Наследие

Брызги воды приятно холодят кожу. Дует легкий ветер, из-за которого по спине пробегают мурашки. Еще пару раз окунувшись, я решаю всё-таки вылезти из воды. — О, пойдём домой, поздно уже, – слышу знакомый голос. — Уже собиралась уходить, – накидываю на плечи полотенце. — Зачем ты вообще решила пойти на пляж так поздно? – по голосу парня понимаю, что он волновался. — Жара спала. Сейчас на пляже пусто, а я хотела побыть одной, – выдерживаю паузу в несколько секунд, – мне надо было подумать. — О чем? Если не секрет, конечно. — Я соскучилась по родным. Хочу поехать к ним. — По тем родным, что выставили тебя из дома, назвали предательницей, и сейчас ты даже не считаешься членом их семьи? – Линкольн приходит в ярость. — Фактически, никто за дверь меня не выставлял, я сама ушла. И какими бы плохими мои родители не были, я все равно их люблю. У брата скоро свадьба, я просто не могу пропустить такое событие. — У меня получится тебя отговорить? — Не думаю, – на этом наш разговор заканчивается, Линкольн просто ускоряет шаг и через несколько минут полностью пропадает из поля зрения. Я понимаю, что это очень глупо, но все равно продолжаю скучать по тем людям, что считают меня предательницей. Все эти два года я так сильно скучала по ним. Так сильно боролась с желанием вернуться обратно. Даже осознавая, что меня там не примут обратно. Просто хочется их увидеть, взглянуть в глаза. Ведь никто из них тогда и не верил, что я всё-таки отрекусь от престола и покину родной дом в семнадцать лет. Если честно, я сама до последнего не была в этом уверенна... — Через пятнадцать минут ждём тебе за столом, – будит меня голос отца. — Хорошо, – кричу ему в ответ и поднимаюсь с кровати. На сборы уходит немного больше времени, потому, когда я спускаюсь, за столом меня уже ждёт вся семья. — Что за непунктуальность? – произносит мама, когда я присаживаюсь рядом. — Доброе утро, – игнорирую ее вопрос. — Если будешь и дальше проявлять такое неуважение по отношению к матери, то мы будем вынуждены принять меры, – теперь в разговор вмешивается уже отец. Решаю, что спорить и что-то доказывать – бесполезно. Лучше молча закончить трапезу и с ещё не до конца испорченным настроением уйти в комнату. — Можно войти? – после трёх стуков слышу голос папы. Ничего не отвечаю, ведь все ещё обижена на него из-за того, что произошло утром. Похоже, отец воспринимает мое молчание как положительный ответ, потому что спустя несколько секунд дверь в комнату всё-таки открывается. Разворачиваюсь к стене и продолжаю читать. — Неужели ты обиделась на меня? – он садится рядом. – Ты же знаешь, я не могу допускать такого отношения к Элаизе. — Все нормально, – поворачиваюсь к отцу лицом, – я больше не буду игнорировать маму, честно. — Вот и правильно. Ты сегодня будешь дома? — Вообще я надеялась, что ты разрешишь мне прогуляться с Илианом. — Это не очень хорошая затея, – лицо отца становится хмурым, – но я же понимаю, что если запрещу, то тебе придётся выбираться через балкон, а это очень опасно... — Так ты разрешаешь? – улыбаюсь во все тридцать два зуба. — Принцесса, я не могу тебе ничего запрещать. — Люблю тебя, – обнимаю его и встаю с кровати. — Я надеюсь, ты не очень сильно увлеклась своим парнем? Ты ведь понимаешь, что по законам не сможешь быть с ним. — Я знаю наши законы, но не понимаю их. Почему я не могу быть с тем, кого так сильно люблю? Почему все зависит только от наличия какого-либо статуса? — Так было всегда. Мы не вправе нарушать эти традиции, – с этими словами отец выходит из моей комнаты. Я остаюсь наедине со своими мыслями, которые так и кричат мне: "Беги отсюда!" Когда я возвращаюсь из города, меня в комнате уже ждёт стилист. "Совсем забыла про ужин с родственниками", – думаю я, прежде чем начать подготовку. Спустя час я спускаюсь в основной зал, который уже полон гостей. Родители говорили, что тут будут только самые близкие родственники, но больше половины из всех этих людей я вижу впервые. — Ты снова опоздала, – шепчет мама, когда я подхожу к ней. — Стилист долго возился с волосами. — Я слышала, что ты опять уходила в город. — Отец разрешил, не переживай, – сухо отвечаю ей я и улыбаюсь гостям. — Неужели мое разрешение больше не играет никакой роли? – хочу как-нибудь съязвить в ответ, но вовремя вспоминаю разговор с папой. — Прости, этого больше не повторится, – сжимаю руки так сильно, что ногти впиваются в кожу. — Следующего раза, возможно, не будет, – с непониманием смотрю на маму. – Но, пожалуй, поговорим об этом позже. Вот уже четыре часа я приветливо улыбаюсь гостям, веду разговоры о политике и стараюсь быть милой. Ведь знаю, что если сделаю что-то не так, то, возможно, в ближайшее время не выйду в город. — Ну и как тебе вечерок? – Беллами, как всегда, подкрадывается ко мне незаметно. — Тухловато, с радостью бы сбежала отсюда. — Можем сказать, что ты не очень хорошо себя чувствуешь и уйти. Тогда ты и меня спасёшь от этого. — Я не про вечер, – замолкаю, – а про дворец в целом. Это не мое. Вся эта роскошь, светские беседы, женихи только по выбору родителей. Я хочу жить. Хочу увидеть мир. Хочу носить те вещи, которые выберу сама. Хочу не бояться, что в один момент меня запрут и не выпустят из комнаты на несколько дней. – открываю свою тайну старшему брату. — О, тебе семнадцать лет. Живи и радуйся. — Ты не понял меня. Я не могу так жить. Я хочу отказаться от всего этого, – обвожу взглядом огромный зал. — Ты не посмеешь! – Белл повышает голос, из-за чего все взгляды направлены на нас. — Все хорошо? – отец обеспокоен этим происшествием, это видно по его лицу. — Все отлично, – сухо отвечает ему Беллами и уходит прочь. — Я хочу выступить с речью перед гостями, – шепчу папе на ухо. Он лишь одобрительно кивает. Выхожу в самый центр зала и несколько секунд собираюсь с мыслями. В это время в голове творится что-то непонятное. Одна половина кричит, что надо бежать отсюда сломя голову. А другая боится того, что не сможет прожить без семьи. — Добрый вечер всем, – всё-таки начинаю речь, – хочу выразить огромную благодарность, что вы посетили нас, – дружелюбно улыбаюсь. – Сегодня вы все станете свидетелями того, как я сбегу из этого ужасного места, – в зале все начинают перешёптываться, а родители смотрят на меня с неприкрытым ужасом, – прошу тишины. Я семнадцать лет терпела законы этого королевства, терпела своих родителей, но всему когда-нибудь приходит конец. Я официально заявляю, что отказываюсь от всех прав на престол. — Что ты вытворяешь? – отец хватает меня за руку и тащит к выходу. — Я теперь свободный человек, – вырываюсь из его цепкой хватки. – приглядывайте получше за Беллами, он теперь единственный наследник. Прощаться родители со мной не пришли. И это, наверно, было даже к лучшему. Думаю, если бы увидела их, то могла разрыдаться, а это сейчас было не к чему. Только Беллами ждал меня у ворот. Стоял там, скрестив руки на груди. — Ты серьезно решила меня тут бросить? – он произнёс это с такой грустью и обидой, что на глазах невольно стали выступать слезы. — Пойдём со мной, – смотрю ему прямо в глаза, – мы будем свободны. Посмотрим мир, как мечтали в детстве. — Нет, я не смогу бросить родителей. Не сейчас, по крайней мере. Им нужна будет поддержка. — Поддержка? По-моему, они приняли эту новость вполне себе спокойно. Конечно, я ведь не главная наследница. — Ты не понимаешь, что говоришь. Можно сказать, что от них отказался ребёнок. Мама заперлась в комнате. Отец говорит, что она плохо себя чувствует. — Ты меня не растрогаешь сейчас этим, – отрезаю я, – надо было показывать свою любовь раньше. — Просто обещай, что будешь звонить мне. Каждый день. Я должен знать, что с тобой все хорошо. — Хорошо, – крепко обнимаю брата, его рубашка сразу намокает от моих слез, – возможно, когда-нибудь мы увидимся снова, люблю тебя. — И я тебя, – Беллами все не отпускает меня. — Мне пора, – произношу я и медленно направляюсь к выходу. — Стой, – брат машет конвертом, – отец просил передать тебе, – забираю конверт, ещё раз обнимаю брата и скрываюсь за воротами. Не могу точно описать, что чувствовала в тот момент, когда покинула дворец и направилась в город. В голове так и путались разные мысли. На душе было легко. Я была счастлива. Даже горечь от того, что я, скорее всего, больше не увижу свою семью, не могло испортить моё настроение. Илиан ждал меня на главной площади, рядом уже стояла сумка с его вещами. При нем распечатываю конверт, который мне передал Белл и обнаруживаю там неплохую сумму денег. На первое время. Не хочу, чтобы ты в чём-то нуждалась. С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, принцесса. На глазах снова наворачиваются слезы, но я сдерживаю их. — Теперь мы точно можем посмотреть весь мир, – произносит Илиан, подхватывает меня на руки и кружит по всей площади. Во время одного из наших с Беллами разговоров, он случайно проболтался о том, что родители хотят публично выступить перед народом и сказать, что я трагически погибла. Черт, не передать словами, как мне тогда было больно от этого. Они стыдились меня. Боялись признаться подданным, что я осмелилась на такой поступок. Все было отлично. Мы объездили почти всю Францию, побывали в Италии и Греции. Поначалу я звонила Беллами каждый день, потом наше общение сократилось до нескольких звонков в месяц. Сейчас мы вообще не созваниваемся. Но я все равно высылаю ему открытки из каждого города, в котором побывала. Со временем деньги начинали кончаться. И это было совершенно неудивительно. Мы тратили на путешествия слишком много, а работы ни у кого не было. Когда я рассказала об этом Илиану, он ушёл. Только тогда я поняла, что все это время, он просто пользовался мной. С самого начала. И это стало уроком для меня. Я больше не доверялась людям полностью. Я решила не уезжать с острова, где мы жили последние пару месяцев. За дом было уплачено на несколько месяцев вперёд, поэтому насчёт жилья мне можно было не переживать. Пришлось устроиться официанткой в небольшое кафе, которое находилось на побережье. Там я и познакомилась с Линкольном. Как же долго он выпрашивал мой номер... Приходил каждый день, все время требовал, чтобы его обслуживала я и оставлял неплохие чаевые. Спустя пару недель он все-таки получил мой номер. Свет уже нигде не горит, когда я возвращаюсь домой. Прихожу к выводу, что Линкольн уже лёг спать. Тихо пробираюсь в нашу комнату и вижу, что парень сидит на кровати уткнувшись лицом в ладони. Он даже не замечает меня. Залезаю на кровать, обхватываю его огромные плечи руками и утыкаюсь носом в шею. — Когда я бросала своих родных, не знала, что без них мне будет так тяжело, – шепчу я, – мне надо с ними увидеться, так будет лучше. — Я боюсь, что это может закончиться не очень хорошо, – отвечает Линкольн. — Они мне точно ничего не сделают. Я свободный человек, который не принадлежит им. — Я и не боюсь, что они что-то с тобой сделают, – молчание повисает на несколько секунд, – я боюсь, что тебе понравится. Боюсь, что ты решишь вернуться. Тогда я больше не смогу тебя увидеть. — Этого тебе следует опасаться в самый последний момент. Я ни за что на свете не променяю свою новую жизнь с тобой, – в темноте мне не удаётся разглядеть лицо парня, но я почему-то уверена, что он сейчас улыбается.