Математический апокалипсис

      Можно ли было назвать меня ярым любителем походов? Не думаю... Хоть мне всегда нравилась матушка-природа со всеми её умопомрачительными красотами, особенно небольшие леса вблизи кристально-чистых рек, проводить кучу времени на ногах, снуя по лесу, разыскивая сухие ветки для костра и отлавливая дичь для поджарки на ужин, было занятием не особо в моём вкусе. Да и мысль о том, что всю ночь мне придётся провести в тесной палатке, а не в мягкой, уютной постели, не вызывала во мне особого восторга. Что уж говорить, а человеком я был, увы, не особо подвижным. Вот только в этот раз всё было слегка по-другому. Точнее, по факту всё оставалось прежним, менялась лишь одна с виду мелочная деталь: в поход я отправлялся уже не с семьёй или же друзьями... На сей раз нас было лишь двое: собственно я, совсем ещё молодой парень, а вместе со мной и Балди, учитель математики с многолетним стажем. Сегодня мы проводили время одни в густом лесу, во власти тёмного ночного неба, что висело высоко-высоко над верхушками деревьев, делясь с нами ярким светом своих бесчисленных звёзд и лениво сияющего в нём полумесяца.       По приезду мы бросили автобус вблизи главной дороги и отправились глубоко в чащу, разыскивая где-то посреди густых зарослей полянку, которая подошла бы для разбития нашего мини-лагеря. Сперва удача всё не желала улыбаться нам и вместо этого лишь ехидно насмехалась над нашим бесплодным усердием, ибо тёмно-зелёная гуща, состоявшая в основном из широких, плотно прилегавших друг к другу деревьев, казалось, не собиралась кончаться ни в ближайшие пять минут, ни вообще когда-либо. Я уже начал в мыслях упрекать Балди за то, что он выбрал какие-то непроходимые джунгли, где ранее до нас никто не бывал, вместо нормального леса, однако в тот самый момент, когда закат был готов плавно перетечь в сумерки, небольшой кусочек земли, покрытый лишь бледно-зелёным ковром из низкорослой травы, всё-таки открылся нашим взорам, дав мне наконец облегчённо вдохнуть. Там мы и расположились: по-быстрому установили палатку, развели огонь поярче, а следом поспешили обложить его парочкой громоздких брёвен, что сгодились бы нам для ночных посиделок. Пока мы были заняты делом, воздух уже вовсю успел пропитаться вечерней прохладой, и оттого рой мурашек на моей коже время от времени пускался в задорный пляс... Я был так занят, что и не заметил, как вечер сменился ночью, окутавшей лес тишиной и мраком.       — Отлично, всё готово! — торжественно произнёс Балди с широкой улыбкой на лице. Он выглядел уставшим, но при этом, похоже, был очень доволен началом нашего похода. — Я отойду ненадолго, установлю капканы, ибо охотиться уже поздно, а ты пойди собери ещё веток для костра. Ночь, судя по всему, намечается холодной, а я не хочу, чтобы мы замёрзли. Да и нам ещё жаркой заниматься.       — Хорошо. — Я отрывисто кивнул, после чего тот покинул поляну и ловко скрылся меж деревьев. Я тихонько хмыкнул и следом поинтересовался сам у себя: — Интересно, какую жарку он имел в виду?       Ещё в течение полминуты я нелепо мешкался вблизи костра, желая впитать в себя как можно больше того живящего тепла, что исходило от золотисто-красных языков его пламени. Как же всё-таки приятно было согреться в ночной холод! Но вскоре я с досадой отметил, что сам по себе огонь гореть явно не собирался. С каждой минутой он становился всё меньше, как и то количество тепла, что исходило от него, и он будто бы настойчиво требовал того, чтобы я сию же секунду как можно сытней «накормил» его сухими ветками. Пора было уже браться за дело.       Рванув в чащу, я принялся спешно бродить из стороны в сторону, разыскивая самые крупные и сухие ветки, дабы поскорей подбросить их в костёр и дать себе возможность вновь насладиться его бодрящим теплом. Невольно погрузившись в дело, я и не заметил, как забрёл куда-то уж совсем далеко, а когда наконец понял, что пора бы возвратиться в лагерь, с ужасом осознал, что кругом были лишь деревья. Потерялся...       «Попытаться самому найти дорогу или же стоять здесь и ждать, пока меня, дай Бог, отыщут?» — как бы невзначай поинтересовалась вполне разумная мысль, промелькнувшая у меня в голове. Ноги неуверенно сделали несколько шагов в сторону, негромко шурша травой, а взгляд тем временем отчаянно пытался зацепиться хоть за что-то знакомое в попытках отыскать путь назад. В какой-то момент я почувствовал, как мой желудок неприятно поёжился, будто бы его вытеснил с места тяжёлый камень. А в ту секунду, когда мои уши услыхали где-то вдалеке до боли знакомые звуки щелчков, тот и вовсе сжался до размеров крохотной горошины. Я тут же предположил, что от страха, окутавшего меня в эту тревожную минуту, я невольно переметнулся мыслями в тот самый день, когда впервые повстречал Балди в школе, припоминая удары его огромной линейки, однако чем отчётливей и громче становились щелчки, тем всё больше я понимал, что всё это происходило совсем уж наяву... От страха я медленно опустил руки, выронив ветки на землю, и принялся глядеть во все стороны, однако так никого и не увидел. И вдруг лес окутала мёртвая тишина, но стоило мне облегчённо вздохнуть, решив, что мне это всё-таки привиделось, как очередной звук удара линейки донёсся прямо у меня из-за спины. С такой скоростью, с какой я совершил свой последующий рывок, мне вряд ли ещё доводилось когда-либо двигаться. Зрачки мои сузились в страхе и ужасе в тот миг, когда я увидел перед собой строгое, неподвижное лицо Балди. Его глаза пристально глядели на меня сверху вниз. Я сделал ещё один шаг назад и вдруг замер, не в силах больше сопротивляться. Я ведь думал, что...       — Попался... — вдруг выдал Балди, и на его лицо тут же вернулась былая улыбка. В следующую секунду он и вовсе рассмеялся. — Ты что, всерьёз думал, что я тебя отшлёпаю? Ну-ну, я же тебя люблю.       Я растерянно огляделся по сторонам, затем вновь поднял взгляд на него. Балди выглядел так, будто бы в любой момент был готов расхохотаться на весь лес, и так оно, судя по всему, и было. Я даже покраснел от возмущения. Вот как, значит?       — Ещё одна подобная шуточка, и я... — Я отошёл в сторону и принялся впопыхах собирать оброненные ветки. Мозг всё пытался выдать что-нибудь остроумное в ответ на его наглую выходку, но Балди как раз решил, что пора было возвращаться к делу.       — Я отойду ещё ненадолго, — сказал он, слегка потрепав меня по волосам. — Этого хватит. Я и сам успел собрать немного веток, так что будет с запасом. Неси их к костру и располагайся!       И вновь он исчез из поля зрения так быстро, словно тайком телепортировался куда-то в отдалённую точку, и я в очередной раз остался один, так и не успев спросить, в какую сторону мне надо было идти для того, чтобы вернуться назад в лагерь. Продолжая подбирать с земли ветки, я постепенно начал приближаться к весьма широкому дереву, которое у самого основания выглядело как-то уж очень странно: часть его ствола торчала весьма причудливым образом, однако в темноте я не мог ничего толком разглядеть. Подойдя к дереву почти вплотную, я устало потянулся за очередной веткой, как вдруг почувствовал на своём затылке чьё-то горячее дыхание. Я начал медленно выпрямляться, и сердце моё замерло в тот момент, когда макушка уткнулась в чей-то мохнатый подбородок. Тело тут же совершило инстинктивный рывок назад, и тогда мой взор поравнялся с кровожадным взглядом двух звериных очей. Лишь в тот момент я понял, что та самая часть ствола на самом деле была притаившимся рядом с деревом медведем. Мне изо всех сил хотелось верить в то, что это была очередная проделка Балди, но я всё-таки не стал себя обманывать: такое бы он уж точно не провернул.       — Мне нужна помощь! — закричал я изо всех сил, но в ту же секунду понял, что орать в лесу было далеко не самой хорошей идеей. Медведю, похоже, мои крики совсем не пришлись по вкусу, и он сделал несколько громоздких шагов в мою сторону, то и дело раскрывая пасть, из которой с гулом вырывался басистый рык.       Я стал в панике отступать, выставив вперёд дрожащую руку, пока не наткнулся спиной на рослый, покрытый густой листвой куст, не дававший мне возможности идти дальше. Зверь всё надвигался, в темноте походящий на чёрную мохнатую тучу, и я уже попытался рассчитать алгоритм его нападения, в то же время раздумывая и над своими дальнейшими действиями, однако тут подоспела подмога.       — Что происходит?! — Балди неожиданно вынырнул из деревьев неподалёку, пытаясь отыскать меня взглядом. — Я тут услышал шум и... О, Боже...       — Осторожно! — крикнул я, давая ему понять, чтобы он оставался на месте. Медведь, в свою очередь, ещё больше разозлился — видимо, на дух не переносил шум — и, решив, что пора бы раз и навсегда заткнуть его источник, начал медленно подниматься на задние лапы.       Я в ужасе сглотнул, пытаясь побороть удушающий ком в горле, но стало только хуже. Огромная лохматая туша передо мной уже стояла в полный рост, занеся вверх когтистую лапу, и я невольно зажмурил глаза. В следующую секунду до моих ушей донёсся оглушительный рык, и, вновь распахнув глаза, я увидел, как медведь в ярости отскочил назад. В кромешной тьме я сумел лишь на миг разглядеть сложившуюся картину: Балди уцепился за спину огромной зверюги, крепко-накрепко впиваясь пальцами в плотную шкуру, зверь же пытался его сбросить, приходя от этого в ещё большую ярость.       — Нет! — вырвалось у меня из груди.       — Беги к костру как можно быстрей!.. — прокричал Балди в промежутках между прерывистыми вздохами, изо всех сил пытаясь удержаться на медведе и не дать ему порвать себя на части. — Давай... Подожги самую большую ветку и возращайся! Только деревья не задевай!.. Лагерь в той стороне! — И указал на юг.       Я на мгновение впал в ступор, ибо мысли мои полностью перемешались меж собой, но тут меня словно окатило ведром холодной воды, заставив очнуться, и тогда уж я, подхватив с земли самую большую ветку из тех, что сумел разглядеть, что есть мочи помчался в сторону нашего лагеря. Секунд пятнадцать спустя невдалеке начал виднеться яркий огонёк света: значит, огонь всё ещё горел достаточно ясно. Видимо, Балди таки успел подбросить в него новую порцию древесины. Именно сейчас это было так важно, как никогда. Добежав, в конце концов, до костра, я осторожно сунул в пламя кончик ветки, которую держал в руке, нетерпеливо дожидаясь того момента, когда та загорится, и затем мигом бросился назад в тёмную рощу. Всё кругом мелькало перед глазами с запредельной скоростью, и я не мог даже понять, каким образом до сих пор ни разу ни обо что не споткнулся и ни во что не врезался. Видимо, сейчас меня несло вперёд некое иное чувство...       Я вернулся. Увидав меня краем глаза, Балди обессиленно улыбнулся и спустя секунду уже был повален на твёрдую землю, едва ли способный пошевелиться. Почуяв запах приближающейся победы, медведь упёрся лапой ему в грудь, готовясь сокрушить ему рёбра и следом втоптать его тело в землю, и я не стал больше терять ни секунды. По моим венам растеклось нечто, вселяющее в меня такую всемогущую храбрость, что готова была без пощады порвать всех и вся на своём пути... Позабыв обо всяком страхе и покрепче сжав в пальцах горящую ветку, я ловко метнулся в сторону медведя. В тот момент я ощутил себя так, словно превратился на бегу в проворного гепарда, что нёсся вперёд, будто стремящаяся к земле молния. Приблизившись к своей цели сбоку, я по-быстрому прикинул, куда бить, и в следующий миг пылающая ветка мелькнула в воздухе, как огненный меч, опалив шерсть на толстом медвежьем боку. Медведь яростно взревел и отпрыгнул назад, оставив Балди в покое, и в следующую секунду я почувствовал мерзкий запах горелого меха. Воспользовавшись моментом, Балди с трудом, но всё же быстро вскочил на ноги и поспешил ко мне, готовый прикрыть от дальнейших ударов. Но медведь всё не нападал: ещё некоторое время он лишь молча разглядывал нас, видимо, размышляя о том, что ему делать. Он тихонько рычал, фыркал, топтался на месте, но, по всей видимости, решил не идти против огня — орудия, подвластного лишь человеческим рукам. В последний раз удостоив нас невнятным взглядом, зверь медленно развернулся и неохотно потопал восвояси.       — Ты в порядке? — отведя в сторону руку с догорающей веткой, поинтересовался я у Балди. Моё сердце билось уж очень быстро после всего того, что я пережил за последние полчаса. Не дожидаясь ответа, я потянулся к нему свободной рукой и обнял покрепче.       — В порядке, — тихо ответил Балди, прижимая меня к себе. — Разве что пара царапин и ушибов, да и на рёбра слегка надавили, но это ничего. У нас есть аптечка. Идём поскорей назад.

***

      Наслаждаясь приятным теплом, исходящим от костра посреди этой морозной ночи, мы уже довершали наш весьма поздний ужин, который, к нашей обоюдной радости, выдался на «ура». Мясо кролика было сочным, мягким и очень приятным на вкус засчёт того, что было слегка недожарено, как я и любил. Но даже когда с едой было покончено, мы всё ещё остались сидеть вблизи огня, периодически одаривая друг друга столь же тёплыми взглядами. Как же было хорошо...       — Слушай... — Я первым решился нарушить тишину. — Ты как думаешь, отчего это так жарко? От огня или же, быть может, чего-то другого?       — Думаю, второе тут определённо побеждает. — Балди не смог сдержать смеха, явно уловив мою мысль. — Полагаю, пора уже идти внутрь.       — Определённо, — согласился я, тепло подмигнув ему.       И всё-таки эта ночь выдалась жаркой...