные чувства, вместо них было нечто незнакомое и теплое. «Нужно сказать хоть что-нибудь!» - воскликнул про себя Тсунаеши и, посмотрев в окно, произнес: - Занзас, посмотри в окно. Там весна. Черный Дракон, до этих слов хмурый и мрачный, все же подошел к окну и безразличным взглядом скользнул по пейзажу за стеклом, а после его глаза широко раскрылись, и он, недолго пробыв в оцепенении, кинулся на улицу. За ним побежал Тсуна. Под сапогами все так же лежал снег, но теперь он был похож на маленькие ледяные комочки и не хрустел, а шуршал и хлюпал под ногами. Лапы елей все продолжали гнуться к стволам от тяжести медленно сползающего с них снега, некоторые ветки уже успели освободиться от такой ноши и показывали темную зелень своих иголочек. А воздух! Воздух не искрился от мороза, перестал быть ледяным и сковывающим легкие, сейчас его свежесть и чистота была приятной, и поэтому Саваде захотелось глубоко вздохнуть, чтобы почувствовать, попробовать его. И где-то среди деревьев птичка радовалась ясному небу над головой и яркому солнцу. - Не может быть, - шептал Вариец, - неужели все оказалось правдой? Он глубоко дышал через открытый рот и удивленно смотрел по сторонам, наклонился и зачерпнул руками снег, сжал его. Тсуна спустился с крыльца и встал неподалеку от него. - Наконец-то здесь стало теплее, - Тсунаеши улыбнулся, - Жаль, я больше не увижу этого места. Занзас резко развернулся к Саваде и посмотрел на него, сжал кулаки. - Какого черта, мусор? – рыкнул он. - Я на конце этого пути, - ответил Тсуна, - Я устал от этой безумной боли в боку. - Ты сам в этом виноват, если бы не противился связи и дал мне закончить… - Занзас не договорил, а злобно ухмыльнулся и сделал шаг вперед. Тсуна, поддавшись страху, сделал шаг назад и еще один. В его карих глазах появился ужас, руки прижались к груди. И Черный Дракон в предвкушении бросился на свою добычу, которая сразу же поспешила скрыться в доме. Тсунаеши, отталкиваясь от углов стен, пытался убежать, на своем пути опрокидывая стулья и попавшиеся под руку вещи. Громко загремела ваза и разлетелась опасными осколками по паркетному полу. Занзас уже в следующей комнате смог схватить за руку Саваду. Тсуна пискнул и попытался вырваться из захвата, но все было бесполезно. Он замер и посмотрел на Варийца. - Что ты собираешься делать? - Исправлять твои ошибки, мелкий, - оскалился Занзас. - Нет! Не надо! – воскликнул Савада, вновь начав вырываться. Но эти попытки освободиться казались Черному Дракону слабыми трепыханиями, и он, второй рукой сжав предплечье мальчишки, впился зубами в его хрупкое запястье. Тсуна чувствовал, как клыки дракона повредили кожу, как его собственная горячая кровь потекла из ранок. Его ноги задрожали и подогнулись от четкого ощущения магии, принизывающей все тело. Она наполняла собой каждую жилку, венку, кончики волос и вместе с тем связывала две души крепкими цепями, которые порвет только Смерть. - Зачем? – прошептал Тсуна, - Зачем ты это делаешь? - Я так хочу. Так надо. Это судьба, - какой из вариантов ответов тебе больше нравится? - Занзас посмотрел на мальчишку и провел языком по ранке на его руке, - Теперь ты можешь чувствовать тоже, что и я. Чего дрожишь, мелкий? Я просто завершил ритуал Кровной связи. Саваду знобило. У него больше не было сил вырываться, скидывать со своей талии чужую горячую руку и кричать, что все это безумство, что сердце болит. Хотелось плакать, но это было непозволительной роскошью рядом с Черным Драконом, что уже прекрасно знал все слабости Тсуны. И Тсунаеши, пытаясь не заикаться от обиды, сказал: - Я не имею права связывать себя с кем-то. Занзас нахмурился и наклонился к нему. Их взгляды встретились, а воздух, выталкиваемый легкими, перемешался между ними. Савада ждал чего угодно: пощечину, крика или грозного рыка, оскорбления, - но никак не того, что Вариец, фыркнув, ответит: - Драконы не подчиняются правилам. Они их исключения. А то, что попало в лапы к дракону, больше никогда не будет принадлежать кому-нибудь другому! Тсунаеши смотрел на Занзаса широко распахнутыми глазами и не мог поверить в только что произнесенные слова. Он даже не запротестовал, когда почувствовал, как по губам прошелся влажный язык Черного Дракона, очерчивая их контуры, а потом медленно спустился к шее, постепенно превращаясь в поцелуи. И только когда горячие руки забрались к нему под кофту, Тсуна попытался вырваться из объятий Занзаса, оттолкнуть его. Но вместо желаемой свободы его опрокинули на пол. - Отпусти! - Много хочешь, - хмыкнул Занзас и продолжил освобождать от одежды Саваду, не забыв связать ему руки, чтобы сильно ими не размахивал. И вот полностью обнаженный, лежащий на плаще, с заведенными за голову руками и раздвинутыми ногами, Тсунаеши смотрел на то, как Вариец стягивает одежду с себя. Тсуна мог бы брыкаться и плакать, кричать и проклинать, пытаться всячески оттолкнуть от себя Занзаса, но он знал, что это никак не сможет спасти его честь и уберечь гордость, которая теперь и так разорвана на куски. Оставалось молча и безэмоционально дать взять себя, попытаться сохранить остатки гордости, а потом… А что потом? Возненавидеть и попытаться отомстить? Позволить злобе завладеть душой? О, Создатель, как Савада хотел бы сейчас испытать эти чувства! Но он не мог ощутить их, не мог сказать, что сейчас его пытаются унизить, ведь Занзас так нежно гладит своими обжигающими руками его спину и бока, обводит пальцами слегка выступающие ребра, так приятно покрывает влажными поцелуями шею, грудь, иногда слегка прикусывает кожу, заставляя оставаться на ней маленькие красные пятнышки. Но каждое его движение говорило о превосходстве и власти над Тсуной, доказывало беспомощность мальчишки. - Хватит!.. – всхлипнул Тсунаеши, когда почувствовал, как Занзас прикусил его сосок, а потом надавил на него языком, - Прекрати!.. Но Вариец не обратил внимания на эти просьбы. Он продолжил истязать хрупкое тело парнишки ласками. Савада злился только на себя. Ведь только такой глупец, как он, мог получать от подобного удовольствие. Ему приходилось кусать свои губы, чтобы не застонать, когда Занзас провел пальцем по его уже налитому кровью члену, от чего внутри, внизу живота, кажется, разлился кипяток. Черному Дракону нравилось смотреть на борьбу Тсунаеши с самим собой. Ему казалось забавным то, что мальчишка, явно получая удовольствие от происходящего, пытается сдержать себя, не застонать громко и не заскулить, когда смоченный слюной палец Занзаса, вначале массируя колечко мышц и слегка нажимая на нее, проник в анус, чтобы подготовить и растянуть. Сам Вариец сдерживал себя. Его член уже давно ныл от возбуждения, хотелось вставить Саваде по самые гланды, заставить его вскрикнуть от удовольствия, но если сейчас Занзас сделает это, то все может пойти наперекосяк. Нужно, чтобы Тсунаеши запомнил эту ночь как самую сладкую и лучшую, чтобы только одни воспоминания об их близости заставляли возбуждаться юное тело. Вдруг Тсуна прогибается в спине и все же тихо стонет, прикрывая глаза и хватая ртом воздух. Занзас, наконец, стягивает с себя штаны и подставляет сочащийся смазкой член к разработанной дырочке, чтобы в следующую секунду толкнуться внутрь желанного тела. Тсунаеши не хватало воздуха, казалось, что каждый вздох последний. Ему было безумно жарко от того, что Занзас был близко настолько, что их тела соприкасались и терлись друг о друга. А горячие, обжигающие руки Варийца не давали покоя, приятно обжигали кожу, сжимали ягодицы. Каждый толчок, каждое проникновение приносили Тсуне вместо боли приятное тягучее удовольствие. - Развяжи руки, - попросил Савада, вновь выгибаясь, - Я сейчас не смогу сбежать, ты знаешь это. Занзас замер и внимательно посмотрел на Тсунаеши, хмыкнул, но руки все же развязал, а потом поцеловал каждый пальчик, из-за чего Тсуна тихо поскуливал и хныкал. Савада не мог соединить у себя в голове те два образа Черного Дракона, которые открылись для него. Ну не может такой грубый, жесткий и резкий человек быть настолько нежным и аккуратным, страстным! Занзас наклонился к Тсунаеши, провел языком по маленькому розовому ушку, прикусил мочку и вновь сделал толчок, но теперь он был глубже и агрессивнее. Савада застонал. Да, наконец-то мальчишка сдался! Вариец ликовал, когда Тсуна подмахнул бедрами, прижался к нему и обнял одной рукой за шею, а пальцы второй руки запустил в черные волосы, чтобы притянуть к себе для поцелуя. Жаль, что ночь не может длиться немного дольше… *** Занзас проснулся резко, кажется, от холода, осмотрелся. Небо над головой только начинало светлеть, а птицы еще спали, но вместо них сверчки не давали опуститься глухой тишине на землю. А еще громко храпел Леви А Тан. Костер, вокруг которого расположились путники, потух, угли его давно остыли, и на них опустилась утренняя роса. Занзас подскочил со своего места. Осознание свалилось на него тяжелым грузом и твердило, что надо спешить, иначе зима снова завладеет душой и скует в лед все эмоции, которые только-только оттаяли. Только теперь Занзас понимал, что он восхищается высоким небом над ним, еще не потухшим звездам на нем и скользкой от росы травой. И воздух вокруг был таким чистым и легким, сладким, что улыбка невольно появлялась на губах. Как же давно он не испытывал подобного чувства? - Мусор, - привычно рявкнул Занзас, - подъем! - Какого хрена, чертов босс? – Скуало сел на своем плаще и теперь потирал затекшую за ночь шею. - Цыц! - Вариец нахмурился, - Вы все сейчас отрываете свои задницы от земли и собираетесь в дорогу, а я, пожалуй, сегодня полетаю. Супербия хотел было что-то возразить, но не успел даже слова произнести, как недалеко от него вместо босса оказался огромный дракон, который, грозно рыкнув, расправил крылья и оттолкнулся мощными ногами от земли, а после взмыл в небо. Занзас чувствовал, что ему надо торопиться, поэтому вскоре он смог увидеть Древний лес под собой. *** - Мы разделимся на группы, - рассказывал Энма, - дядя Реборн, вам лучше поехать с Адельхейд. Вы будете отвлекать преследователей. Ямамото лучше быть в группе вместе с Аобой, так удобнее атаковать. А Мукуро останется в особняке вместе с моими людьми – я не могу пропустить его дальше в лес. - Неужели некромантов так боятся? – Рокудо улыбнулся, - Это в какой-то степени радует. - Я буду сопровождать Тсунаеши, - Козато сделал вид, что ничего не слышал, - а также с нами будет Гокудера. Его нюх мне необходим. - Хорошо, это выглядит разумно, - хмыкнул Реборн, - Когда отправляемся в путь? - Сейчас, - Тсуна посмотрел на небо, - У нас мало времени. В лесу еще было темно и тихо. Воздух казался Тсуне влажным и прохладным. Деревья черными изваяниями стояли по бокам узкой тропинки, из-за чего становилось еще мрачнее. Вдруг захрустели ветки, и из кустов выскочил огромный волк. - Гокудера, ты что-нибудь чувствуешь? – спросил Энма, слегка притормозив свою лошадь. - Нет, - волк тряхнул головой, - а если кто-то и есть, то он слишком далеко, чтобы я смог его почувствовать. - Хорошо, тогда нам лучше ускориться, - Козато кивнул. Тсуне хотелось ехать намного быстрее, чем сейчас. Хотя до Зеленого озера было около получаса пути, ему мерещилось, что вот-вот и над головой пролетит огромный дракон. Сейчас Савада мог почувствовать, что Занзас стремительно приближается к нему, из-за чего дыхание перехватывало, а в груди все переворачивалось. Тсунаеши не знал, как теперь ему относиться к Варийцу. Внутри него что-то умоляло остановить Ворона и развернуться обратно к поместью, но долг и обида вынуждали двигаться вперед, постоянно оглядываясь назад. Небо стремительно светлело, все вокруг наполнялось звуками, лес просыпался. До Зеленого озера осталось совсем немного, когда Хаято прорычал: - Двое человек приближаются. - Как невовремя! – Энма махнул головой, - Тсуна, мы сейчас окажемся около низкого обрыва. Ты будешь должен слезть с коня и, не теряя времени, спуститься вниз, перед тобой сразу же появится озеро. - А как же ты с Гокудерой? – Савада закусил губу. - Мы просто отвлечем их. Все будет хорошо. Как и сказал Козато, перед Тсуной вскоре появился обрыв, поросший высокой травой и кустами, а сразу после него лежало Зеленое озеро. Оно отражало в себе многочисленную листву деревьев и совсем маленький кусочек неба. Тсунаеши соскочил на мягкую землю и начал спускаться вниз. Наверху зарычал Гокудера, и раздался невнятный возглас Красного Дракона. Кусты цеплялись ветками за одежу и царапали лицо, мокрая трава внизу при каждом шаге пыталась опрокинуть Саваду на спину, что и произошло. Парень полетел вниз, кубарем скатываясь по наклонной, иногда ударяясь о редкие камушки и вымазывая одежду в земле. В глазах его постоянно небо менялось с землей, а зеленая трава с пушистыми облаками, но когда этот калейдоскоп закончился, Тсуна мгновенно поднялся на ноги и побежал к озеру. Не снимая с себя одежду, Савада вбежал в холодную воду. Сапоги практически сразу стали мокрыми и тяжелыми, куртка со штанами прилипли к коже, но это не могло остановить мальчишку. И только когда вода практически достигла груди, Тсуна остановился. Перед ним, прямо на зеркальной глади, стояла девушка. Она полностью состояла из воды, но это не мешало разглядеть ее, не скрывало красоты. Длинные волосы ее спускались до самой талии, пальцы тонких рук сплетены друг с другом, а легкое платье только подчеркивает достоинства стройного тела. У больших глаз не было зрачков, да и так можно было разглядеть лишь их контуры, но Тсуна знал, что они смотрят именно на него. - Эан? – тихо спросил Тсунаеши. Девушка кивнула и подошла к нему, а потом опустилась на колени, взяла в свои холодные ладони бледное лицо Савады и, кажется, улыбнулась. Тсуна не мог пошевелиться, дышал через раз. Да, точно. Сейчас рядом с ним точная копия той Эан, что изображена на картине. Это она. - Я не понимаю, - юный принц закачал головой, - Я не понимаю, что ты хочешь. Эан склонила голову на бок, будто подбирая слова, но вдруг она снова широко улыбнулась и приложила указательный палец к губам. На несколько секунд поднялся ветер, вода в озере задрожала, земля под ногами вздрогнула, а после все успокоилось. Эан кивнула, указывая назад, мол, посмотри. Тсуна еще раз посмотрел в ее пустые глаза и медленно развернулся. Там, на берегу, отражая чешуей солнце, закрывая огромными крыльями все за собой и изогнув длинную шею, стоял Черный Дракон. Судьба никогда не отступала от своих планов, всегда следовала своим желаниям, поэтому сейчас она беззастенчиво связала вместе две нити жизни, соединила их в тугом узле, чтобы можно было продолжить игру, первая часть которой уже разыграна и подошла к своему концу.