Плоть

Суйгетсу сидел прямо на мраморном в крупную черно-белую клетку полу зала для тренировок и задумчиво чистил куинке, положив его лезвие себе на колени и с нажимом проводя махровой черной тканью по гладкой поверхности, что чуть пульсировала от прикосновений и отзывалась тихим теплом. Хозуки раздумывал над гулем, которому оно раньше принадлежало. Он не знал его лично, но знал о том, что это был один из самых жестоких и кровожадных убийц, унесший жизни десятков следователей Управления. — Забуза, — приглушенно произнес-позвал Суйгетсу, и лезвие на его коленях дрогнуло, извилось, словно змея, и застыло, напряженное. Само имя было острым и словно царапало зубы и язык при произношении, и Суйгетсу нравилось это. Он погладил рукой теплое лезвие, будто бы то было зверем. — Знал, что найду тебя здесь, — голос заставил Суйгетсу вздрогнуть и поднять взгляд. Зал для тренировок был просторным, с высокими потолками и без окон, а говоривший находился в самом его конце, но из-за отличной акустики его голос прекрасно был слышен. Шисуи улыбался своей доброжелательной улыбкой и шагал к Суйгетсу. — Спасибо, что присмотрел за Саске, — тепло проговорил он, когда подошел ближе. Хозуки улыбнулся в ответ слегка отрешенной улыбкой и пожал плечами, откинувшись затылком на стену и снизу вверх глядя на Шисуи. — Мог бы и не говорить этого, — фыркнул он. — Ты спас мне жизнь, логично, что я не против выполнить пару небольших просьб. Шисуи сел рядом, по-прежнему улыбаясь. — Это было небольшой просьбой? — он изогнул бровь. Суйгетсу закатил глаза. — По крайней мере, так казалось изначально. Но потом я понял, что младший брат нашего босса самый коварный сукин сын, которого я встречал, и все стало чуть-чуть сложнее. — Чуть-чуть? — глаза Шисуи смеялись, когда он смотрел на профиль слегка хмурого Суйгетсу. — Сильно сложнее, ладно, — вновь пожал плечами Хозуки и опустил взгляд на свой куинке. — И, тем не менее, ты справился, — Шисуи тоже откинулся головой на стену и взглянул в потолок, испещренный затертыми трещинами и следами от ударов куинке. Суйгетсу усмехнулся в ответ, понимая, что это была похвала. — Откуда, кстати, ты мог знать, где я? — Саске сказал, — весело ответил Шисуи, откровенно забавляясь. Суйгетсу закрыл ладонью лицо. — Он догадался, что ты попросил меня присматривать за тобой, — констатировал он мрачно. — Потому и использовал по полной. — Ага, — Шисуи кивнул, не убирая веселья из голоса. — Вы стали отличной командой. — О да, превосходной! — ядовито ответил Суйгетсу. — Зачем он вообще сказал тебе это? — он повернул голову и хмуро уставился на профиль Шисуи. — Видимо, хотел отвлечь мое внимание, пока будет проникать в архив и выносить оттуда что-то, что выносить нельзя, — развеселившись окончательно, проговорил Шисуи чрезвычайно довольным тоном. Суйгетсу уставился на него с редкой смесью удивления и ужаса. — И ты ему просто позволишь? — с неверием переспросил он. Шисуи шумно вздохнул. — Я должен ему за Данзо и спокойствие Итачи, так что пусть это будет своего рода плата, — его взгляд потяжелел, пока он смотрел в стену. — Тем более, если я правильно думаю насчет того, что он хочет взять… И если правильно понимаю его отношения с Девятихвостым, то могу понять его желание забрать это, — его тон стал вдруг серьезным и спокойным. Суйгетсу растянул губы в несколько нагловато-злой улыбке: — Отношения с Девятихвостым… — он цокнул языком, словно пробуя это на вкус. — Думаю, что ему это под стать. Вряд ли его будет способен вынести кто-то кроме серийного убийцы, что жрет людей, — с непоколебимой уверенностью произнес он. — Наруто всегда сможет снять стресс от чудесных отношений с нашим абсолютно ментально здоровым, любящим и заботливым Саске парочкой внезапных убийств, — он усмехнулся и, помолчав, задумчиво добавил: — В этой ситуации мне больше жаль гуля, как ни странно. Шисуи бросил удивленный взгляд на Хозуки. — Что он мог сделать, чтобы создать себе подобную репутацию среди подчиненных? — с легкой тревогой поинтересовался он. — Поверь, достаточно всего, — мрачно отозвался Суйгетсу, потемнев лицом. Шисуи замолк, переваривая услышанное. Невольно на ум пришел прошлый глава Управления Учиха Мадара. — Знаешь, — начал он после небольшого молчания, — Ницше говорил, что тому, кто борется с чудовищами, следует остерегаться опасности самому стать чудовищем. Суйгетсу издал нервный смешок и поморщил нос. — Тогда Саске провалился по всем ницшиановским фронтам, — процедил он неожиданно злобно. Шисуи тихо вздохнул, но ничего не ответил, задумавшись над тем, насколько опасен Саске может быть на самом деле, и как это может сказаться на Управлении. *** Саске вышел из здания Управления около пяти часов вечера. Небо серело тяжелыми преддождевыми тучами и грозилось вот-вот пролить первые капли воды на шумные улицы. Саске дошел до своей машины, сел на водительское место и, подумав, поехал к бару Шикамару. Предположительно, Наруто должен также быть там, а если нет, он сможет узнать там, где его отыскать. Других вариантов все равно не было, поэтому Саске, вжимая педаль газа, раздумывал о том, что будет делать, если гули откажутся говорить ему о местоположении Наруто. Запертый в серебряный кейс куинке лежал на переднем пассажирском сиденье, и Учиха бросил на него задумчивый взгляд. Путь растянулся из-за стандартных в это время пробок, а потому у бара Саске был лишь через два часа. Дождь, как и ожидалось, начал стегать тугими прыгающими струями по асфальту минут через двадцать после начала поездки, но заметно стих, когда Саске подъехал к бару, остался лишь хныкать неприятными мелкими каплями. Шикамару курил, стоя под козырьком бара и не убирая какуган. Он сузил глаза и выдохнул дым в сторону, когда Саске подъехал и припарковался напротив. Выглядел Шикамару уставшим, но при этом расслабленным. Жесткие волосы были забраны в высокий хвост, а из одежды на нем была лишь майка цвета хаки, заляпанная едва заметными бордовыми разводами крови на груди и животе, джинсы и кеды. Саске вышел, и дождь тут же оставил серые следы слез на плечах его белоснежного пиджака. Учиха не взял куинке, захлопнул дверь автомобиля и, засунув руки в карманы брюк, подошел ближе, чтобы остановился в метре напротив гуля. — Еще не очнулся, — мотнул головой Нара и неторопливым движением достал из кармана джинс пачку сигарет, протянул Саске. Учиха посмотрел на пачку с ничего не выражающей пустотой на лице, потом вновь на лицо Шикамару, кивнул и тонкими пальцами взял одну сигарету. Тень чиркнул зажигалкой рядом с собой, и та загорелась не сразу, ему пришлось прикрыть огонь рукой, защищая от дождя. Саске шагнул ближе и с изящным достоинством склонил голову, прикуривая. Они уже курили вместе не раз, но это было впервые, когда Шикамару подкуривал ему, и следователь подумал, что этот жест значит больше, чем просто вежливость. Они стояли рядом, глядя в серое небо, откуда накрапывал дождь, вдыхали никотин пополам с влажным запахом асфальта и молчали. — Ты действительно спланировал все это? — прервал молчание Шикамару. — Знал, что мы придем? Саске помолчал, прежде чем ответить. — И да, и нет, — наконец, уронил он. — Мы уже знали примерное местоположение базы Корня, так что даже если бы вы не пришли, я ничем не рисковал. Суйгетсу привел бы Итачи к базе в любом случае, рано или поздно, а Данзо достаточно себя скомпрометировал одним лишь моим похищением, так что этого и последующих показаний Джуго хватило бы, чтобы упечь его за решетку до конца жизни. Если бы, конечно, Итачи не убил его в процессе захвата, — он хмыкнул. — Но ты хотел, чтобы это сделали мы, а не Итачи, — Шикамару докурил и прицельно отправил окурок в полет до ближайшей урны. — Суйгетсу сказал, что ты хочешь таким образом выставить это как спасение тебя Волей Огня, — он повернулся к Саске. Учиха улыбнулся, прикрыв глаза и вдохнув глубже. — В глазах Итачи и остальных следователей — да, — отозвался он. — Широкая общественность пока не узнает об этом, но это лишь первый шаг. Когда-нибудь мы сможем начать рассказывать людям, что Управление и гули работают совместно на благо мира и будущего, не боясь рождения новых теорий заговора и повышения уровня недоверия к CCG с их стороны. — Ты защищаешь Наруто, — констатировал Шикамару и опустил взгляд на мокрый асфальт, пытаясь подобрать верное определение всего того, что сделал Саске. — Хочешь, чтобы Управление прекратило охоту на него. Учиха бросил на него слегка удивленный взгляд. — Разве только Наруто? — спросил он с легкой усмешкой, чуть сощурившись. — Я собираюсь защитить все, что ему дорого, а не только его, — он сказал это, словно само собой разумеющееся, словно что-то, что уже было решенным вопросом, независимо от дальнейших обстоятельств. Шикамару удивленно посмотрел в ответ и, спустя мгновение, опустил голову и тихо улыбнулся, едва уловимо кивнув. Между ними вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим падением дождя, легко разбивающемся об асфальт. Небо темнело густой синевой, приходящей из-за спины и поглощающей серость тон за тоном. Саске глубоко вдохнул влажный городской воздух и пронаблюдал за тем, как в окнах малоэтажных домов напротив зажигается первый апельсиново-неестественный свет, глухо падающий на мокрый асфальт сквозь жалюзи. — Ты знаешь Наруто с детства? — Саске смотрел в окно, где шевелились силуэты. Шикамару вновь достал пачку сигарет и выудил еще одну. — Нет, — отозвался он. — Я знаю его с того момента, как он убил лидера Белого Ока, ему было уже около пятнадцати. Если хочешь поговорить о его детстве, то тебе стоит спросить об этом Кибу или Ли. Они выросли с ним. Саске поморщился при воспоминании о не в меру говорливом Ли. С Кибой он не мог вспомнить ни одного диалога, даже, честно сказать, не помнил точно, как тот выглядит, поэтому отринул идею начинать общение с чего-то столь личного, как детство Наруто. — Почему ты решил пойти за ним? — все же спросил Саске, решив, что этот вопрос действительно интересен. Он даже повернул голову, чтобы посмотреть на гуля. Шикамару закурил. Огонь вспыхнул в нарастающей темноте ярким оранжевым всполохом и удлинил тени. Гуль выдохнул дым в сторону и прислонился спиной и затылком к бетонной стене бара. — Я не собирался идти за ним, — отозвался он, глядя в темноту. — В то время мы все были шокированы Девятихвостым. Будучи пятнадцатилетним, не побоюсь этого слова, ребенком, он убил лидера Белого Ока. Причем он сделал это публично, в Двадцать Четвертом районе, так, чтобы видели все. Он словно заявлял права на территорию и говорил всем нам, действующим лидерам, что теперь он тот, с кем придется считаться. Он сожрал лидера Белого Ока. Не знаю, в курсе ли следователи, но даже у нас каннибализм не считается чем-то обыденным. Поэтому можно догадаться, какой фурор произвел Наруто своей выходкой. Саске усмехнулся. Это было так чертовски в духе Наруто — не думать о последствиях. Шикамару продолжил: — Я прекрасно понимал, чем все это может обернуться, а потому решил приблизиться к нему и дождаться подходящего момента, чтобы убить. Лидер Белого Ока, Неджи, предлагал Наруто вступить в его банду и был послан, а затем и сожран при попытке надавить — вот, что мне было известно. Поэтому я решил действовать по-другому, решил сам присоединиться к Девятихвостому. И знаешь, что он сказал на мое желание примкнуть? — Шикамару улыбнулся, в его глазах заплескалось теплое веселье. Саске изогнул бровь, демонстрируя интерес. — Спросил: «Куда примкнуть?», — на лице Шикамару было красноречивое выражение, и Саске тихо засмеялся. — Могу представить, какое тупое лицо у него при этом было, — отозвался он, действительно вполне себе представляя, как зажигается полное непонимание в голубых глазах Наруто, как он чуть наклоняет голову набок и щурит глаза в своей слегка лисьей манере. — Да, — кивнул Шикамару, усмехнувшись. — Но еще тупее себя тогда почувствовал я. Саске хмыкнул. Он мог буквально видеть это: серьезный Шикамару с тяжелым выражением лица и совершенно не соображающий, что происходит и чего от него хотят, Наруто. — Как оказалось, Наруто было не интересно быть лидером банды и вообще формировать банду. При том, что вокруг него уже собрались десятки молодых гулей, искавших то ли защиты, то ли правильного пути. То есть, он не ставил этой цели, не шел к ней специально, но все равно собирал вокруг себя последователей, независимо от собственных желаний. И самое идиотское — он этого не понимал. Он думал, что просто веселится с друзьями, и по сути так и было. При этом у них уже почти на постоянной основе шли стычки с Кровавым Песком и некоторыми другими бандами, но Наруто словно не видел этого. Для него это было равно защите своих друзей, и он просто принимал как данное, что ему нужно убивать других ради них, — Шикамару слегка помрачнел и повел плечом. Сделал еще одну затяжку и выдохнул дым вверх, в темное, словно написанное акварелью, небо. — Ты ожидал увидеть не это, — с горечью улыбнувшись, кивнул Саске. — Я понимаю. — Да, — Шикамару сжал зубы. — Я ожидал увидеть жестокого психопата, повернутого на убийстве и каннибализме, на захвате власти, в конце концов, а не вполне нормального подростка, который, оказывается, больше всего ценит друзей и за них буквально готов убивать. Моя картина мира пошатнулась, наверное, впервые именно в этот момент. Ты наверняка тоже не ожидал, что Девятихвостый, о котором говорят, как об одном из самых опасных и жестоких гулей современности, на самом деле окажется таким? — гуль посмотрел на Саске, и Учиха кивнул. — Не ожидал, — тихо подтвердил он, глядя перед собой и вспоминая, как встретил впервые Наруто, именно Наруто, как своего соседа, а не как Девятихвостого гуля. Контраст был слишком значительный. — Если бы меня попросили составить список тех, кого я мог бы представить под маской Девятихвостого гуля, Наруто был бы последним. Шикамару кивнул, прекрасно понимая, какое впечатление производит Узумаки. — А потом я познакомился с Кибой и Ли, и последний, в силу своей безостановочной болтливости, рассказал мне все о причинах, почему Наруто убил Неджи. И это, пожалуй, окончательно прояснило для меня ситуацию. Ты что-нибудь знаешь о Джирайе? — он вновь взглянул на Саске. Учиха слегка нахмурился. — Я знаю, что родителей Наруто убили следователи, когда он был еще младенцем. И знаю, что Джирайя — тот, кто воспитывал его после их смерти, — честно отозвался он. — Джирайя был человеком, — продолжил Шикамару. — И он действительно воспитывал Наруто, при этом зная, что тот гуль. Думаю, отношение Наруто к людям, его тяга к тебе в том числе, обусловлены воспитанием среди людей и нормальным отношением к ним. В отличие от всех нас — гулей, воспитанных гулями среди гулей и воспринимающих людей, как нечто совершенно другого вида — Наруто никогда не считал людей чужими, как и не чувствовал себя чужим среди них. Саске бросил на него задумчивый взгляд. — Но он полностью осознает свою природу и не испытывает сожалений по поводу поедания людей, — отозвался он с легким оттенком задумчивости. — В Кокурии он прямо сказал Итачи об этом, когда мой брат попытался выставить его виноватым в собственной природе, — Саске по-доброму усмехнулся. — Это было забавно. Нара незаметно улыбнулся. — Да, это по-своему поразительно… Он принимает все как данное: себя и других и, видимо, не слишком задумывается о том, что правильно, а что нет. Он просто такой, какой есть, и принимает остальных такими же, не требуя от них изменений. Это очень хорошо демонстрирует пример с тобой или Гаарой. Он просто принял, что ты следователь, как нечто естественное. Так же, как он принял в свое время зверства, к которым склонен Гаара. Так же, как принял новость о том, что Сай был шпионом Данзо. — Никто не совершенен, — кивнул Саске. — И все имеют право на ошибки, — согласился Шикамару. — И Наруто просто признает за окружающими это право. Если они ему дороги, он останется на их стороне до самого конца, даже если они будут не правы. Даже если целый мир будет против, Наруто все равно примет тебя таким, какой ты есть. Наверное, именно это и притягивает к нему окружающих, — гуль выбросил докуренную сигарету и тихо выдохнул носом, собираясь с мыслями. — Это притянуло и меня. В какой-то момент я просто понял, что не хочу убивать его. И не хочу уходить. Хочу остаться и принять эту бескорыстную дружбу, которую он предлагал. Принять то, что теперь он всегда будет на моей стороне, а я смогу поддерживать его и направлять в случае необходимости. Смогу доверять ему и идти за ним до конца, — глаза Шикамару сверкнули решимостью и спокойствием. Саске кивнул. — Ты решил так же принять и его, — отозвался он. — Со всем этим идиотизмом, наивностью и добродушием, граничащим с жестокостью, если речь заходит о вреде его близким. — Да, — согласился Шикамару и вдруг вновь перевел взгляд на Саске, посмотрел в упор, пронзительно и тяжело, и, дождавшись, когда Учиха повернет голову и посмотрит в ответ, продолжил: — Теперь вопрос к тебе: сможешь ли ты принять его таким, какой он есть? Учитывая, что он — гуль, а ты — следователь CCG, — в глазах Шикамару разливалось спокойствие без малейшего намека на угрозу. Саске непроницаемо посмотрел в ответ, не спеша отвечать. Дверь клуба открылась, и наружу вышел Гаара. Он был слегка бледнее обычного, с более глубокими синяками под глазами, одетый в черную толстовку с закатанными до локтей рукавами и такие же черные спортивные штаны с массивными кроссовками. Он повернул голову в сторону Саске и Шикамару и на его лице застыло почти болезненное выражение. — Возьми свое оружие, следователь, — хрипло уронил он и отвел взгляд на асфальт. — Пройдемся, — гуль засунул руки в карманы толстовки, накинул глубокий капюшон, скрывающий коротко остриженные алые волосы, и сошел под дождь, зашагал в сторону от бара, вдоль дороги. Шикамару нахмурился и посмотрел ему в спину. — Уверен? — лишь спросил он у Саске, когда тот так же вышел под дождь и направился к своему автомобилю, чтобы взять куинке. Саске вновь не ответил. Он действительно думал над словами Шикамару про принятие. Потому что, если он хочет продолжить это все, ему придется действительно принять Наруто, не только как добродушного идиота, но и как гуля, Девятихвостого, лидера Воли Огня, каннибала и пожирателя человеческой плоти. Как чудовище и как того, кто отдаст за него жизнь при необходимости. Саске честно думал, что уже сделал это, но слова Шикамару заставили задуматься над этим серьезнее, задуматься по-настоящему, как о чем-то, что будет с ним всю жизнь. Он взял в руки куинке и под внимательным взглядом Шикамару направился вслед за Гаарой. Тут неподалеку был старый заброшенный стадион, и Шукаку наверняка собирался воспользоваться им, и Саске был не против. Ему сейчас нужно было слегка отвлечься, поразмыслить и заставить голову работать так же холодно и расчетливо, как и обычно. Дождь усилился. Шикамару, чертыхнувшись, пошел следом за Гаарой и Саске, решив, что на ближайшие пару недель с него хватит смертей. *** Они действительно пришли на стадион. Большое поросшее травой поле было окружено ареной сломанных рядов разноцветных сидений с облупившейся на них краской. С неба продолжал моросить мелкий дождь. Гаара выдохнул, снял капюшон и развернулся лицом к Саске. Они стояли метрах в ста друг от друга, но Учиха видел, что на лице Шукаку застыло ледяное, почти мертвецки бесстрастное, выражение. Из-за спины гуля показался кагуне, он напал резко и ударил так, чтобы ясность его намерений не оставила ни малейшего сомнения: он хотел убить Саске. Учиха уклонился и краем глаза заметил скользнувшую на трибунах тень — Шикамару. Саске задался вопросом, кого именно собирается останавливать Нара в случае чего? Эта мысль заставила его слегка улыбнуться. Он напал на Гаару, и тот ловко уклонился, однако было видно, что из-за ран, полученных во время драки с Наруто, Шукаку сильно сбавил в скорости. Сам Саске из-за ран не потерял в скорости, однако обзор с одной из сторон из-за повязки на глазу был сильно ограничен, и это делало его уязвимым. Гаара понимал это ровно так же, как и сам Учиха, а значит, внимание Учихи всегда отчасти было сосредоточено на том, чтобы не пустить Шукаку в свою слепую зону. Гуль осыпал его сильными, точечными ударами, Саске блокировал и уклонялся, уворачивался, параллельно раздумывая о том, что Наруто и Гаара похожи в бою именно смертельностью ударов: каждый из них целит исключительно в жизненно-важные части тела, либо в ноги, справедливо полагая, что если лишить противника опорно-двигательных конечностей, все будет кончено. Гаара напал как раз целясь с наиболее уязвимой стороны, и Саске, вполне ожидающий этого, уклонился, оказался за спиной чуть дернувшегося и не успевшего за ним Гаары и отрубил ему кагуне ровным и резким движением. У кагуне типа Ринкаку всегда была чуть большая хрупкость, чем у других, несмотря на потрясающие регенеративные способности. Кровь, словно разбитый хрусталь, расплескалась, очертив полукруг на земле. Саске, не замедлившись, вогнал острие куинке прямо туда, откуда растет кагуне и пригвоздил гуля к земле, пронзив насквозь, словно мертвую бабочку, со спины. Фактически бой был закончен. Шикамару сильно напрягся на трибунах, готовый в любой момент вмешаться. Гаара шумно выдохнул, не издав больше ни звука, повернул голову и, опалив вспыхнувшим ледяным пламенем удушающей ярости во взгляде, попытался извернуться. Саске вогнал куинке глубже, разрубая плоть от поясницы до лопаток и оставляя там сквозную дыру от широкого лезвия. — Не шевелись, — спокойно посоветовал Саске. Кровь с утробным бульканьем выливалась из тела и пропитывала мокрую землю. Дождь, разыгравшийся сильнее во время битвы, смывал ее со стального цвета клинка куинке. Гаара смотрел волком, дышал кровью и сжимал зубы. Вода заливала его лицо, Саске смотрел сверху вниз, без доли свойственного ему презрения, но совершенно темным взглядом. На его лице нельзя было прочитать ни единой эмоции. — Давай же, следователь, — одними губами прошептал Гаара, сжимая землю и глядя с острой опасной злобой. Он не сдался, он ждал, пригвожденный и безоружный, ждал, когда Саске сделает малейшую ошибку, чтобы тут же напасть, но в то же время был готов и умереть. Саске убрал куинке, вытащив его из тела с характерным чавканьем, и Гаара застыл, его глаза расширились: этого он не ожидал. Гуль выругался и начал медленно вставать. Кагуне пульсировало, но восстанавливалось медленно, сейчас он был по большому счету безоружен. — Какого хрена, Учиха? — прошипел он, глядя с нарастающим бешенством. Саске убрал назад со лба мокрую челку и посмотрел с отстраненным холодом. — Не пойми неправильно, — начал он. — Я хочу убить тебя. Я не презираю тебя, напротив, я признаю твою силу и именно поэтому хочу убить. Ты опасен, непредсказуем, и мне не нравится, что ты находишься рядом с Наруто, — в его голосе слышалось вполне отчетливое раздражение и неприязнь, он смотрел в упор и хмурил тонкие брови, явно борясь с желанием убить гуля здесь и сейчас. — Тогда почему? — Гаара сощурил полные бешенства глаза. — Я бы убил тебя. И ты знаешь это, — серьезно, без насмешки произнес он. Саске шумно выдохнул. — Знаю, — согласился он, окончательно подавив в себе желание выпустить гулю кишки. — В этом наше отличие, — он посмотрел сначала на него, а затем перевел взгляд на темный силуэт Шикамару, стоящий на трибунах. Алые радужки Тени горели в темноте, выдавая его местоположение, и Саске отчего-то усмехнулся. — Я бы хотел убить тебя, — он убрал куинке. — Но не стану, потому что ты дорог Наруто, — он развернулся и зашагал к выходу со стадиона, оставив замершего, прекратившего дышать Гаару под дождем. Саске понял, что в этот самый момент все решил для себя. Шикамару протянул Гааре руку, чтобы помочь подняться. На лице Шукаку не было ни намека на эмоции, лишь глухая пустота и болезненная обреченная боль во взгляде. Нара вздохнул и положил руку ему на плечо, несильно сжал. — Ты будешь в порядке, — произнес он задумчиво. — Мы все будем. Гаара не ответил, лишь поднял взгляд в черное, полное туч небо, с которого мелкими каплями сыпал холодный дождь, и прикрыл глаза, чувствуя, как кровь стекает по спине вместе с водой и как заново начинает отрастать отрубленная конечность. На выходе со стадиона Саске наткнулся на запыхавшегося, широко улыбающегося Ли, который с заметным облегчением объявил: — Наруто очнулся! Саске почувствовал, как внутри все сжимается резким спазмом и тут же разжимается обратно от этой новости. Ли, сложив руки рупором у рта, прокричал громче, чтобы могли услышать Гаара и Шикамару: — Эй! Наруто очнулся! — он замахал руками. Саске обернулся на Шикамару и опустившего голову Гаару. Нара махнул им и, скорее всего, этот жест означал, что они сейчас подойдут. — Не слышат, что ли? — задумчиво склонил голову набок Ли, нахмурившись, и дернулся к ним, но Саске перехватил его за плечо и удержал. — Они слышали, — спокойно констатировал он. — Пошли к Наруто, — он шагнул обратно в сторону по направлению к бару. Ли еще несколько секунд смотрел то на него, то на неподвижных Шикамару и Гаару, а затем, пожав плечами, двинулся за Саске, прокричав напоследок бодрое: «Шевелитесь!» *** Наруто действительно очнулся и сидел сейчас хмурый, со слегка расфокусированным взглядом, без верхней одежды, в одних лишь джинсах и смотрел на стол. Первое, что он спросил, как очнулся, было: «Где Саске?», а второе: «Где Шикамару?», поэтому Ли тут же умчался за этими двумя. Сейчас Чоджи и Киба сидели на полукруглом диване напротив Наруто, а Сай, стоя позади дивана и заставив его откинуться на спинку, по-медицински выверенными движениями осматривал голову Девятихвостого на предмет еще каких-либо повреждений. — Я в порядке, — устало вздыхал Наруто и тер глаза, хмурясь от и без того приглушенного света, исходящего от стойки бара. Чоджи изучал его мрачноватым взглядом и жевал стянутый у Сая бутерброд с человечиной. Вокруг ног Кибы суетился Акамару, виляя хвостом и подпрыгивая вслед за угощением в пальцах гуля. Наруто невольно улыбнулся, глядя на это. — Это напоминает мне Кураму, — вдруг хрипловато уронил он и улыбнулся теплой и немного грустной улыбкой, а затем встретился взглядом с Кибой, и его улыбка посветлела окончательно. Инудзука выдохнул, молча улыбнулся в ответ. Сай нахмурился от этой трогательной сцены воспоминаний, известной только двоим друзьям детства, и припечатал: — Мы думали, ты сдохнешь, — он закончил осмотр Наруто и так и остался позади спинки дивана. Узумаки лишь фыркнул в ответ на это и потянулся рукой к Акамару. Пес звучно тявкнул и подошел ближе, весело виляя хвостом, уткнулся мокрым носом в ладонь, ласкаясь. Киба тут же огрызнулся на Сая: — Говори за себя, червь, — он смотрел с неприкрытой злостью, хмурясь. Сай в ответ растянул губы в полной фальши улыбке и развел руками. — Ты точно на меня злишься? — спросил он на первый взгляд абсолютно беспечным тоном. Киба взорвался, словно по команде, с рыком дернулся вперед, выпуская на ходу кагуне, заливая радужку чернотой. Наруто поднял на него недоумевающий взгляд. Сай не двинулся с места, но прекратил улыбаться, посмотрел в глаза Инудзуки открыто и спокойно. Хмурый Чоджи удержал Кибу на месте. — Киба, — примирительно, но твердо произнес Пожиратель и настойчиво усадил гуля обратно, надавив на плечо. Инудзука нахмурился, вырвал плечо, сложил руки на груди, уткнувшись мрачным взглядом в стол. Повисла густая тишина, и Сай вновь нарушил ее: — Это была агрессия не в тот адрес, — и на этот раз его голос спокойный, без издевки и насмешки. Смотрел он так же: внимательно и цепко. На Наруто. — Я, наверное, не так высказался, прошу прощения, у меня все еще есть определенные проблемы с выражением эмоций и мыслей, — гуль вновь пусто улыбнулся. — Я перефразирую: мы боялись, что ты сдохнешь. И в баре зачастила тишина. Шальная, трескающаяся, словно сломанный передатчик, она царапала нервы и вдруг показалась слишком, невыносимо громкой. — Простите, — наконец, выдохнул Наруто, глядя в пол. — Никто не пострадал? Слишком сильно, я имею в виду, — с тихим сожалением добавил он и посмотрел в лица друзей. Сай закатил глаза. — Идиот, — бросил он. — Подвинься, — он обошел диван сбоку и сел рядом с освободившим ему место Наруто. — Правда, простите, — Девятихвостый помрачнел, его взгляд стал темнее, и он опустил его в пол. — Я не хотел рисковать вами, — с тихой, едва слышной и старательно маскируемой болью произнес он. И вновь в воздухе повисла тишина. Сай поджал губы и отвернулся, едва сдерживая плещущие во взгляде эмоции. Он, может, и хотел сказать, что дело тут вовсе не в них, но не смог подобрать слов. — Ты наш лидер, — как ни странно, первым на этот раз все же нашелся Киба. Он слегка задумчиво посмотрел на то, как пальцы Наруто гладят Акамару вдоль спины. — Идти за тобой — наше решение. Ты не должен извиняться за него, — гуль поднял взгляд на лицо Наруто. — Но вот за то, что ты заставил нас наделать в штаны за твою жизнь, извиниться бы следовало. Наруто тут же делает это: — Простите, — он не поднимает головы, выглядя словно нашкодивший ребенок, которого отчитывают за плохое поведение. Киба усмехнулся с легкой усталостью. — Да что уж там, — смягчился он, косо улыбнувшись и чуть изогнув бровь. — Не в первой, — хмыкнул он, и Наруто, услышав в его голосе некое подобие привычной веселой беззаботности, поднял голову и встретился с ним взглядом, хитро сузив глаза. — Я мог бы упрекнуть вас в том, что вы сомневаетесь в моих способностях, — в его глазах сотнями засверкали неспешно начинающие свой вальс черти, а на губах начала медленно появляться улыбка. — Когда в твоих способностях будет бессмертие, тогда и упрекнешь, — парировал в ответ Сай и пихнул его локтем под ребра, а затем тоже улыбнулся в ответ на ворчание Наруто о том, что «все было под контролем». Они все заметно смягчаются, начинают понемногу улыбаться, подначивать друг друга на тему произошедшего. Наруто думает о Саске и все время хочет задать свой первый вопрос снова, но каждый раз останавливает себя. А затем открывается дверь, и Саске заходит внутрь. Его обычно безупречный пиджак несколько промок, вода капает с кончиков темных волос, и от него разит резким запахом крови Шукаку, его рука и глаз перебинтованы. Наруто буквально физически ощущает невыносимую боль, сдавившую грудь. Он застывает, как и время вокруг. Реальность будто бы надрывается. Из-за спины Саске выныривает довольный Ли и начинает что-то говорить, но Девятихвостый не слышит его. Звуки вокруг теряют всю остроту, будто бы разом весь бар погрузился под воду. Наруто смотрит в глаза Саске и физически не может дышать. В голове пульсирует болезненным непониманием, тысячами вопросов, а в груди рвет сильным и тяжелым чувством, контролировать которое он попросту не может. Саске наблюдал, как Наруто, скорее всего, сам не заметив, резко встал и сначала дернулся к нему, как на его лице застыли тонны боли, как его рука приподнялась, словно желая дотронуться, но снова опустилась. Затем приподнялась еще раз и снова рухнула вниз, сжалась в кулак, и Наруто опустил потерянный взгляд. Он даже не сделал шаг, так и остался стоять. Саске понял, что больше не сможет вынести этого. Он преодолел расстояние между ними. — Саске?.. — рассеянно уронил Наруто, поднимая взгляд на Учиху, и Саске прижал его к себе порывисто и сильно, обхватив за затылок и спину. Сердце в груди Наруто зашлось судорожным, бешеным ритмом. Саске отстранился так же быстро, не позволив Наруто опомниться для ответных объятий, и гуль, только почувствовавший знакомые запах и тепло, потянулся обратно, инстинктивно сжав запястье Саске. Учиха скользнул рукой к его ладони, мягко сжал в ответ и потянул за собой, к выходу из бара. Наруто пошел, увлекаемый, словно в небытии, глядя в затылок Учихи. — Эй? — Киба заозирался в поисках ответов на лицах друзей, но нашел лишь полное непонимания лицо Ли, фальшиво-доброжелательное лицо Сая и нервно жующего бутерброд Чоджи. — Нам нужно их остановить? — ответа он не получил. — Где, бля, Шикамару? — вспылил он, повысив голос, но дверь бара уже захлопнулась за Наруто и Саске. Акамару залился веселым лаем и выбежал следом. *** Наруто отвлекся на пса, отпустил руку Саске, поежился от дождя и подхватил Акамару, принявшегося тут же радостно вылизывать его лицо, на руки. Саске обернулся на него, нахмурился. — Пойдем, — он почти приказал это, впиваясь в Наруто взглядом. Гуль не смотрел на него, подарив все свое внимание в безраздельное пользование Акамару, он ему улыбнулся, почесал за ухом, будто бы и вовсе игнорируя Учиху. Саске знал, что просто не будет и был вполне готов к любым видам упрямства со стороны Наруто. — Что ты сделал с Шукаку? — Наруто спросил достаточно сдержанно, но от Саске не укрылась тщательно взвешенная угроза в его голосе. — Он жив, — ответил Учиха и замолчал, наблюдая за Наруто, который так и продолжил почесывать макушку Акамару, будто бы его вообще ничего больше в мире не волновало. Учиха глубоко вдохнул: — Мы просто поговорим, — терпеливо произнес он и, поджав губы, добавил с тихим вздохом: — Если ты этого хочешь. — Мы не можем поговорить здесь? — Наруто, наконец, поднял на него нарочито прохладный взгляд, и Саске увидел теперь еще и обиду, непонимание в глазах гуля, которые только дополнялись тяжелой острой болью. — Можем, — медленно кивнул Саске, не сводя с него взгляда. — Где захочешь. Из бара высыпали Киба, Ли и Чоджи. Сбоку начали приближаться Шикамару и Гаара. Наруто пару еще секунд сверлил Учиху взглядом, но затем все же вздохнул, сдаваясь, взъерошил намокшие волосы, и посмотрел на белый автомобиль за плечами Учихи, чуть сощурился, словно проверяя почву: — Я хочу взять Акамару, — он кивнул на пса в своих руках. Акамару не долго пробыл на асфальте у бара под дождем, но его лапы все равно были грязными и мокрыми. — Хорошо, — спокойно согласился Саске, даже не взглянув на пса и не промедлив с ответом. Наруто обернулся на Кибу, словно спрашивая разрешения взять его пса, и Инудзука лишь пожал плечами. — Только верни его потом, — отозвался он, вполне доверяя Наруто заботу о своей собаке. Если задуматься, Наруто вообще был единственным, кому бы он это смог доверить. Ну, может, еще Ли. Узумаки кивнул. Саске приоткрыл водительскую дверь и проследил взглядом, как Наруто огибает машину и садится рядом на переднее пассажирское, усаживая собаку на колени. После этого Учиха сел сам. Автомобиль, сверкнув фарами, плавно выехал на дорогу и тут же набрал скорость, за считанные секунды скрывшись из виду. — Он разрешил ему принести твою грязную псину в мерседес, — как-то отрешенно пробормотал Сай. — Если я и знаю что-то о настоящих чувствах… — Киба отвесил ему легкий подзатыльник. — Акамару не грязный, — отрезал он и, развернувшись, зашел обратно в бар. *** Некоторое время они ехали в тишине. Наруто, отвернувшись к окну, механически гладил по спине Акамару, который прикрыл глаза и умиротворенно улегся на коленях гуля. Саске пытался собраться с мыслями, чтобы начать диалог, но мыслей вдруг оказалось слишком много, и все то, что он действительно хотел бы донести, словно растворилось под напором безжалостной реальности. Саске никогда не славился особым красноречием (разве что только речь не заходила о его брате, который понимал его слишком хорошо), поэтому подобрать по-настоящему правильные слова оказалось тяжелее, чем он мог вообразить. Но Наруто вдруг начал говорить первым, чем немало удивил Саске. — Джирайя, человек, что воспитывал меня в детстве, никогда не разрешал брать собаку с собой в машину, — он следил за бесшумно убегающими вбок из-за большой скорости каплями дождя на стекле. — У него был обычный старенький кэйдзидося*, — Наруто усмехнулся своим воспоминаниям. — У тебя была собака? — Саске бросил на него изучающий взгляд. Наруто очень удачно выбрал тему: Учиха и сам хотел узнать о его детстве, поэтому разговор был как нельзя кстати. Наруто кивнул и прикрыл глаза, повернув голову вперед к лобовому стеклу и откинувшись на сиденье затылком. Он выглядел расслабленным и будто бы слегка утомленным, хотя, возможно, так и было на самом деле. Саске наблюдал за ним осторожно. Наруто был без верхней одежды, и его загорелый крепкий торс заставлял мысли Учихи странным образом идти не в то русло. Грудь гуля вздымалась от равномерного дыхания. Наруто был босиком, взъерошенный, будто бы и вовсе незащищенный, близкий, но Саске не знал, что будет, если он сейчас протянет руку и запустит ее в волосы гуля. Если спустится ниже, к шее и плечам и почувствует под ладонью горячую кожу. Он сдавил руль сильнее. Наруто, помедлив, продолжил: — Я помню его с самого детства, когда только учился ходить. Он тогда тоже был еще небольшим щенком. Знаешь, такой, рыжий, смешной пес. Мы фактически росли вместе. Потом я узнал, что его подарили моим родителям родители Кибы. Они держат приют для собак. Мне было, наверное, года три-четыре, когда это осело в моей памяти, как воспоминание. Может, я знал об этом и раньше, — гуль пожал плечами, он говорил низким и задумчивым голосом, и Саске вслушивался в каждое слово почти что с жадностью. Он скучал до боли. До судорожного желания коснуться, почувствовать, увидеть, услышать, и сейчас, вынужденный сдерживать свои желания, наслаждался уже тем, что имел. — Как его звали? — Курама, — отозвался Наруто. — Он был преданным, хорошим псом, — едва уловимая боль скользнула в его голосе и осела в салоне автомобиля тихой пеленой. — Как он умер? — Саске спросил, зная, как сильно рискует этим вопросом копнуть глубже, чем мог бы хотеть того Наруто, но, в то же время, проверяя границы, очерчиваемые между ними. И Девятихвостый гуль четко дал понять, что для Саске у него границ нет, ответив, не замешкавшись на раздумьях: — Его убили, когда мне было двенадцать, — он взял паузу, прежде чем сказать: — Люди. Саске ни слова не сказал, его лицо осталось непроницаемым, а взгляд по-прежнему был пригвожден к дороге. — Эти люди… — Наруто поморщился, вспоминая. — Были хуже всех, кого я когда-либо знал до или после. Им нужно было что-то от нас с Кибой, и я понимаю это сейчас, тогда я не мог понять, что происходит. Мы выгуливали Кураму поздно вечером и около двенадцати ночи шли из парка домой. И вдруг появились сначала трое, а затем еще двое. Я помню угрозу, что исходила от них, и то, как зарычал Курама. Я никогда не видел, чтобы он так рычал. Это было что-то невероятное, звериное, злое и неконтролируемое. Он начал теснить нас с Кибой к забору, буквально встав между нами и теми людьми. Они не рисковали подходить ближе, но было видно, что пес это не то, что способно напугать их. Я тогда впервые в жизни почувствовал себя невероятно бессильным и защищенным одновременно. Я знал, что Курама не даст нас в обиду. Знал, что он защитит нас, — Акамару почувствовал перемену в настроении Наруто и поднял морду, вопросительно-жалобно заскулил, и гуль в ответ ласково улыбнулся и почесал собаку за ухом. — Это были якудза. Они занимались торговлей детьми, как я узнал уже потом, будучи постарше. Я узнал это, когда второй раз увидел их татуировки. Саске замер и с неверием перевел взгляд на Наруто, его лицо слегка побелело. Это было чертовски громкое дело. Один из кланов якудза был вырезан подчистую. Тогда впервые заговорили о том, что гули могут быть использованы в заказных убийствах, однако, так как этого больше ни разу не происходило, дело вскоре замяли — разборки якудза вне юрисдикции CCG. — Тебе было… Четырнадцать? — выдохнул он, сам не веря себе, и сопоставляя даты в голове. Наруто кивнул и продолжил совершенно спокойно, но Саске ощутил угрозу, явственную и ледяную: — Да, когда я встретил их повторно, мне уже было четырнадцать. И я достаточно хорошо управлялся с кагуне, чтобы найти их всех. — Ты съел их? — сорвалось с губ Саске. — Не всех. Но да. Некоторых. В салоне вновь повисла тишина. Учиха сбавил скорость и свернул. Он, подавив в себе первичное удивление, впрочем, чувствовал, что, в принципе, может принять нечто подобное. — Что случилось с Курамой? — спросил он, вдруг осознав, что предыдущий рассказ не был окончен, и раз уж не было границ, значит, можно было продолжать спрашивать, пока Наруто сам не остановит его. — Один из банды вытащил электрошокер. Курама напал, и он ударил его. Несколько раз, — у Наруто голос изменился, стал будто бы пустым. — И тогда же я пробудил кагуне, — он обернулся и посмотрел на профиль Саске, продолжил ровно, словно зачитывая монографию чужого прошлого: — И убил их всех. Саске слишком хорошо мог это представить. Беззащитные дети в окружении хищников, отделенные от них лишь псом, взбешенным, готовым защищать до последнего, но уже старым и явно не способным отразить все атаки. Глаза Наруто — испуганные, ошарашенные, полные бессильной боли. Скулеж пса, треск электрошокера, и Киба за его спиной — такой же испуганный ребенок с колотящимся сердцем. И больше никакой защиты — лишь бездыханное тело пса на асфальте. Саске буквально мог почувствовать эти боль и страх. — Больше всего меня поразило то, как Курама защищал нас, — продолжил Наруто. — До последнего. Он и не думал сбегать, не думал, что умрет. Он просто стоял там, между нами и этими выродками и не позволял им приблизиться. Саске отчетливо мог представить, как девять хвостов кагуне вырываются наружу вместе с криком Наруто. Мог представить, как он пронзает тела насквозь, как все окрашивается кровью, в том числе и он сам, и мокрую шерсть Курамы. Как все слипается и превращается в алую пленку, приклеившуюся к рукам. Саске останавливает машину на обочине и закрывает ладонью лицо, другой рукой сжимая руль. Его по-настоящему колотит от понимания того, что ему сейчас рассказал Наруто и самое главное — почему рассказал. — Ты совершил свое первое убийство в двенадцать, — роняет Саске едва слышно. И Узумаки кивает. — Все еще хочешь говорить со мной? — спрашивает он, подтверждая мысли Саске. Девятихвостый гуль предупреждает его, снимает все рамки и ограничения и демонстрирует себя во всей красе, и теперь все зависит только от самого Саске. Учиха одаряет его непроницаемо темным взглядом, и Наруто смотрит в ответ. — Пойдем, — говорит Саске и выходит из машины. Гуль выходит следом. Они остановились на парковке жилого комплекса у дома, где снял квартиру Учиха — том самом, где его соседом на тринадцатом этаже был Наруто. Саске идет к багажнику автомобиля и открывает его. Наруто подходит и встает рядом, заглядывая внутрь. Если бы они были в одном из фильмов Квентина Тарантино, на них из багажника обязательно уставилась бы камера, демонстрирующая зрителю удивленное и слегка растерянное лицо Наруто и сосредоточенное спокойное лицо Саске. В багажнике лежал серебряный кейс, который был чуть длиннее, чем обычные кейсы следователей. Саске молча достал его и раскрыл, высвобождая куинке со сверкающим золотым лезвием и вырезанной вручную слегка закругляющейся рукоятью. — Это куинке, сделанный из кагуне твоего отца. Я забрал его сегодня из архива Управления, — Саске оборачивается к Наруто и ловит каждый оттенок ошарашенности на лице гуля. Девятихвостый почти отшатывается, но вовремя давит позыв, смотрит на кейс, затаив дыхание и не зная, как реагировать. Саске подсказывает, берет в руки оружие и протягивает ему, как протягивают его самураям — придерживая за рукоять и острие обеими руками: — Ты можешь уничтожить его, закопать или съесть. Он твой. На лице Наруто проскальзывают все оттенки еще более глубоко замешательства и шока, и он роняет, словно ослышавшись: — Съесть? Саске смотрит открыто и спокойно, глаза в глаза. — Я знаю, что ты гуль, Наруто, — говорит он сухо. — И я знаю, что ты ешь людей. И гулей. И для меня не будет чем-то вопиющим или неприемлемым, если ты съешь и своего отца, — Саске точно так же обозначает отсутствие границ, но делает это осторожно, подбирая слова. — Я приму тебя любым, — говорит он, и это заставляет Наруто уставиться ему в лицо. И снова этот дикий, жадный голод начинает пожирать Наруто изнутри. Он подается вперед раньше, чем отдает себе отчет в своих действиях, притягивает Учиху вплотную и целует — глубоко и с напором, кусая губы в кровь. И Саске отвечает тем же, небрежно отбрасывая куинке из Минато Намикадзе в багажник, он вжимается бедрами в Наруто, чувствуя, как собственный член постепенно начинает наливаться и набухать. Он кусает гуля в ответ и прижимает к себе так сильно, как только может, не боясь причинить боли. Наруто рычит, сжимая его до синяков на ребрах, но отстраняется, тяжело дыша и с явным усилием. Он прижимается лбом ко лбу Саске и прикрывает глаза. Учиха зарывается пальцами ему в волосы, скользит ладонью по затылку и шее. — Я не понимаю, что ты хочешь от меня, Саске, — признается Наруто, так и не открывая глаз. — Не уверен, что вообще когда-либо понимал. Учиха отстраняется, и в его взгляде полыхает темное, древнее чувство, словно чудовище, что поднимает голову и медленно раскрывает пасть. — Я не хотел, чтобы ты шел за мной, потому что должен или думал, что должен. Я хотел, чтобы ты сделал это, потому что хочешь меня обратно, — произносит он. Наруто смотрит с тяжелым удивлением во взгляде. — Это не извинения. Саске изгибает бровь в откровенной насмешке, улыбается своей ледяной, почти снисходительной улыбкой чистокровного аристократа, сошедшего до общения с простолюдином и, отпустив гуля, отстраняется, почти делает шаг назад. Наруто хмурится, но позволяет ему. — Ты понимаешь, кто я такой, Наруто? — спрашивает он с невероятной дозой превосходства в голосе. — Я убиваю таких, как ты. Более того, этим занимается вся моя семья. Думаешь, если мы будем вместе, я прекращу? Наруто застывает, ошарашенный, словно пораженный и, наконец, понимает. — Блять, это не честно, Саске! — восклицает он искренне, понимая, к чему Учиха говорил про «я приму тебя любым». Учиха не сводит с него пронзительного взгляда. — Я не прошу тебя делать выбор между мной и гулями. Я никогда не попрошу тебя о чем-то подобном, но и ты — не проси, — он сужает глаза и смотрит настороженно. — Саске, я не собирался просить тебя уйти из CCG, — хмурится Наруто. — Мне вообще нет дела до того, что ты следователь. Хотя, конечно, если ты захочешь убить моих друзей, мне придется вмешаться, но… Саске фыркает и вдруг улыбается. — Я и не это имел в виду, — сдается он, вздохнув, осознавая, что у Наруто в голове нет мыслей о каком-либо обозримом будущем, и он, как истинный идиот, может понимать лишь то, что творится в настоящем. — Я хочу защитить тебя больше всего на свете. Хочу, чтобы никто из Управления даже не подумал убить тебя. Но чтобы защищать тебя в такой долгосрочной перспективе, мне требовалось поставить твою жизнь под угрозу и привести тебя к Данзо, — терпеливо объясняет он. — С чего ты вообще взял, что я нуждаюсь в твоей защите? — тут же ощетинивается Наруто. — Я не сказал, что нуждаешься. Я сказал: хочу, — мягко говорит Саске и, нахмурившись, опускает взгляд на влажный поблескивающий сталью в искусственно-лунном свете фонарей асфальт. — Я не хотел, чтобы ты рисковал своей жизнью просто потому, что считал, будто бы должен мне за спасение из Кокурии или вроде того. И я не хотел, чтобы ты делал это просто ради меня, — Саске поднял взгляд на Наруто. Узумаки хмурился и смотрел в ответ. Он понимал отчасти мотивы Саске, но точно знал, что не поступил бы так же на его месте. — Ты должен был рассказать мне, — вдруг сказал он. — Не хотел, чтобы ты думал, будто бы я пользуюсь тобой. — Или не доверял достаточно, чтобы рассказать? — Наруто спросил это спокойно, но его взгляд сверкнул тихой злостью. Саске, удивленный этой внезапной проницательностью, кивнул: — И это тоже. Наруто отвернулся и задумчиво посмотрел в сторону. — Я хочу закопать его рядом с матерью, — произнес он. — Хорошо, — тихо согласился Саске и опустил взгляд. — Ты можешь взять машину. Наруто выругался и недовольно посмотрел на него. — Я имел в виду, если ты со всей своей гениальностью вдруг не понял, что хочу, чтобы ты поехал вместе со мной, — выпалил он, вглядываясь в глаза Саске. Учиха не смог скрыть удивления на лице, медленно моргнул: — Конечно. *** Наруто был за рулем в этот раз. К удивлению Саске, он водил достаточно аккуратно, хоть слегка неуверенно, и даже соблюдал правила. Акамару заснул на заднем сидении, тихо посапывая. — Джирайя научил тебя водить? — спросил Учиха, глядя на дорогу. — Да, — отозвался Наруто. Небо совсем потемнело, дождь прекратился, оставив в воздухе влажный запах воды. Они выезжали в ночь, по направлению к окраинам Токио, и Саске прикрыл глаза, чувствуя умиротворение от всей этой поездки с Наруто. — Мой отец никогда меня не учил, — заговорил он приглушенно. — Когда понял, что я не так талантлив как Итачи в умении обращаться с куинке, он просто отдал меня на обучение Какаши, решив, что ему нет смысла возиться со мной, — Саске замолчал, не понимая, почему он вдруг решил рассказать об этом и почему вообще вспомнил. Наруто протянул руку и сделал то, что сам Саске хотел сделать, когда они ехали к парковке. Узумаки положил ладонь на его затылок и слегка помассировал, и Учиха прильнул к прикосновению, вновь закрыл глаза. Остаток дороги они ехали в тишине. *** Окраины Токио были усыпаны маленькими домиками, выстроенными вдоль серых заасфальтированных узких дорог с аккуратной разметкой. Сюда было быстрее добраться на поезде, чем на автомобиле, но в закутках многочисленных однотипных улиц было просто потеряться, передвигаясь пешком. Наруто остановился у одного из домов, где ярко горел теплый электрический свет в окнах. — Я жил тут в детстве, — произнес он и вышел из автомобиля. Саске последовал за ним. Он слегка поежился от неприятного холода и взглянул на Наруто, который был вообще босиком в одних джинсах. — Мы можем заехать в магазин за одеждой, — предложил Учиха. Наруто оторвался от созерцания окон двухэтажного домика и бросил взгляд на следователя. — Все в порядке, — отозвался он. — Пойдем, — кивнул он в небольшой темный проем между двумя домами. Саске бросил последний взгляд на обычный дом с узкими окнами, занавешенными изнутри. Он хорошо мог представить в нем Наруто в детстве. И отчасти даже жалел, что не видел его ребенком. Они прошли между домов и вновь вышли на небольшую асфальтовую дорогу, что уходила слегка в гору, а затем снова спускалась вниз сбитыми каменными ступеньками. Наруто посветил фонариком телефона, чтобы можно было разглядеть куда идти. Местность вскоре сменилась аккуратными деревьями и абсолютной темнотой, разрезаемой лишь светом фонарика телефона. — Здесь неподалеку храм, — произнес Наруто, оборачиваясь на Саске и окидывая его взглядом. — В той стороне, — он указал кивком в сторону. Учиха посмотрел в указанном направлении, но, разумеется, не увидел ничего кроме деревьев и темноты. Дорожка под ногами была отделана из очень старого камня, и Саске мог предположить, что это не очень популярное место. Воздух пах густой лесной влагой. Они шли достаточно долго, а затем свернули с дорожки, и Наруто протянул ему руку. Саске удивился, помедлил, но взял его за руку, раздумывая над причинами этого жеста: Наруто подумал, что так безопаснее для него, не знающего дороги, или просто так захотел? Когда гуль осторожно погладил большим пальцем его руку, Саске выбрал второй вариант и посмотрел вверх. Темно-синее небо между высоких деревьев было скупо посыпано редкими звездами, что означало, что они по-прежнему слишком близко к вечно не спящему Токио. Они шли недолго, Наруто изредка сворачивал, углубляясь в лес, а затем вдруг остановился. Саске прикрыл глаза, вслушиваясь в абсолютную тишину, прерываемую лишь стрекотанием сверчков, а когда открыл глаза, наконец, осознал тьму, сжавшуюся вокруг них. Наруто высветил ледяным светом телефонного фонарика надгробный серый камень, застрявший во влажной почве, заросший травой и красными, словно брызги крови на ноже, цветами. Имя и дата смерти были выбиты на камне красивыми ровными иероглифами и цифрами и были хорошо различимы даже сквозь года. Они стояли в тишине некоторое время, прежде чем Наруто отпустил руку Саске и достал куинке из кагуне отца. Саске сделал шаг назад, сохраняя молчание. Гуль вручил ему фонарик, после чего, обхватив рукоять куинке, поднял его и вонзил лезвием в землю прямо рядом с надгробьем. Под напором грубой силы лезвие вошло глубоко в землю и осталось торчать из нее лишь рукоятью. — Думаешь, безопасно оставить его так? — спросил Наруто каким-то приглушенным, упавшим голосом, и Саске, глядя на это, не нашел ничего лучше, чем спросить: — Никогда не думал, что мог бы быть здесь с ними? Наруто медленно повернул голову, посмотрел в лицо Саске. В глазах Учихи разливалась тьма пополам со сталью. По спине Девятихвостого прошлась дрожь. Саске знал, о чем спрашивал, и на удивление он был первым, кто спросил. — Думал, — Наруто не отвел взгляд от лица Саске. — После смерти Джирайи я думал, что лучше бы мне было быть здесь с самого начала, — его взгляд потемнел, но лицо никак не поменялось, он посмотрел на надгробье и замолчал. Саске сжал зубы и промолчал. Он бы хотел сказать, что Наруто был не виноват в смерти Джирайи, но не смог. — Саске, я… — Наруто сглотнул и вновь посмотрел в его сторону. Это был тоскливый, ищущий взгляд. — Никого больше не хочу терять. Саске уже знал это и так, но все же слышать это от самого Наруто, который открывался и сейчас был куда более беззащитен эмоционально, чем можно было бы предположить, было болезненно. — Хорошо, — Саске кивнул. Это единственное, что он мог сейчас сказать. Ему хотелось бы сказать больше, пообещать, что Наруто больше не придется терпеть боль потери, но это было бы точно таким же лицемерием, как сказать, что смерть Джирайи не его вина. Учиха выдохнул и развернулся спиной. — Пойдем. Твой пес, наверное, уже с ума сходит там, — хрипловато уронил он. Наруто шагнул ближе и прижался лбом к макушке Саске, обнял сзади, обхватывая его живот и притягивая к себе. — Да. Сейчас пойдем, — шепотом отозвался он. Учиха накрыл его руку своей, сжимая зубы и глядя вперед, в бесконечную жгучую тьму перед ними.