cigarettes et profiterole

the 1975 — milk «хорошо, мам, да, я буду аккуратен, нет, я не буду пить, все будет в порядке, я обещаю!» большинство подростков говорит тоже самое родителям прежде, чем пойти на выпускной. и в основном обещанное «я не буду пить» из голов этих же подростков просто исчезает. донхек пообещал, донхек выполнять обещания не собирается. ведь один раз можно? именно с такой мыслью донхек заливает в себя третий…четвертый? стакан рома. откуда алкоголь взялся никого особо не интересует. главное — что он есть, а там уже и наплевать как-то. вокруг происходит какая-то вакханалия, куча пьяных подростков приносит за собой примерно такие же разрушения как какой-нибудь торнадо. донхек не отстает, заливает в себя «мама, я обещаю, это последний!» стакан, с уверенным лицом идет на танцпол, где орет, что у него «черный пояс по брейкдансу и вообще я тут всех затанцую!» и начинает дико дрыгаться под музыку. но долго побеситься у него не выходит: кружится голова, хочется блевать и вообще «я же выпил немного…», за что в ответ ему летит «ты выпил четыре стакана рома, на спор выхлебал залпом пол бутылки водки. как ты еще не умер?» донхек хихикает, но все же сам не понимает, как он еще на ногах стоит. неуверенно, правда, но ведь стоит же. он пытается завести беседу, но язык заплетается, мысли в голове превратились в хаос, из которого вычленить хоть что-то адекватное невозможно. сдается. замолкает и пытается найти выход, потому что слушать громкую музыку и терпеть басы, бьющие по ушам, уже невозможно. выход находит, уже достижение, а вот дойти до него, правда, очень проблематично. свежий воздух ударяет в голову, сознание чуть-чуть, совсем капельку, проясняется. но ситуацию это особо не улучшает. первая адекватная мысль, пришедшая к донхеку в голову, это «хочу к марку на ручки.» донхек хочет — донхек делает. спустя пару десятков минут пошатываний по району, нескольких испорченных газонов из-за непривыкшего организма и большого количества алкоголя, и вуаля — он напротив двери «любимого и единственного марки-по». донхека не интересует, что на часах четыре утра, и уже потихоньку светает. он ломится в дверь до тех пор, пока ему не открывает лохматое, злое и сонное существо, которое очень вежливо поприветствовало гостя со словами «ты больной?» «марки-по, приветики, я принес тебе…себя!» «я, блять, очень рад видеть у себя на пороге в хлам напившегося подростка, который еще и пытается со мной флиртовать.» холодный взгляд на хихикающего, то краснеющего, то бледнеющего донхека, который закусывает губу и отводит взгляд. «я пришел к тебе в гости…пустишь меня?» и марк был бы очень рад НЕ пустить, но, смотря на милую мордашку своего ночного (можно сказать даже что уже утреннего) гостя, он ломает напополам свою гордость и грубую натуру и кивает, отходя в сторону. «ураа, меня пустит домой мой марки-по!» «какой к черту марки-по и схуяли я тво-» прерывает его смачный, неаккуратный ‘чмок’ в щеку и тихое «спасибо.» в доме воцарилась тишина. и донхек вроде напряжен, а вроде и рад. он исполнил одну из своих давних мечт. и пока что без каких-либо последствий. а у старшего от удивления округлились глаза и приоткрылся рот. донхек думает, что сейчас минхен похож на совенка. «очень милого совенка...» думается ему «марк, ты злишься? или я могу продолжить?» «за такое можно получить по лицу, донхек. ты ебанулся?» в ответ кивок и еще один чмок. на этот раз в губы. «если хочешь меня побить — давай, но предупреди, чтобы я успел тебя еще раз поцеловать. по-взрослому.» и марк впервые в жизни не знает что ответить. и что сделать. его застали врасплох обычным поцелуем. его никогда еще никто не целовал. и это, оказывается, жуть как приятно. а для донхека молчание и бездействие хозяина дома как зеленый цвет на светофоре. донхек хочет — донхек делает. ;; у марка губы мягкие и холодные, как и его подушечки пальцев, почти неощутимо поглаживающие донхека по плечам. на вкус они как вишня. сладко. хочется еще. целовать, целовать, целовать, не останавливаясь для очередного вдоха выдоха. первый поцелуй марка — приятно, много и неуклюже: донхек сопит, пыхтит через поцелуй, прижимаясь ближе, еще ближе к телу старшего, засовывая руки ему под толстовку и поглаживая спину, за что, правда, в итоге, по этим же рукам получает. «держи свои клешни при себе, малолетний извращенец.» посасывает то нижнюю, то верхнюю губу, не решаясь остановиться на чем-нибудь одном, хихикает и гладит марка по запутанным волосам и шее, посылая по его телу тысячи мурашек. завтра, правда, он этого не вспомнит. но марк ему обязательно напомнит.