Страх открывает сердце

На Мидгард надвигалась долгая и суровая зима, предвестница Рагнарёка. Но это не замораживало и не останавливало жизнь, она всё также лилась своим чередом. Птицы рассекали небеса быстрыми взмахами крыльев, лисица крошила кромку снега медленными перебежками от камня до куста, по следу торопливого зайца. Лениво и дымно она подбиралась к своей добыче, готовая вот-вот вцепиться острыми зубами в шею зайца, была испугана она топотом копыт и вынуждена зарыться в ближайшую ямку. Олень, что тихо-мирно пасся на поляне мгновение назад, сейчас вихрем проносился по тропинке, в глубь леса, сквозь ветви и поваленные деревья прыгал он грациозно и мягко.Он почти успел сбежать, как стрела, что молнией «бежала» за ним, достигла своей цели. Вцепившись единственным клыком ему в грудь, она повалила животное на землю заставляя биться в агонии. Не далеко послышалось перебирание ног, что несли охотника сюда трусцой. Спрыгивая с маленьких ступеней каменного карьера, приземляясь мягко, подобно кошке, подходит к зверю, грудь которого ещё вздымается. Олень ведёт головой смотря своими большими глазами на охотника, в них отражается страх и ребёнок, чьи руки сжимают клинок. Мальчик подходит ещё ближе, почти вплотную, садится на одно колено и одним лёгким движение прекращает мучения зверя. Сзади слышно негодующий говор: —Слишком долго, охотник не должен медлить, иначе он останется голодным. —Человек, идущий по пути недавно проделанным Атреем, подходит ближе, чтобы оценить их сегодняшнюю добычу. От него редко можно было услышать похвалу, куда чаще он мог осыпать тебя упрёками и придирками. Он не был плохим, просто стиль его жизни закалили его характер, он словно был из стали. Непробиваемый и крепкий, серый и тусклый. Сталь, которую испачкали в пепле, а после окропили убийствами и кровью. А кровь в свою очередь оставила разводы по всему телу Кратоса, обрамляя его своими силками. —Прости. —Слова, которые Атрей произносил слишком часто и каждый раз натыкался на один и тот же ответ… —Не извиняйся, запоминай свои ошибки и учись на них. Стань лучше. —Но как я могу запомнить ошибки, которые совершает ветер или если зверь оступится? Это может быть не моя вина. —Да, может быть не твоя, но в этот раз виноват ты. —Мужчина говорил об этом как будто это могло стоить им жизнь, он вечно так, словно они находятся в смертельной опасности, хотя и говорит спокойно и медленно.Всё это время Кратос перевязывал тушу оленя, чтобы её было удобней нести. —Слишком много выпендривался, пока была удачная возможность хорошо подстрелить оленя, ты пытался сделать это красиво, показать как ты умеешь. Нужно быть эффективным, Атрей. После олень ушёл с удачной траектории и ты долго целился, а время утекало из твоих рук и пришлось сделать выстрел, не аккуратный и поспешный. Стрела подвела тебя, пришлось бежать. Вторая твоя стрела достала цель, но не убила её… В это время мужчина закончив перевязывать труп, поднялся с колен, поднимая оленя за верёвки над землёй. Поворачивается в сторону Атрея и не находя его взглядом, осматривает ближайшую территорию в поисках мальчика. Окликая его тихим, для его голоса, «мальчик», а после не услышав ни звука, криком «Атрей», что гулким эхом разносится по лесу. От волн голоса ли, в далеке расцветают стаи ворон, сорвавшись с веток вздымаются ввысь. Кратос кладёт тушу на землю, перепроверив на месте ли рукоять Левиафана, отправляется в их сторону. Атрей молча слушал нотации отца, а после услышал мамин мелодичный голос, что зазывал его к себе.Повернув голову влево он увидел голубой светящийся туман, стелющий перед ним путь. Он бы и не пошёл туда, но зов был так сладок, что сил отказаться не было.Пока он шёл, туман был ему по колено, но чем дальше в лес, тем он становился выше и окутывал подобно одеялу, только холодному и не греющему. Навстречу ему вышла мама. Фэй была яркой, не такой как перед смертью. Её улыбка была солнечной, а руки обнимали так ласково и по-доброму, но были они холодны.Она садится перед Атреем на колени и обнимает его полностью. Мальчик, не веря своим глазам, оно и правильно, из-за слёз, что рекой текли из глаз, всё плыло и лица матери не было видно. Он берёт её лицо руками, а после обнимает за хрупкие плечи. —Мам…мама, я…я так скучал. Мне так одиноко без тебя.Мам… —Слезы новыми потоками льют из глаз. —Тише, Атрей, всё хорошо, теперь я рядом. —Она ещё крепче обнимает его, а после целует в макушку. —Пошли, я покажу тебе кое-что. Она встает, беря Атрея за руку, ведёт дальше. Перед его глазами всплывают воспоминания, как мама рассказывала ему про великанов и про Тюра, он слышал эти истории по несколько раз, но сейчас он словно узнаёт о них впервые. Фэй рассказывает и рассказывает, ведя за собой во тьму. Атрею стоило бы беспокоиться, но мать так сияет солнечным ореолом, заставляя чувствовать себя в безопасности. Его тело начинает неметь, ноги подкашиваются. —Устал? — Фэй теребит Атрея по волосам и предлагает отдохнуть. Они садятся на траву и мягкий мох, прислоняясь спиной к камню, женщина кладёт голову мальчика себе на колени и начинает поглаживать его плечи и спину, успокаивая. А глаза Атрея закрываются, мелодичный голос матери такой усыпляющий. Кратос медленно и настороженно идёт по давно заросшей тропинке, пробираясь сквозь обвалившиеся камни карьера. Лес выглядел мёртвым, совсем мёртвый, даже птиц не было. А после на мужчину напал волк, мелкий хищник. Левиафан разрубил надвое его, уже мёртвое, тело. Мёртвым оно было давно, уже начало разлагаться. В воздухе разлетелся запах колдунства. Чутьё Кратоса заметалось пойманной в клетку птицей. Прислушавшись к инстинктам, он бежит в сторону манившую своей тьмой.Место было непроглядным, словно за несколько минут день успел смениться ночью и увести за собой любые огни. Впереди просматривается силуэт змеи, слишком маленький для Мирового Змея и слишком большой для обычной змеюки. Глаза Кратоса быстро адаптируются к темноте и он уже без прищура видит, что тело змеи петлями обкручивается вокруг Атрея. Мужчину одолевает дикая злость, он готов был голыми руками разорвать тело хладнокровного душителя. В далёкой части сознания Кратоса металась мысль, что терять вот так контроль, просто завидев Атрея в опасности, не было привычным, то есть это было для него совсем диковинным. А ещё он почувствовал страх, страх за то, что его мальчик может погибнуть. Все эти переживания слились в сильный поток адреналина и мужчина начал махать топором так, словно тот ничего не весил, но при этом вгоняя его не сильно глубоко, чтобы не задеть хрупкое тело Атрея. Змей пытался кусать и бить хвостом, но был слишком медлителен. Спустя несколько попыток защититься он уже валялся разрубленный на несколько кусков. Кратос аккуратно подхватил на руки Атрея дабы тот не упал. Мальчик был очень бледен, его лихорадило, бубня себе что-то под нос. Эти маленькие знаки того, что он жив позволили мужчине выдохнуть спокойнее. После не совсем удачных попыток привести мальчика в сознание, Кратос взял его на руки, поднялся с земли и медленно зашагал в сторону недавно убитого оленя, а после уже к хижине. Добравшись до дома, Кратос напоил Атрея какой-то противной жидкостью, чтобы остановить действие яда, положил мальчика на кровать и, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, одними губами прошептал «всё будет хорошо» и ушёл наружу разделывать оленя. Когда Атрей проснулся, на улице уже вовсю играла ночь, рассыпая по своим дивным просторам звёзды. Кратос был обнаружен сидящим возле костра на улице. Мальчик встал, его руки слегка тряслись и были всё ещё холодными, укрывшись пледом из мягкой шкуры, он побрёл на улицу. Холодный сезон давал о себе знать, на улице, медленно кружась, шёл снег. Его танец был успокаивающим. При приближении Атрея к костру, Кратос слегка повернул голову, чтобы увидеть, кто к нему идёт. Мальчик остановился под его взглядом: —Можно?  —Спустя мгновение, неуверенно спросил Атрей. Молчание со стороны отца было воспринято как согласие. -Прости…-начал было ребёнок, но был перебит, уже ожидая услышать приевшуюся фразу, до его ушей донеслось скомканное «ничего». Глаза расширились от удивления. —Ты волновался за меня?! — прозвучало больше как утверждение, нежели вопрос. Но весь энтузиазм исчез под тяжелым взглядом отца. -Я думал, тебе на меня плевать. —Ты мой сын, мне никогда не будет плевать на тебя. От этих слов в груди лилось нектаром тепло у обоих. У Атрея из-за того, что он услышал эти слова, а у Кратоса из-за того, что наконец смог их сказать. Мальчик придвинулся ближе, прижимаясь к тёплому боку отца: —Обними меня. —Зачем? —Мама всегда так делала. И Кратос обнимает, не так мягко, как это делала мама, но с любовью. Кладя одну руку на спину мальчишки, а другую запускает в мягкие, рыжие волосы. Атрей бы замурчал, но он не кот, он человек, если так можно выразиться. —Поцелуй меня. Мальчик ловит на себе недовольный взгляд отца, а после добавляет:«Мама так делала». И Кратос целует, сперва лишь касаясь губами лба, а после тихого «ещё», спускается на щёки, нос и подбородок, но Атрей не унимался, просил ещё, а что Кратос, он был не против. Близко наклонившись, заглядывает в глаза и берёт подбородок в плен своих пальцев, целует, не так, как целовал бы Фэй, не по-взрослому, но с чувством куда большим, чем при взрослом поцелуе. Пора бы заканчивать, но просящее «ещё», давало понять, что Атрей очень ненасытный ребёнок. —Сын. —Прос…-осекаясь на полуслове, мальчик вздыхает, сильно втягивая воздух через нос, —я люблю тебя. Атрей молился всем богам, чтобы то, что он только что сказал, не было услышано отцом. Он старательно прятал раскрасневшееся лицо в груди отца и раз с его, Кратоса, стороны не последовало никаких действий, мальчик решил, что он не был услышан. Вздохнув спокойно, Атрей устроился под боком отца поудобней и начал засыпать.Так они сидели не долго, пока мальчишку полностью не завлёк сон. Кратос завернул Атрея в кокон из пледа и взяв на руки понёс в дом. Положив мальчишку на кровать, он гладит щёку ребёнка, а после нежно целует и в пустоту говорит:"Я тоже тебя люблю».