Плоть

Когда они вернулись к машине, Акамару все еще спал на заднем сиденье. Саске подумал, что оставить окна сзади немного приоткрытыми было предусмотрительно, так как труп пса Наруто явно бы не обрадовал. С этими размышлениями он сел за руль, завел автомобиль, включил фары и так и застыл, глядя на серебренный свет, высвечивающий аккуратно заасфальтированную дорогу. В голове застряла пустота. Тягучая усталость рухнула на плечи, и Саске сжал руль сильнее, прикрыл глаза. Он только сейчас почувствовал, как на самом деле морально устал. Наруто сидел рядом и тоже смотрел вперед, не собираясь торопить его. — Куда тебя отвезти? — Саске все же надавил на газ, и автомобиль сдвинулся с места. Наруто зевнул и сонно мотнул головой. — Куда захочешь. Саске кивнул. Он не знал, закладывал ли Наруто в эти слова смысл или это была обычная небрежность, но размышлять об этом всерьез сейчас было бессмысленно. Наруто заснул примерно минут через пять от начала поездки. Он склонил голову к плечу, откинувшись на спину, чуть съехал вниз по сиденью. Ночные желто-красные огни тенями вырисовывали на его лице и шее дрожащие волны. Саске хотелось дотронуться до его кожи, прочувствовать пальцами пульс и то, как воздух скользит в легкие, заставляя грудь вздыматься. Доехав до конечной точки, Саске заглушил двигатель и посмотрел на Наруто. Подумав, он протянул руку и убрал в сторону его челку, мягко провел пальцами от виска до подбородка, очерчивая линию челюсти. Наруто медленно открыл глаза, повернул голову и посмотрел в ответ. Он не увернулся от прикосновения, но больше не казался сонным, смотрел пристально, в ожидании. — Пойдем, — тихо сказал Саске и убрал руку, ощутив его напряжение. Наруто вышел из автомобиля вслед за ним. Он потянулся, пытаясь размять затекшие во время не самой удобной позиции мышцы и заозирался, разглядывая окружающее пространство. В его движениях сквозила рисованная человечность — теперь Саске понимал это. Наруто мимикрировал под свою среду обитания крайне успешно и, возможно, даже верил в то что между ним и другими людьми не так уж и много отличий, но Саске видел достаточно, чтобы знать и в полной мере осознавать правду. Он не собирался очеловечивать его или приписывать ему мотивы людей. Они находились на полупустой подземной парковке с желтой разметкой на асфальтовом полу и встроенными в стены белыми лампами. Саске открыл заднюю дверь, и Наруто взял Акамару на руки. Пес лишь сонно тявкнул в его руках. Они втроем молча дошли до лифта, и Наруто уставился на подсвеченный алым ряд пластиковых цифр. Саске нажал на шестнадцатый этаж и, лифт, словно прирученное механическое чудовище, беззвучно сомкнул пасть, чтобы утянуть добычу вверх по длинному зобу. Наруто привалился плечом к стене и прикрыл глаза, машинально поглаживая Акамару за ухом. Цифры мигали на верхнем циферблате, сменяя друг друга. Саске изучал его взглядом, раздумывая над степенью усталости существа вроде Наруто после всего случившегося. Остановившись и распахнув двери, лифт выпустил их в просторный коридор в бежево-пастельных тонах. По обе стороны коридора было всего две двери и они располагались максимально удаленно друг от друга. Саске дошел до дальней двери и открыл ее, впуская Наруто и Акамару в просторное помещение. Наруто закатил глаза. — Как мы с тобой вообще умудрились пересечься в соседних квартирах? — усмехнулся он, глядя на огромное панорамное окно во всю стену. — Я жил там временно, пока проводили последние экспертизы здесь, — отозвался Саске и снял пиджак, после чего непривычно небрежным жестом бросил его на спинку белого дивана. Квартира была явно спроектирована и обставлена дизайнером. Ровно как и предыдущая (и как и квартира самого Наруто) она не говорила почти ничего значимого о своем обладателе. Наруто отпустил Акамару, который начал весело бегать по предоставленной площади, и прошел вдоль по коридору к двум спальням и ванным. Все вокруг было красиво, дорого и обезличено. Наруто, вытянув руку, вел кончиками пальцев по стене, словно пытаясь уловить пульс, но ответом ему было лишь твердое безмолвие стен. Он вернулся к кухне и слегка наклонил голову, рассматривая то, что не вписывалось в общий дизайнерский порядок, но решил, что не станет уточнять. Не сейчас во всяком случае. Наруто обернулся к Саске и внимательно посмотрел на него. Учиха смотрел в ответ открыто и спокойно. Наруто всматривался в его лицо и понимал, чертовски хорошо понимал, что такой человек, как Саске, лишенный в свое время родительского дома, отосланный из родной страны и вернувшийся сейчас, едва ли мог чувствовать себя дома. Как и сам Наруто, после смерти Джирайи не чувствовал больше ничего подобного. Он чертовски хорошо знал это ощущение, но все же… — Я приходил домой обычно разве что отсыпаться, — Наруто улыбнулся и отвел взгляд. Взгляд Саске, наоборот, стал пронзительнее. — И, желательно, днем, — несмотря на усталость, в глазах Наруто плескалась теплое веселье. — Потому что ночью прямо напротив кровати во всю стену светился рисунок срисованный с пачки рамена. Может, ты знаешь? Огромная довольная лягушка, поедающая лапшу, — он показал размеры руками, разведя их в стороны. — Люминесцентной краской. Саске ничего такого точно не помнил. — Ты ее нарисовал? — с легкой усмешкой спросил он, изогнув бровь, и привалился спиной к столешнице. — Да… — Наруто обвел взглядом кухню и прилегающую к ней аккуратную гостиную. — Мне захотелось. Саске подумал, что это очень в духе Наруто. Тот, кто скрывает свою собственную личность, все равно оставляет свой след, который не заметен на первый взгляд, но стоит лишь присмотреться или, как в случае с люминесцентной краской, потушить свет, то ты сразу увидишь проступающую наружу суть. Увидишь отчетливо и ярко, словно всполохи света в темной пустой комнате, лишенной любых других опознавательных признаков присутствия. Саске представил, как Наруто, будучи еще подростком, лет четырнадцати, может, пятнадцати, рисует эту лягушку. Один, в темноте. И от его рук расходятся пятна и линии света, освещая его лицо неоново-зеленым, синим, желтым… — Я не мог не заметить, что ты гуль, Наруто, — тихо говорит Саске и подходит ближе, почти вплотную, оставляя между ними сантиметры. Наруто заинтересованно наклоняет голову, рассматривает, ведет взглядом иссиня-ярких, словно та самая краска, глаз по лицу Саске. Учиха ощущает, будто бы на нем самом вырисовываются узоры, словно взгляд Наруто — и есть светящаяся краска, оставляющая на нем свои собственные, невидимые никому другому следы. Они стоят в темноте, освещаемой лишь редкими огнями соседних высоток, растущих за панорамным окном в стене. — Я проверял каждого вокруг себя. Всегда, — Саске касается пальцами губ Наруто и тот выдыхает, мягко целует в ответ, но не закрывает глаз. Тысячи игл расходятся от пальцев Саске и пронзают его изнутри чем-то горячим. — Я никогда не заводил друзей или романов, пока не проверял людей досконально, — продолжает Саске тихо и уводит ладонь вниз — к горлу гуля, обхватывает твердой и сильной хваткой. Наруто слегка поднимает подбородок, позволяя ему, и Учиха видит, насколько при этом расслаблены его плечи, насколько спокоен и открыт язык тела. И дело не столько в доверии, сколько в почти чрезмерно самоуверенном осознании собственных возможностей — Саске видит вызов в его взгляде. — После проверок и сомнений, я обязательно находил в полученной информации что-то, что заставляло меня прервать дальнейшие контакты, — продолжает Саске, позабавленный этим. Он легко улыбается и думает о том, что мог бы сделать прямо сейчас, чтобы разуверить Девятихвостого в его могуществе. — Иногда это были совсем мелочи, которых я сейчас даже не смогу вспомнить, чтобы перечислить. Просто что-то, — подумав еще немного, он отпустил горло гуля и медленно завел руку ему за голову, огладил шею сзади. — Но я всегда замечал это что-то. Наруто фыркает, со смехом разглядывая его. — Конечно, ты же сама проницательность, — язвит он неожиданно, вопреки словам притягивая Саске ближе, сжимая его бедра в твердой хватке. — И вообще гений планирования. Все это твой потрясающий план, который ты придумал лишь взглянув на меня, не так ли? Саске закатил глаза, но едва заметная улыбка тронула его губы. — Наконец-то ты все понял, Наруто, очень похвальная скорость осознания, учитывая особенности твоего… — он слегка поморщился. — Восприятия. Наруто рассмеялся, его взгляд заискрился теплым весельем, он прильнул ближе, чтобы оставить поцелуй на чужой коже и обнял Саске крепче. Их тела оказались прижаты друг к другу. — Но я услышал тебя, — сказал Наруто тише. — Приму это за комплимент. — Именно это тебе и следует сделать. Наруто болезненно укусил его в ответ прямо в плечо, и пальцы Саске крепче сжали шею гуля сзади. Если быть до конца честным, Саске заметил в нем не гуля, он заметил Девятихвостого, ведь они уже дрались ранее и Саске знал его. В гулях, которые понимают, что не должны быть среди людей, есть почти параноидальная осмотрительность. Они взвешивают каждый свой шаг и всегда должны думать о последствиях собственных действий. Особенно, если речь идет о встречи с кем-то вроде Саске. И только надевая маску, они могут отпустить себя. Но в Девятихвостом не было ничего подобного. Никакой скованности движений, никакой осторожности, никакого страха. Только полное осознание своей силы и возможностей, как в маске, так и без нее. Наверное, за это стоило благодарить Джирайю. Саске шипит от боли, когда хватка не ослабевает, и Наруто, наконец, убирает зубы, отстраняется, смотрит в ответ и изучает чужое лицо. Его глаза заполняет чернота, и алые радужки хищно блестят в темноте. Руки Наруто нарочито медленно снимают с него пиджак, а затем и рубашку. Теплые ладони проходят вниз от груди по торсу, останавливаются на поясе штанов. Большими пальцами Наруто обводит тазовые косточки и, наконец, расстегивает ремень. В его глазах азарт, и Саске застывает, невольно напрягается, когда чужие пальцы касаются выпуклости на штанах. Наруто смотрит некоторое время ему в глаза, а потом снимает толстовку через голову и опускается на колени. Блеск в его глазах — обещание, но дрожь прокатывается по телу Саске от осознания, какая часть его тела сейчас окажется во рту у гуля. Он действительно успевает подумать о том, насколько это хорошая идея, игнорируя факт того, что от одной этой мысли член твердеет сильнее. — Блять, — выдыхает Саске, когда Наруто высвобождает член и накрывает губами головку. Его движения немного неловкие и не умелые, но Саске даже не думает, чтобы дотронуться до него или направить его голову, он просто позволяет ему схватить себя за бедра и вобрать член так глубоко в рот, как Наруто сам хочет. Чужой язык кажется Саске очень настойчивым, иногда зубы Наруто опасно задевают член, и его движения в определенной степени агрессивны. Саске хочется толкнуться глубже и отодвинуться одновременно, алые радужки следят за его лицом, и на секунду Саске представляет, как кровь капает вниз по подбородку Наруто вместе со спермой и слюной. Он, наконец, выдыхает и позволяет себе дотронуться до лица Наруто, настойчиво отстраняет от себя, и во взгляде последнего — непонимание и растерянность, буквально незаданный и почти обиженный вопрос: Я сделал что-то не так? Саске мотает головой и тянет его в спальню, где они быстро избавляются от лишней одежды и трутся друг о друга уже на постели, вскидывая бедра навстречу друг другу. Наруто вновь целует его, его руки настойчиво обхватывают член Саске и прижимают к собственному, они двигают руками вдвоем, немного сбивчиво и стараясь притереться как можно ближе друг к другу, деля жар и пульсацию удовольствия на двоих. Саске ощущает как задыхается, все внутри него теряется в ощущениях и взрывается вспышкой почти болезненного удовольствия. Наруто вздрагивает следом и что-то шепчет в ответ. Их сперма пачкает их простыни и бедра. Пережитый оргазм откликается покалыванием в мышцах и глубоким дыханием в тишине. Наруто садится в постели и вновь потягивается, разминает мышцы. Саске наблюдает из-под полуопущенных ресниц и раздумывает над его дальнейшими действиями. — Ты останешься, — твердо говорит он, когда Наруто встает. Гуль бросает на него удивленный взгляд, а затем в его глазах появляется веселье. — Нет, Саске, как я могу? Это был всего лишь секс, — хохочет он и демонстративно уходит в душ, включает там воду, а затем выглядывает в коридор из ванны, чтобы красноречиво посмотреть на Саске. Саске хмурится, но присоединяется к нему. Они смывают друг с друга остатки спермы, пот и будто бы все, что произошло за последние несколько часов. Усталость откликается тяжестью в теле, и даже Наруто, скорее всего, ее ощущает. — Ты красивый, я говорил? — сообщает Наруто, рассматривая тело Саске под струями воды. Учиха посылает ему прохладный взгляд. — До всего этого я даже не предполагал, что меня может так привлекать мужское тело, — в его голосе звучит тихое смущение, и он поднимает неожиданно нежный взгляд на Саске. Саске не отвечает в первую очередь потому что не знает, что ему сказать. Наруто девятнадцать. Вполне логично, что он не до конца еще изучил свои предпочтения, но Саске благоразумно отпускает эту тему. Они могут сделать это на практике позже. Закончив с душем, они возвращаются в постель и, наконец, позволяют себе сон. Саске снится, что он стоит пред Наруто с ножом в руках. У гуля взгляд теплый и доверчивый, как и всегда. И Саске разрезает себя от горла до низа живота. Скользкие темно-алые кишки падают вниз. Кровь заливает молочную кожу, но сердце продолжает пульсировать, легкие продолжают качать кислород. Саске выворачивает свою грудную клетку так, чтобы сломанные с треском ребра не мешали, и следит взглядом за интересом в глазах Наруто, который на глазах превращается в то жуткое, не похожее на человека чудовище, покрытое какуджей и так и истощающее из себя голод. Являющееся самим воплощением этого ощущения. «Выбирай, что захочешь», — хочется сказать Саске, но он не может. Кровь заполнила легкие и гортань, не позволяя больше дышать, он захлебывается ею. Наруто наклоняется и, распахивая пасть с сотней зубов, вонзает их в его сердце. Тело и разум преисполняются удовольствием. Он улыбается на выдохе перепачканными кровью губами, запрокидывает голову вверх и прижимает непослушными руками голову Наруто ближе к себе. Уши заполняет чавкающий звук пожираемой плоти, и Саске хочет быть съеденным без остатка. Все эмоции, желания, стремления концентрируются на этом едином порыве и так и остаются в нем, нервозно оголившись. Гуль отрывает от его внутренностей кусок за куском, на глазах превращаясь в еще большего монстра, и Саске в предсмертном выдохе с одержимым восторгом наблюдает за этим, как за рождением божества. Он просыпается, распахивая глаза и уставившись в темный потолок. Грудь жжет от пожирающих ее, там в подсознании, зубов чудовища, и Саске дышит через вдох, слыша у себя в висках бешеный, срывающийся пульс. Он поворачивает голову и встречается взглядом с Наруто, который, разумеется, проснулся. У Наруто глаза с черными склерами и алой радужкой, высвечиваются в темноте жутким ореолом звериной опасности, что дыханием задевает лежащего рядом Саске. — Боже… — шепчет Учиха и рывком разворачивается к нему, припадает губами к губам, удерживая за шею и целуя до болезненных укусов. Руки Наруто прижимают его к себе, сдавливают до невозможности вдохнуть, и Саске прямо в губы гуля шепчет с чувством, которое близко граничит к отчаянию: — Пожалуйста, — его зрачки расширены и пульсируют, и зрачки Наруто расширяются в ответ. Он исполняет невысказанную просьбу. Заламывает руки Саске за спиной, и синяки, что останутся на запястьях, утром будут совсем не похожи на следы страсти. Это будут следы звериного яростного голода, с которым Наруто впивается зубами в его тело. Их секс прекращает напоминать человеческий в тот момент, когда они оказываются на полу, и кровь Саске покрывает липким багровым следом их тела. Когда грубые рваные толчки прекращают приносить им обоим боль и удовольствие и перерастают во что-то новое, что-то рожденное этой окровавленной любовью, что-то живое, дышащее и наполненное тьмой. Они заканчивают острым пиком удовольствия и боли, разносящей сознание на тысячи кусков, которые уже никогда не смогут стать единым целым. Из которых будет рождено что-то другое, опасное и дикое, дышащее жаром и кровью. Задыхаясь, Саске теряет сознание или просто проваливает во тьму следом за оргазмом и ему больше не снятся сны. Чудовище только что поглотило его безвозвратно. *** Саске просыпается на утро первым. Он садится на постели со стоном, потому что тело упорно отказывается подчиняться: мышцы отзываются беспощадной болью. Укусы, синяки, кровоподтеки, царапины — и все это настолько глубокое, что до сих пор кровоточит. Светло-серое постельное белье перепачкано сочными мазками в бурной вспышке импрессионизма. Возможно, Учиха Мадара смог бы найти в этом что-то достойное его галереи. Саске забавляет эта мысль, он усмехается и тут же корчится от боли: его губы то ли искусаны, то ли разбиты, а может, и то и другое. Но он чувствует себя прекрасно. Его запястья, бедра, грудь и ключицы чудесного фиолетового оттенка, наливающиеся чернотой зимнего ночного неба, и Учиха улыбается, вопреки боли, думая о том, что послужило причиной. Он медленно встает и подходит к широкому окну, за которым уже проснулся серый гудящий Токио, упирающийся в тяжелое выбелено-серое небо крышами высоток. Наруто зевает и садится на постели, немного осоловело смотрит перед собой. Он растрепан и на его теле запеклась местами кровь Саске: на губах, на руках, на шее и — Саске ведет взгляд ниже — на животе и ниже. Гуль нашаривает Учиху взглядом, сонно моргает и пару мгновений будто бы не осознает, а затем понимает, видя все эти следы. Его глаза расширяются, на лице отражается растерянность, а затем — сожаление. — Саске… — многозначительно выдает он. — Теперь я не думаю, что это была хорошая идея. — Наши отношения или вчерашний секс? — лениво уточняет Саске, обернувшись к нему и тут же сталкиваясь с хмурым осуждением на помрачневшем лице Наруто. Это заставляет Учиху улыбнуться. — Хочешь есть? — спрашивает он, не дожидаясь ответа. Потому что сам чувствует голод. Наруто моргает в очередной раз, слегка ошалелый и непонимающий, пытающийся уместить в голове всю информацию, что поступила к нему за эти короткие несколько секунд бодрствования. — Да, но я в любом случае, не собираюсь есть тебя, — наконец, хмурится он, но не отводит взгляд. Саске хмыкает в ответ как-то неопределенно и смотрит нечитаемо, но Наруто уверен, что он доволен всем происходящим сейчас. — Но ты мог бы, — говорит он вдруг, и Наруто застывает. Учиха, мазнув по нему взглядом, уходит в душ. Девятихвостый провожает его максимально сфокусированным взглядом, проворачивая сказанные слова в уме, словно конфету во рту. Внутри все сводит, сжимает дугой внутренности и кости. Воздух выходит из легких и так и не возвращается. Наруто смотрит в пустоту несколько секунд, пытаясь собрать себя заново. Сказанное Саске отозвалось так, что внутри все вывернуло, и ему понадобилось немного времени, чтобы снова начать мыслить в человеческом ключе. Простыня сладко пахнет кровью, потом и сексом. Все вокруг пахнет Саске. Наруто вскользь думает, перед тем, как отправиться в душ за Учихой, что тот, возможно, просто выбрал наиболее экстравагантный способ суицида, и эта мысль нравится ему куда меньше, чем мысли о собственных зубах в плоти Учихи. Поэтому он просит, заходя под струи едва теплой воды: — Не дразни меня, Саске, — голос выходит хриплым и предупреждающим, и Саске едва уловимо улыбается, притягивает его ближе, утыкается лбом ему в плечо. Их тела максимально крепко прижимаются друг к другу. Вода смывает кровь и запах. Заставляет выдохнуть. Объятия Наруто становятся крепче, и он улыбается сам себе, очерчивая указательным пальцем ровные линии укуса на лопатке Саске. Где-то в гостиной доносится прерывистый лай проснувшегося Акамару. *** — Открывай, — Саске, прислонившись спиной к столу и сложив руки на груди, лениво кивнул на то, что вчера привлекло внимание Наруто на кухне. — Что? — удивился гуль, вытирая полотенцем волосы. Он вышел на кухню абсолютно голым и все еще мокрым после душа, в отличие от Саске, уже облачившегося в мягкий махровый халат серого цвета. Саске смотрит на Наруто долгим и выжидающим взглядом. Узумаки непонимающе хмурится и открывает второй, немного выделяющийся из общего гарнитура кухни своими габаритами, цветом и формой, холодильник. После чего тут же захлопывает дверцу обратно, и ошарашенно смотрит на хозяина квартиры. — Саске, ты что, маньяк? — шепчет Наруто аккуратно и в то же время с совершенно искренним испугом. Саске закатывает глаза. — Всего лишь договорился с поставщиками Кокурии, — отзывается он об этом, как о чем-то абсолютно нормальном. Наруто осознает, что такого рода жест был бы слегка нетипичен для нормального (и психически здорового) человека, но если думать о Саске, то все снова встает на место. То, что на первый взгляд кажется габаритным холодильником, на деле им не является. Или не совсем им. Это крупная холодильная камера, небольшой вариант того, что используют в промышленности, и она наполнена замороженным человеческим мясом. Аккуратно завернутым в специальный полиэтилен, не подтекающим и бережно доставленным. У Наруто это вызывает слегка странные ощущения внутри, и он пока не может дать им четкого определения. — Подумал, что не хочу раз за разом просыпаться с голодным гулем, — оповестил Саске, следя за кофе в турке. На лице Наруто отразился десяток микровыражений самых неожиданных эмоций, но он по-прежнему не знал, что сказать и что должен испытывать насчет этого. Раз за разом, сказал Саске. Тот же тон и то же выражение лица. Боже. Наруто слегка нервно сглотнул, выдохнул и молча достал тарелку. В конце концов, совместный завтрак это почти романтично. Функция разморозки в микроволновой печи существовала, как мимолетно подумал Наруто, в квартире Саске только с одной лишь целью. Он отрезал кусок мяса, который посчитал приемлемым, свалил его в стеклянную прозрачную тарелку, глубокую и прочную, и отправил размораживаться. Учиха протянул ему белую кружку кофе, и гуль принял ее, оставляя на керамике алые отпечатки. Взгляд у Наруто был внимательным и сфокусированным на Саске. Учиха отпил кофе из своей кружки, а затем отставил ее на стол и достал из холодильника яйца, помидоры, бекон и грибы. Аромат кофе наполнял кухню, скрывая запах свежего мяса. Наруто сел за стол, наблюдая за ним, и почесал за ушком тут же взобравшегося на соседний стул Акамару, затем вновь вернул взгляд на Саске. В языке тела следователя чувствовалось спокойное умиротворение, с влажных волос капала вода, а тело все еще пахло кровью. — Лягушка была потом, — вдруг начал Наруто, сам от себя не ожидая, что начнет говорить именно об этом. Саске обернулся через плечо, одарил его заинтересованным взглядом и вновь вернулся к готовке. Узумаки замолчал, вдруг потеряв нить того, почему начал этот разговор. Акамару опустил голову на стол, жалобно глядя на микроволновку и, очевидно, ожидая еды. — Продолжай, — мягко подсказал Саске, разбивая яйца к шипящему на сковороде бекону. Наруто сглотнул тяжелый ком в горле. Он действительно не знал, почему об этом говорить вдруг стало так непросто. Хотя с другой стороны, Наруто ведь ни с кем раньше этим и не делился. Простая, невысказанная мелочь, о которой знал лишь он. И в которую он собирался посвятить Саске. Как по-детски. — Краска осталась от прошлых владельцев, — Наруто смотрел на его спину. — И я не знал, что с ней делать. Было целых два ведра краски. И кисти. И мне захотелось… — Наруто нервно запустил пальцы в волосы и выдохнул, собираясь с мыслями. — Я никогда не жил один до этого момента, — он замолчал, пытаясь взять под контроль бушующий в голове вихрь слов. Саске, порезав помидоры и грибы, добавил их на сковороду. Он прекрасно понял, что означала эта фраза Наруто. Он рассказывал не о краске, не о стене и не о лягушке. Он делился тем, каково ему было переехать и жить одному после смерти того, кого он считал самым близким человеком в жизни. С кем вырос и привык делить тишину в доме. — Понимаешь, это оказалось сложнее, чем я мог бы подумать, — Наруто тоскливо улыбнулся и поежился, словно от холода. — Я имею в виду, сложнее в плане… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, Наруто, — по-прежнему мягко отозвался Саске и развернулся к нему лицом, демонстрируя готовность услышать все, что ему скажут. Гуль выдохнул и благодарно улыбнулся, коротко кивнул. — Это было немного глупо, — стушевался Наруто, опустив голову и глядя на свои руки. Как сейчас он мог вспомнить их перепачканных светящейся краской. С алой кровью вперемешку. — Но я был тогда ребенком, и мне казалось, что это могло бы что-то значить. Это случилось не в тот день, когда он убил и съел Неджи. Не в тот, когда его руки окрасились кровью собственных собратьев. Когда он потерял все. Когда рядом еще не было рассудительного Шикамару. Не было Саске, который, Наруто был уверен в этом так же, как в том, что его собственное сердце бьется, всегда будет на его стороне. Это случилось месяцем позже, когда дом Джирайи уже был продан, а Наруто заселился в квартиру на тринадцатом этаже. Это случилось в одну из тех длинных ночей, когда больше не было по отечески мудрого Джирайи с его доброй улыбкой и озорным блеском глаз, которые смотрели на Наруто так, что тот точно знал — он не один в этом чертовом мире. И неважно, гуль он или человек. Он был не один. Это случилось, когда он в полной мере осознал, что у него остались Киба и Ли — испуганные мальчишки, за которых Наруто всегда чувствовал ответственность. И теперь он был один на один с миром. Теперь он мог рассчитывать только на себя. Это случилось, когда Наруто осознал. Вернувшись домой, он долго сидел, глядя в пустую темноту квартиры. На его руках была кровь от стычки с гулями из враждебно настроенной банды. Наруто не нравилось убивать, но это не означало, что он не делал этого. Кровь застыла на руках липкой коркой, и Наруто, ощущая, как она стягивает кожу, вдруг подумал, что больше никогда не сможет ее смыть. Он взял краску, поддавшись единому порыву сделать хоть что-то, но в голове чернела пустота, граничащая с апатией, с ненавистью к себе, что подступала к горлу особенно отчетливым комком горечи, и Наруто не знал, что ему рисовать. Что ему делать. Он запустил руку в банку с краской и достал до самого дна. То же самое он проделал и с другой рукой. Теперь его руки светились неоново-зеленым, скрывая от глаз жуткую правду. Наруто рассматривал свои руки, вытянув их перед собой. Краска капала на пол, оставляя сияющие следы капель. И в этой тишине, в свете, что несли его собственные руки, Наруто не чувствовал себя. Он словно растворился. Все его тело растворилось во тьме. Остались лишь эти светящиеся руки. Он прикоснулся к стене и начал бездумно выводить спираль. Линии светились, раскрашивая стену. Спираль затягивала в себя, вырастая во всю стену, словно диковинный бутон. Пары краски слегка щипали нос, и Наруто вдруг ощутил прилив восторга. Движения стали увереннее, четче, и на лице гуля расцвета улыбка, как только он закончил. Рисунок получился завораживающим. Саске вытащил из микроволновки мясо, отделил часть в тарелку поменьше и поставил одну тарелку перед Наруто, другую на пол к завертевшемуся у его ног Акамару. Узумаки, окончив свой рассказ, смотрел с пустотой. Он, наконец-то, смог рассказать кому-то о том, что глубоко внутри так и осталось у него незаживающей спиралевидной раной, которая с годами вкручивалась лишь большее. И сейчас, казалось, эмоции ушли вместе с выдохом. Наконец, пришло чувство, которое Наруто мог бы назвать умиротворением. — А потом эта спираль стала казаться мне чем-то… — продолжил он, сфокусировав взгляд на Саске. — Не знаю, — он моргнул, возвращая лицу эмоции. — Неуместным? — и чуть наклонил голову набок, задумавшись. — Я закрасил ее где-то через месяц и оставшейся краской нарисовал лягушку. Она поднимала мне настроение, — он заулыбался, словно до этого и не рассказывал ничего настолько личного о своих переживаниях. Зияющая дыра закрытая смешной маской. Смешная маска закрытая маской гуля. Нечеловеческая жестокость сокрытая под дружелюбной улыбкой. Преданность и искренность скрытые за жестокостью. Человек, скрытый в звере, и зверь, скрытый в человеке, одновременно. Саске слишком хорошо понимал то, что ему сейчас рассказали, чтобы не придать этому значения. Он сложил на тарелку содержимое сковородки, достал из холодильника фасоль и положил так же ее. Поставив тарелку на стол, напротив блюда Наруто, он спросил: — Приборы? Наруто покачал головой. Учиха достал вилку и нож лишь себе и сел за стол. — Ешь, — сказал он спокойно. Гуль медленно кивнул и, кажется, только сейчас увидел содержимое своей тарелки. Это было просто мясо, без костей, скорее всего, судя по длинным и жестким мышцам, со спины или бедер. Он подцепил рукой достаточно крупный кусок, и кровь тут же потекла по его запястью. Наруто разорвал плоть руками и сделал укус. Саске пронаблюдал за этим с той же внутренней невозмутимостью, с какой наблюдал в Кокурии. — Знаешь что-нибудь о человеке по имени Наоки Сасаяма*? — спросил он, разрезая яичницу в тарелке. Наруто подумал, что Саске ест очень изящно, и так и было. Он удивленно моргнул и мотнул головой. Саске повернул голову к окну, рассматривая дома напротив. С этой стороны неба не было видно рассвет, но небо цвело нежно-розовым в сером мареве городского смога, и этого света было вполне достаточно. — Он жил около двадцати лет назад, — продолжил Саске, поставив кружку на стол и так и продолжив смотреть в окно. — Когда ему было около пяти лет, его отец убил его мать, двух сестер и почти убил его. После чего Наоки отправили в приют, где он рос до шестнадцати. Из приюта он сбежал и, скорее всего, подделав документы, попал в армию. Из армии, спустя порядка десяти лет, он был вышвырнут за чрезмерную жестокость к сослуживцам, — Саске вернулся к еде. — Он поселился в Токио. И начал убивать, — он отправил в рот кусок бекона с яичницей и внимательно посмотрел на Наруто. — Но его убийства отличались от обычных тем, что он ел своих жертв. Он ел их сырое мясо и пил кровь, считая, что это подарит ему вечную жизнь и силу. Скорее всего, подобного рода верования он приобрел еще в армии, служа за пределами страны и убивая гулей. Наруто прекратил жевать и уставился на Саске со смесью удивления и интереса. Учиха улыбнулся, заметив это, взял паузу, чтобы сделать глоток кофе, и продолжил: — На его счету было около десяти съеденных им людей. Из них трое — дети до двенадцати лет, а четверо — женщины. Разумеется, когда его поймали, его определили в тюрьму для людей. Однако, та оказалась непригодной для содержания кого-то столь… — Саске вновь улыбнулся, его взгляд сверкал. — Нетипичного. Он перегрыз глотку своему соседу по камере, после частично подъел его внутренности. Его перевели в Кокурию для особого содержания. Но и там он продолжил доставлять проблемы. И тогда Какаши пошел на сделку: раз в месяц Наоки получал человечину в обмен на надлежащее поведение. И, надо сказать, это работало. Наруто слегка подавился, отпил кофе и продолжил есть. Рассказ вызвал у него достаточно сомнительные эмоции, но кажется он улавливал, к чему собирался подвести Саске. — Когда я был помладше, мне было около двенадцати лет, я решил, что хочу взглянуть на него. На человека, который был страшнее любого гуля и сам избрал путь чудовища. Разумеется, мне не интересно было смотреть просто ему в лицо. Я хотел видеть его за трапезой, — взгляд у Саске стал темным и жутким, он смотрел им прямо в застывшего Наруто, и словно пронзал стальным прутом. — Как… — выдохнул Наруто и тут же прочистил горло. — Как Какаши мог согласиться на такое? Саске усмехнулся, прищурившись. — У меня был День рождения. Наруто вновь осознал, с кем именно сидит за столом и делит трапезу. Шикамару или, например, Киба никогда не стали бы рассказывать о чем-то подобном за завтраком. Не говоря уже о том, что у них в принципе вряд ли нашлась бы хоть одна похожая история о своих нежных двенадцати. — Он ел ножом и вилкой, смакуя каждый кусок и глядя прямо мне в глаза, — продолжил Саске, не сводя пронзительного взгляда с гуля. — Он ел так, словно мясо в его тарелке было изысканным деликатесом, а вовсе не человеческой плотью. И дай ему волю, он съел бы и меня, и Какаши, и кого угодно. Без разбору. Потому что все, что он видел в других людях — мясо, которое он мог поглотить. Наруто неловко почесал лоб, пачкая его кровью. — Зачем ты мне это говоришь? — буркнул он, потупив взгляд. На полу Акамару уже доел и сейчас вылизывал окровавленную мордочку. — Ты знаешь, зачем, — на удивление строго произнес Саске, заставив Узумаки удивленно посмотреть на себя. — Гуль, человек, следователь — все это не определяет, кто мы есть на самом деле. Поэтому нет нужды стыдливо закрашивать нарисованную когда-то на стене спираль. Чудовище или нет — ты тот, кто ты есть. И ты нужен мне именно таким, — Саске протянул руку и сжал его ладонь. Наруто несколько секунд смотрел ему в лицо, слушая лишь гулкие удары собственного сердца где-то глубоко в груди и тишину, заполнившую виски. В конце концов, он потянул руку Саске на себя и коснулся губами костяшек, оставляя алый отпечаток губ. Их прервал резкий звонок телефона следователя, прозвучавший в тишине словно вскрик, и Наруто невольно вздрогнул. Саске достал телефон свободной рукой и, взглянув на экран, принял вызов. — Да? — Саске посмотрел на гуля, который разглядывал сейчас его пальцы, перебирая и пачкая кровью. — Наруто, — он протянул ему трубку, и Узумаки, в недоумении вскинув брови, взял телефон. — Слушаю. — Наруто, — голос Сакуры в трубке был усталым и тихим, что заставило насторожиться. — Ты в порядке? — спросила она отстранено, словно вовсе и не была живой, будто бы старая запись на пленке с ее голосом, почти лишенным эмоций. — Сакура-чан, что случилось? — Наруто непроизвольно сжал руку Саске сильнее. Девушка тихо выдохнула, собираясь с мыслями. — Госпожа Цунаде Сенджу умерла, — проронила она все тем же голосом, и Наруто отчетливо увидел, как поджимаются дрожащие тонкие губы Сакуры, как изгибаются болью брови, и как она сама собирает в себе все силы, чтобы сохранять самообладание. Наруто замолчал, уставившись сквозь Саске. Мир слегка качнулся и затрещал спазмом боли где-то в груди. — Естественная смерть, — тихо продолжила Сакура, прикрыв глаза и прижавшись лбом к холодной стене. — Она долго болела, ты знаешь… И вот, — девушка судорожно выдохнула. — Нужно будет приехать на похороны и… — она запнулась. Наруто зажмурился и закрыл глаза рукой, пытаясь уместить в голове эту новость. И то, что она значила для всех них. — Я скоро буду, Сакура-чан, — отозвался он, спустя минуту густой тишины. — Спасибо, — почти шепотом произнесла девушка и отключилась. Наруто выдохнул и отдал телефон Саске. — Умерла бабушка Цунаде, — сказал он с детской растерянностью, взглядываясь в лицо собеседника и будто бы выискивая там поддержку. — Последняя из Сенджу, — констатировал Саске, который частично слышал разговор. Взгляд Наруто стал темнеть, окрашиваясь в несвойственную ему тяжелую задумчивость. *** Смерть Цунады Сенджу открывала для группировок гулей перспективы для междоусобной войны за верховенство, и не было никого, кто не понимал бы этого. Похороны проходили в одном из участков двадцать четвертого района и немногочисленные собравшиеся банды смотрели на Наруто с немыми вопросами, сводящимися к одному: Собирается ли он претендовать на власть? — Так ты собираешься? — позже, уже вечером этого дня, уточнил Киба. Они сидели в баре Шикамару, который меланхолично курил, сидя за стойкой вместе с ними. Наруто мрачно смотрел перед собой. — Я не думаю, что это вопрос выбора и желания, — заметил Шикамару отстранённо и выдохнул дым в сторону. — Тебе придется. Наруто бросил взгляд на Сакуру за столиком у стены. Она о чем-то тихо говорила с Ли и слабо ему улыбалась. Остальные гули в баре тоже сегодня были необычайно задумчивы и молчаливы. Смерть Цунаде открывала для всех новую эру, и какой она будет им только предстояло понять. Вибрация мобильного заставила Наруто встать и пойти к выходу. Он на ходу принял вызов и, уже открыв дверь, увидел Саске. Тот по обыкновению просканировал его взглядом и сбросил звонок. Наруто улыбнулся с тихой тоской. Впереди у них была долгая и тяжелая дорога вперед — он видел это почти как обещание со стороны Саске, который, кажется, был к этому готов куда лучше. Позже, уже сидя за небольшим круглым столиком на балконе квартиры Саске, Наруто рассказал, как прошли похороны и подтвердил опасения Учихи насчет возможной войны среди гулей. — Следователи воспользуются этим и начнут зачистки, — озвучил Саске то, что Наруто и так предполагал. — Я говорил сегодня с Итачи о последующей в скором времени дестабилизации ситуации в городе, и я не думаю, что сил CCG хватит, чтобы качественно защитить жителей, которые, несомненно, станут жертвами в процессе последующей дележки власти, и при этом не устроить геноцид в отношении гулей, — он достал сигарету из пачки и закурил. Наруто прекрасно осознавал перспективы подобного отвратительного будущего. — Война между гулями не позволит вам противостоять геноциду должным образом. Лучшего времени, чем сейчас, чтобы навсегда уничтожить хотя бы бОльшую часть гулей не представится в ближайшее время, а значит CCG начнет свою кампанию, как только начнутся первые стычки. Более того, я уверен, у Итачи хватит ресурсов стимулировать и эскалировать в дальнейшем подобные ваши столкновения. Чем больше гулей умрет во время них, тем меньше останется зачистить CCG. Чем больше людей погибнет, тем однозначнее будет общественное мнение и тем проще пройдет процесс окончательной стигматизации гулей, — холодный тон Саске рисовал будущее, от которого у Наруто стыла в жилах кровь. Обещание непрекращающихся смертей, боли и крови повисли в воздухе и не звучали как угрозы. Скорее, как последовательность действий. Наруто потянулся к пачке сигарет в его руках, выудил одну, и Саске подкурил ему, непроницаемо глядя в лицо гуля в немом ожидании. Озвучивание реального положения дел было полезно для трезвого их осознания. — Я понял, — Наруто выдохнул дым в черное небо. — Тебе придется сделать это ради сохранения жизней тех, кто тебе дорог, — заключил Саске, верно трактовав его слова. — Иногда нужно брать ответственность, даже если это тяжело. Я бы даже сказал, — Учиха помедлил, подбирая слова так, чтобы они точно попали в нужное русло, — что взять настоящую ответственность по определению не может быть легко. Наруто коротко кивнул. — Возьму, — он сжал зубы. Сегодня ночью он заявит свои права на трон, и ему придется переубедить каждого, кто усомнится в его возможностях. Саске потянулся к нему, сжал его руку, и Наруто посмотрел на их руки, как на загадку, которую ему предстояло отгадать. — К счастью, у тебя есть я, а у меня есть Итачи. И мы трое достаточно здравомыслящие, чтобы не хотеть массового истребления живых и мыслящих существ, — сказал он тихо, и Наруто удивленно посмотрел в ответ. — Нам пора учиться говорить друг с другом, Наруто. Гулям и людям. Нам нужно решать недопонимание не убийствами, а прямыми переговорами и принятием соответствующих законов. Не только карательных в отношении гулей, но и тех, что будут направлены на вашу защиту в том числе. Нам нужна система, которая позволит определить, как именно мы можем решить вопрос с вашим питанием и, безусловно, контролем популяции, но с учетом поддержания ваших естественных и неотъемлемых прав. Нужна гласность и представители с вашей стороны, которые смогут развенчать в глазах общественности образ безумных убийц и жаждущих насилия зверей, — взгляд Саске неотрывно следил за Наруто. Какое-то время гуль просто смотрел в ответ, по всей видимости, прикидывая что-то в голове, сопоставляя сказанное и делая собственные выводы. — Боже, — наконец, он закрыл лицо рукой и нервно усмехнулся. — Вариант с войной и геноцидом звучал проще. — Он и есть проще, — вдруг улыбнулся ему Саске, его глаза горели. — Поэтому кретины и выбирают его. Но, как я уже сказал, у тебя есть я и Итачи. — И Шикамару, — Наруто посмотрел в ответ, внезапно обнадеженный. — Уж вы втроем точно… Я не знаю, скорее всего, состроите коварные планы и убедите всех, что они сами совершили выбор, которого они на самом деле не совершали и все такое, — он сделал сложное выражение лица, и взгляд Саске сверкнул предвкушением. — Ради мира и безопасности, — согласился он. — И своего безмерно раздутого эго, которое будет очень радо войти в историю, — Наруто закатил глаза, но его тон стал легким, с лица исчезло болезненное и тяжелое выражение. Саске нарисовал реальность, которую они могли достичь вместе. Он дал вариант, который мог бы навсегда изменить текущий порядок и если это сработает, Наруто готов был пробовать хоть сотню раз ради будущего мира. — Просто приятный бонус, — согласился Саске, в его глазах застыл смех. Наруто потянул его к себе, и Учиха встал со своего стула, слегка задев бедром столик, и сел на колени к гулю. Наруто обнял его, предварительно затушив сигарету в стеклянной пепельнице, и уткнулся носом в шею, вдыхая знакомый теплый запах и находя биение пульса под кожей. — Если бы мы не встретились, ты занял бы ту же позицию в отношении гулей? — тихо спросил Наруто. Он не был до конца уверен, почему спрашивает, но и не был уверен в ответе Учихи. Сам Наруто никогда не хотел смерти ни людям, ни гулям, и ему было по-настоящему важно услышать ответ Саске. Он не хотел быть единственной причиной для морального ориентира Учихи, по крайней мере, в этом случае. Саске запустил руку ему в волосы, помассировал затылок. — Скорее всего, — задумчиво произнес он. — Я не склонен множить насилие там, где могу его избежать, ровно как и мой брат. Мы видели с ним достаточно, чтобы знать, что такой путь сам по себе деструктивен, — его голос сохранял уверенность и твердость. Он вновь вспомнил Мадару. — Также я не ослеплен иллюзией возможности полного истребления гулей. Людям, так или иначе, придется с вами договариваться и устанавливать правила жизни плечом к плечу. И чем раньше мы начнем этот процесс, тем меньше жертв будет в итоге. Тем больше детей, как гулей, так и людей, смогут жить нормальной жизнью. Детям гулей не придётся организовываться в банды ради выживания или прятаться в тоннелях под землей, не получая при этом ни адекватного образования, ни социализации. Наруто выдохнул. — Я никогда не думал об этом с такой стороны, — нахмурился он, сейчас действительно анализируя детство своих друзей и понимая, что настоящего выбора, какую жизнь вести у них никогда и не было. — Конечно, не думал, — Наруто услышал в голосе Саске понимание пополам с сожалением и поднял взгляд, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ты такая же часть этой системы, ты буквально взращён ею и стал тем, кто ты есть далеко не вопреки ее правилам, — Саске посмотрел в ответ непроницаемо. Он явно не осуждал, но в его взгляде было что-то сложное, что Наруто не мог квалифицировать однозначно. — Очень трудно взглянуть на подобное в отдаленной критической перспективе с этой позиции. Тем не менее, я считаю, что твой случай по-своему уникален. Тебя вырастил человек, и ты не наделен стремлением к излишней жестокости. Ты способен анализировать ситуацию и совершать поступки, исходя из понимания возможных последствий, - ты не убил меня при первой встрече, потому что осознавал, к чему это приведет, звучало между строк. - С тобой мы сможем… — Саске ласково провел по его щеке, его взгляд потеплел, и Наруто, наконец, с удивлением распознал в нем надежду. — Построить другое будущее, — завершил Учиха. Наруто смотрел в ответ в легком оцепенении, заворожённый увиденным и открывшимся ему пониманием. Он медленно кивнул: — И войти в историю, — и несильно укусил Саске за плечо. Учиха фыркнул, пробормотав что-то про истинного обладателя эго. Им предстояло действительно много тяжелой работы впереди, но Саске позволял себе самоуверенные мысли на этот счет. В конце концов, это был просто еще один его план, конечно, куда более масштабный и затрагивающий намного больше людей (и гулей) на этот раз, но тем не менее. Сейчас ему было ради кого строить лучшее будущее, и он готов был сделать все необходимое для этого.