cigarettes et profiterole

the neighbourhood — compass марку плохо. выходит на улицу, укутавшись в старое пальто в дырках, проеденных молью. вдыхает затхлый воздух в полную грудь. снова кружится голова, снова тянет блевать «марк, ниже падать уже некуда.» снова думает с усмешкой, спускаясь по лестнице и подходя к калитке. «забыл сигареты.» но возвращаться так лень. вдох-выдох. выходит за пределы его уюта и спокойствия. выходит навстречу людям и миру. самое ненавистное ощущение — это когда ты выходишь за пределы своей зоны комфорта. но все было бы лучше, если бы внутри бушевал океан эмоций. даже не самых приятных, не тех, которые ты с удовольствием хотел бы запомнить. но внутри...пусто. ничего. марк будто прожевал все эмоции и выплюнул вместе с вишневой жвачкой, которую он так сильно любит. только желание продеть голову в петлю становится равным ста процентам. у марка в наушниках играют старые песни bring me the horizon, и голова уже раскалывается от бесконечных криков оливера сайкса в уши, но переключать песню марк не собирается. уж слишком подходит под настроение: ему так же хочется кричать до срыва голосовых связок. только не от переполняющих его чувств. опять же, от отсутствия даже намеков на них. ведь это неправильно. 'we all have our horrors and our demons to fight but how can I win when I'm paralyzed? they crawl up on my bed, wrap their fingers 'round my throat is this what I get for the choices that I made?' * осенний ветер пробирается под одежду, заставляя кожу покрываться мурашками и тихо матерится, ибо «как же, сука, холодно…» марк идет в ближайший ларек, где он обычно заимствует сигареты и алкоголь. ворует, короче говоря. найдя прилавок, где обычно продается его любимое пиво, марк берет пару банок и засовывает себе в пальто. точно так же он делает с сигаретами. противозаконно, так нельзя. но ведь хочется, и выбора нет. так же, как и денег. на улице марка встретил проливной дождь с градом. на это марк лишь вздохнул и убрал поглубже в карман пачку с сигаретами. чтобы не намокла. возвращается домой промокшим, замерзшим и злым. стягивает пальто, кидая на пол и идет в гостиную, на пути открывая банку с пивом. пьет жадно, стягивая ботинки свободной рукой и садясь на протертый, старый диван. дома пахнет сыростью, пылью, сигаретным дымом. и подгорелыми тостами, которые марк приготовил себе на завтрак. все это уже стало обыденностью — неудобный диван, приоткрытое окно за шторами, местами проженными сигаретами и стена с ободранными обоями в цветочек, на которую хозяин дома пялится, засовывая сигарету между губ. марк смотрит сначала в потолок, наслаждаясь тишиной, а потом на руки. худощавые, костлявые. в синяках от частых драк, в ожогах в форме круга — было скучно, поэтому марк тушил окурки об руки. и в порезах. длинных, вдоль и поперек. некоторые совсем свежие и кровоточат. марк не пытался себя убить, нет. ему просто было интересно — а как оно? больно ли? и если да, то насколько? узнал. больно, но не очень. терпимо. и, в принципе, резать вены — не круто. не помогает избавиться от всего, что давит на тебя изнутри. не убирает боль. марк убедился в этом и режет вены просто так, от скуки. ну или чтобы хоть что-то почувствовать. и порезы он совсем не прячет. ну, почти не прячет. только если от донхека. потому что если младший увидит их — всё, вселенский скандал и нравоучения. марка оно все не то, что бесит… просто он не любит, когда его учат. или же он прячет это не по причине «я не хочу слушать его лекции о том, как жизнь прекрасна.» он сам, наверное, не понимает, зачем прячет. и вообще, в последнее время слишком много марк думает о нем. сам того не понимая, он надеется увидеть в толпе прохожих копну рыжих волос и услышать громкое «минхен!», в привычной манере закатить глаза и почувствовать, как застегивают его пальто со словами «идиот, тебя ведь продует!». марк вообще никогда ни от кого не зависел и никого не ждал. жил один и в свое удовольствие. а теперь у него был донхек. «давай будем друзьями?» прокручивая эту фразу, произнесенную донхеком полгода назад, в голове, марк усмехается, сжимая в руках аллюминевую банку «heineken». тогда он просто пожал плечами в ответ и промолчал. но младшему и этого было достаточно. для него марк — друг. но самому марку так не кажется. задавая себе вопрос «кто для тебя донхек?» марк всегда затрудняется ответить. они не незнакомцы, нет. не любовники. не близкие люди. они не друзья. но марк всегда ждет. ждет донхека как рассвет, окрашивающий мир в оттенки рыжего и желтого по утрам. рассвет, который греет тебя своим теплом и заставляет жмуриться и улыбаться. марк так и не определился, кто ему донхек. но для младшего он — друг. и это, думается марку, приятно.