cigarettes et profiterole

kuroiumi 黒い海 — arrival syml — where's my love пока на улице дождь вместе со слегка проглядывающим сквозь тучи солнышком, марк в магазине думает, любит ли донхек космостарс? пройти мимо упаковки с коллекционными ложечками внутри невозможно, но марку совсем не нравятся эти звездочки. на вкус сладко, даже приторно, поэтому руки всегда тянутся либо к мюсли, либо к несквику. в итоге упаковка хлопьев в форме звездочек и ракет оказывается в одном пакете с профитроли и парой бутылок минералки. ;; донхек спит сладко и долго. ему снятся бескрайние маковые поля, голубое небо с пушистыми облаками и яркое солнце, греющее нежные цветки, которые будто тянутся к нему навстречу. ему дают отоспаться, не нарушая крепкий сон. марк лишь смотрит на умиротворенное лицо, попивая кофе, и думает о том, что на вкус космостарс не так уж и плохи, но есть их без молока, как это делают многие, — самоубийство. он думает о том, что надо бы бросать курить, после чего, конечно же, идет на балкон, где затягивается очередной за это утро сигаретой с мыслью, от которой ему самому становится смешно: «это последняя.» капли слабого дождя капают марку на макушку и стекают по шее, заставляя ойкать и ежиться, рукой быстро их вытирать и натягивать капюшон, пряча кожу от ветра и влаги. очередная капля находит свое место у него на носу, и марк уже готов был ее убрать, подняв руку, но это делают за него. легкое касание донхека — мурашки. поднимает взгляд — глаза в глаза — видит улыбающегося донхека аля глаза-щелочки и шепчущего тихо-тихо «доброе утро, минхен.» улыбка в ответ, выброшенная недокуренная и такая ненужная сейчас сигарета и пальцы, поправляющие рукав футболки у такого крохотного, как сейчас кажется марку, донхека. «доброе утро…соня.» старшему неловко говорить такие слова, поэтому они звучат невнятно и еле-еле слышно. но хек слышит и улыбается еще шире, снова становится похожим на солнце: со своими волосами, покрашенными в красный, который, правда, уже почти смылся, бронзового оттенка цветом кожи, который марк всегда находил потрясающим, и искрящимися глазами. «я даже и не помню, как добрался до тебя. извини, я, наверное, помешал?» в ответ ему качают головой, переводя взгляд обратно на внутренний двор, куда выходит балкон. они оба стоят молча. слишком много мыслей, которые хочется сказать, но боязно и очень волнительно. но у марка хватает смелости лишь на одно. была не была — рука донхека оказывается в его руке, аккуратно берет лишь пальчики младшего в свою ладонь, несильно сжимая. у младшего в области груди загораются фейерверки, мешая дышать нормально. и щеки, усыпанные веснушками, горят румянцем. а марк до сих пор не понимает, зачем. но этот вопрос исчезает ровно в тот момент, когда тыльную сторону его ладони начинают аккуратно поглаживать большим пальцем, будто почувствовав волнение, накрывшее марка с головой и пытаясь успокоить. кончики пальцев замерзли. замерзли и коленки донхека, который съеживается от очередного порыва ветра, после чего ловит взгляд марка на себе. «пойдем в комнату. ты замерз.» ;; лежать на кровати, смотря в потолок с пустой головой и держась за руки с человеком, который нравится — совсем не скучно, думается марку. греть холодные руки минхена в теплых своих — прекрасно, думается донхеку. у каждого в одном ухе играют cigarettes after sex, которые так нравятся им обоим. 'it's so sweet, knowing that you love me though we don't need to say it to each other, sweet knowing that I love you, and running my fingers through your hair it's so sweet' ;; у марка на груди вместо старой тату свежий шрам. а там, где бьется его сердце — новая. там выведено «my sun» аккуратно-аккуратно, почерком донхека. а у хека там же, на груди, выведено «my stars» чуть криво, почерком марка. им говорят, что это скучно и чересчур ванильно, а в ответ получают марка, показывающего средний палец и донхека, показывающего язык. ;; у марка, правда, все еще ветер в голове, в наушниках у него играет плейлист, которым с ним поделился младший, он бросает курить и придумывает себе планы на жизнь. его скейт теперь один на двоих, и, конечно, у него получается лучше донхека, который в кровь разбил себе все коленки (его это не останавливает.) ;; а донхек мечтал о такой любви, как в кино: чтобы взаимно, счастливо и навсегда. но все это осталось позади, потому что у него не совсем как в кино (он считает, что намного лучше), но взаимно и счастливо. и марк, приходящий к нему рано утром с профитроли и его любимым чаем, заставляет его верить, что это навсегда.