Любовь и вечность

Солнце, не такое яркое и горячее, как летнее, выглянуло из-за свинцовых туч, плотно скрывающих от глаз лазурное небо, коснувшись лучами земли всего на несколько минут. На несколько коротких минут природа преобразилась, приобретая живость и теплоту оттенков. Женщина, тонкая и изящная, как горная газель с волосами оттенка еще светлее, чем у ее мужа, посмотрела на супруга в замешательстве: она все еще, спустя столько веков, видит необыкновенную красоту лица – и не просто видит, а восхищается ею, влюблена в нее, как раньше. Выделяет статность его фигуры, плавность и изящество движений, словно он скользил, а не шел. Всем вампирам свойственна изящество и грация, мягкость, неслышность шагов - тише, чем ступает кошка, проворность и быстрота движений в той или иной степени, но для нее муж был самым-самым. Всегда. Во всем. И сейчас Афинодора стыдилась собственных мыслей, что снова подумала так, что вновь видит его превосходство над остальными, и что, видимо, ничего не забыто и никогда не забудется. Все еще ее мужа. Всегда… Она нахмурилась, ругая себя мысленно самыми крепкими словами, которые только знала. Нет! Ни за что! Она не сдастся! Не сдастся перед этим взглядом, который он мог просто сыграть, хотя она никогда не замечала в нем хороших актерских данных, это не Аро. - Дора! - напряженно, даже немного резко, но знала ли она, что резкость теперь может быть только от волнения? Она вынырнула из дум на поверхность. - Что? Кай, посл… - Нет, - он яростно помотал головой, понимая, что она скажет. - Нет! - повторил он громче, выдавая свой страх. - Ни за что. Я не откажусь от тебя, слышишь? - Кай, - упавшим голосом произнесла супруга и, подумав, спустилась с лестницы, остановившись в метре от него. - Выслушай и постарайся понять. Я не за тем пришла сюда, чтобы ты меня нашел... - Я это знаю, - выронил Кай, - но... - Я попросила не перебивать меня, - сказала Афинодора весьма твердо, но мягко. - Я не могу более быть с тобой. Я думала, что как бы я далеко не ушла, как бы ни старалась скрыться, Деметрий бы рано или поздно нашел меня, и я была уверена, что меня бы ждало наказание. - Видя, как лицо мужа дернулось, она запнулась, но затем продолжила: - Я не понимала, почему меня не находили столько времени, а когда узнала, в чем дело, надеялась лишь на то, что он нашел, но себя не обозначил, а передал тебе, где я, и ты оставил меня в покое. - Подожди... - Что ты знал, где я, и решил дать мне уйти, дать мне... свободу! - Но... - Свободу выбора! Потому что уважил мой выбор, посчитался с ним! - почти прокричала она ему в лицо. - Дора... - одними губами, еле слышно. - Кайус, все... - Нет, постой же! - воскликнул вампир, не сдержавшись и сделав шаг на встречу, взял ее за запястье. Она медленно перевела глаза на сжимающие ее пальцы и почувствовала странную смесь из желания вырвать руку и оставить свою в его пальцах как можно дольше. Противоречивое чувство начало съедать Афинодору изнутри. Крепко сжимая запястье, Кай смотрел в ее глаза, не отрываясь, и в них она читала непонимание и растерянность. - Дора, - прошептал он спустя минутную паузу, - что же это? - Полная потерянность в голосе. - Если бы я знал и отпустил, разве это не показатель того, что мне все равно? - Нет, - решительно мотнула она головой, - это лишь доказывало бы, что ты стал уважительно относиться к моим желаниям, к моему выбору уйти от тебя. «Не отдернула руку, - пронеслось в его голове, - стало быть, я не настолько ей противен». - ...Ты бы убил меня или запер в башне, приставив к моим покоям охрану, чтобы я не смогла убежать, всегда была у тебя под рукой, когда тебе вздумается, и наведывался бы изредка, дабы иной раз утолить свои мужские потребности. - Что?.. - Кай вздрогнул от спокойного тона жены, переполненного горечью и осознанием того, что она права. Она сообщала ему это твердо, с уверенностью, как данность, что мучило его еще сильнее. – Что?! - повторил он вопрос, расширенными от шока глазами смотря на жену. - Убил тебя? За... запер? - Ох, Кай, - с сожалением воскликнула вампирша, отдергивая руку, тем самым разрушив его робкую надежду, - я знаю, что ты хотел бы прикончить меня за то, что выставила тебя перед кланом «брошенкой», унизила своим уходом от мужа-короля. Ведь так? Кайус опешил, смотря в сощуренные миндалевидные глаза, понимая, что Афинодора права, но это было тогда, он и не мыслил сейчас о подобном и никогда бы... - Ты бы сделал это, муж мой, - добавила она это такое родное, близкое для него обращение, которая она произносила всегда в минуты особой нежности и ласки, а иногда с беззлобной иронией. - Афина... - горло сдавило, и он сделал паузу и глубокий вздох, чтобы продолжить. - Афи, я бы никогда не поступил так с тобой... - Поступил бы. Еще шаг назад. И еще один шаг. «Куда ты? Нет... нет... постой», - вихрем пронеслось в мозгу. - Возможно, не планируя, а в момент ярости... «Господи, да закричи, ударь меня наотмашь, но не говори ТАК убийственно сдержанно! Это невыносимо, Афина! Ты меня убиваешь!» - умолял он ее беззвучно, а она, казалось, не замечала неприкрытой уже боли в его глазах, его мольбы, его... искренности. Еще один шаг назад. - Дора... - еле слышно, как дуновение почти неощутимого ветерка, который едва тронул пряди волос. - Кай, не объясняй ничего, не стоит... - Ты права, - упавшим голосом произнес король и опустил голову. На секунду он показался ей сгорбившимся больным старцем, худым и изможденным, лицо которого было скрыто упавшими на него прядями. - Права насчет чего? - Я бы сделал это тогда, но не теперь... теперь и впредь ни за что и никогда я не трону тебя и мизинцем, не причиню боли сознательно... Никогда! Ни сейчас, ни после, когда мы... - Нас уже не будет, - равнодушие ее голоса, который, казалось ему, никогда не поднимется до возгласов, до гневных криков, вырывало из груди его каменное сердце. - Дора, закричи на меня, - попросил вампир, и губы его мазнула жалкая улыбка. - Закричи, ударь меня сколько угодно раз - я все приму, только не так... не так... Афинодора молча смотрела на него, пытаясь разобраться в себе, и неуверенно обернулась на дом за спиной. - От этого мне легче не станет, и тебе не станет, поверь. - Не-е-е-е-е-е-ет! - лицо перекосило, будто его разрывали на куски, и он, бросившись к ней с вампирской скоростью, схватил ее руки и прижал к своей груди. - Ты не веришь мне? Не веришь, признайся! - Кайус... - выронила Афинодора имя мужа, удивленно смотря в переполненные болью глаза. Неужели так переживает? Неужели ему действительно так плохо? Так больно? - Признайся, - сказал он уже тише, сдерживая в себе рев отчаяния. – Признайся, - еще тише, прижимая ее маленькие ручки к груди еще сильнее, но аккуратно, стараясь не перейти грань, когда они могут покрыться маленькими трещинками от чрезмерной силы. - В чем? - нехотя задала она вопрос, не в силах вырвать рук. - Ты не веришь? Молчание. - Дора... Она вздрогнула, не зная, что сказать. Она верит и не верит ему одновременно. - Скажи же что-нибудь... - Я не знаю, - выдохнула она и опустила голову. Кай все еще держал ее руки в своих, боясь шевельнуться хоть на миллиметр, потерять это волшебное чувство, которое дарует ему ощущения от касания ее кожи. - Я прошу... нет, я молю лишь об одном - чтобы ты прошла со мной вон по той дороге, - Кай махнул в сторону тропинки, которая, петляя, пряталась среди деревьев, - и мы поговорили. Просто поговорим без лишних глаз и ушей, ведь я знаю, за нами наблюдают. Просто поговорим, Афина, умоляю! - Кай... - Выслушай меня! - он все же забылся и сжал руки с такой силой, что по кистям от пальцев стали расползаться неглубокие трещинки, и Афинодора поморщилась от боли. Кай тут же разжал пальцы и прильнул губами к ее рукам горячим поцелуем. Он стал поспешно покрывать поцелуями пальчики и ладони жены, пока та не попыталась бы отдернуть руки, и ему пришлось бы вновь сжать их сильнее: он ни за что не отпустит их, иначе это все. Конец. Он чувствовал это. - Это не будет просто разговором, - она задумчиво смотрела на свои руки, покрытые поцелуями, борясь с чувством, которое начала ненавидеть: она понимала, что не может стать полностью безразличной к нему, и это причиняло ей страдания, ибо она хотела не любить. - Это не будет просто разговором, - эхом повторила она и подняла на него глаза, смотря в них близко-близко. - Не надо. - Что не надо, Афи? - и она в который раз предательски вздрогнула, теперь уже от нежности в его голосе, а его глаза и губы были уже в опасной близости. - Между нами не может быть просто разговора, - подытожила она. - Если я скажу - нет, что ты сделаешь? Убьешь меня, потом убьют тебя, и Вольтури уничтожат весь этот дом? Или же ты проявишь благородство, тебе неслыханное, - Афинодора увидела, как еле заметно дернулись мышцы его лица, будто по нему прошла судорога, - и оставишь меня в покое? Просто забудешь, что я есть на этом свете? Сделаешь ли ты подобное, Кайус, удивив меня? Вампир отпустил руки Афинодоры, потерянно смотря перед собой. Пошли долгие минуты тишины, нарушаемые лишь гулом гигантских сосен да пением птиц, а дом позади них казался одиноким совершенно, будто в нем никого не было. Афинодора ждала, мучаясь от противоречивых желаний укрыться в доме Калленов, и выполнить его просьбу. Нет, она совершенно не боялась смерти, если она придет от его рук, но что-то ей подсказывало, что он ее не тронет, как и говорил. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Не ударит, не поднимет руки... Ей хотелось верить его глазам, его интонациям, которые не слышала уже сотни веков, его боли, которую принесла она в его жизнь и которая лишний раз доказывала, что он способен любить и что любовь не умерла, не канула в вечность, бесследно растаяв, что все можно вернуть с новой силой, но... Это страшно. Боже, как же страшно поверить вновь! Она ожидала всего, что угодно, но только не последующих слов: - Это будет действительно не просто разговор, Афина, ты права. Но я хочу удивить тебя, раз не смог удивить до этого, - голос слегка дрогнул, и печальная улыбка слегка раздвинула уголки губ. - Я хочу сказать тебе все открыто, но свободно, не здесь. Я уже достаточно наговорился под этими окнами, а Эдвард достаточно начитался моих мыслей, - Кай задрал голову, кинув взгляд в одно из окон, - и поэтому прошу лишь об одном маленьком одолжении - побыть со мной наедине, дабы я смог высказать все то, что творилась со мной за эти годы. Если после всего того, что я скажу, ты не изменишь своего решения, я уйду. Это правда. Я же должен хоть как-то удивить тебя? От горького сарказма в последних словах в груди Афины что-то отдалось толчком и на мгновение сжалось в тугой комок. - И ты уйдешь? - легкий прищур недоверия, под которым она прятала свое истинное состояние в данную минуту. - Я скажу все, что должен, что было, и есть, и что будет, если бы мы снова... Я лишь прошу о маленьком одолжении поговорить не у всех на виду. Я и так сделал невозможное, придя сюда один, говоря и унижаясь перед ними, неужели не заслужил такой мелочи, Дора? Вопрос повис в воздухе, давно растаяв, а Афинодора все еще слушала, как он раздается в ее ушах снова и снова. Неужели я не заслужил такой мелочи, Дора? Женщина делает шаг навстречу Вольтури: - Хорошо. Я выслушаю тебя, Кайус, но ничего не обещаю, и если ты... - Я знаю, - перебил ее супруг, серьезно вглядываясь в лицо жены. Он знал.