Четыре смерти Северуса Снейпа

Как бы могли развиваться события после проверки навыков окклюменции, если Гарри бы сообразил, какую угрозу Снейп представляет для Гермионы, а авторский коллектив не стремился уберечь Северуса Снейпа любой ценой...

      Промчавшийся, как вихрь, по коридорам Хогвартса Поттер поднялся на Астрономическую Башню, и уже там, забившись в угол, судорожно сдерживая всхлипы, дал волю эмоциям.       - Мразь! Ублюдок! Сальноволосый носатый урод! Да как такое вообще…       В памяти то и дело всплывали картинки, которые он увидел в голове этого мудака…       Вот растрёпанная копна таких знакомых густых каштановых волос, на которые он почему-то смотрит сверху, закрывает лицо. Розовые, без помады, губки широко раскрыты и между ними ходит это, на весь размах, вперёд и назад. Вдруг, прямо в ушах, слышится хриплый стон сальноволосой мрази, его жилистые руки хватают девчонку за затылок и вжимают лицом в свой лобок. Глаза задираются наверх, в потолок, пока тело содрогается, выбрасывая семя в…       Вот перед ним возникла другая, не менее отвратительная картина. Девушка полулежала животом на столе, те же пышные пряди, гриффиндорский джемпер и сбитый на спину галстук, завернутая на пояс юбка, молочно–белые ягодицы, между которых ритмичными движениями вбивается... Наблюдатель наклоняется ближе, задирает джемпер и начинает мять руками девичьи груди, его движения ускоряются и протяжный, совершенно неприличный стон девушки сливается с мужским рычанием…       Омерзение от вновь увиденных картин из памяти Снейпа, было таковым, что его скрутило и вырвало… Возможно именно это очистило не только желудок, но и голову… И Гарри хоть чуть-чуть начал соображать.        После того как он немного успокоился, наработанные за последние месяцы навыки окклюменции внезапно опять всплыли в голове, и позволили обратить внимание на три прописные истины:       Во-первых, лицо девушки всё время закрывали волосы, густые каштановые кудри. Единственный раз, когда он видел Гермиону практически обнажённой, был совершенно другой ракурс, так что фактически сравнивать было не с чем.       Во-вторых, такой ракурс и отсутствие в воспоминаниях лица, в сочетании с лютой ненавистью к нему Снейпа, говорили о многом, в частности, что доверять воспоминаниям урода не разумно.       В-третьих, что самое главное, Поттер попросту не хотел верить. Потому что, если он в это поверит, ему вообще незачем жить, и тогда «Авада» в висок – единственный выбор.       Понемногу парень отходил от этих воспоминаний, что рвали ему душу, но вместо них в голове начинала закипать холодная ярость. Да как этот ублюдок вообще смел думать о ней так? Так вот её представлять? Ведь, возможно, это не представление, исключительно для Гарри? Возможно, что носатый ублюдок просто воспользовался случаем, чтобы его дополнительно унизить? Возможно, что урод действительно вожделеет её, Гермиону, вот и назначает ей незаслуженные отработки, чтобы жадно-похотливо её разглядывать? А сам, потом, трахает похожую внешне, которая по сговорчивее? Потихоньку парень всё больше распалялся, и у него в голове остатки злости на Гермиону, все больше и больше замещались ненавистью к этой мрази, к этому мерзкому ублюдку… Пока вдруг не пришла страшная мысль – но ведь что стоит Снейпу взять и просто подчинить Гермиону, и сделать с ней что ему хочется? Страх от этой мысли настолько завладел парнем, что он даже не задумался над вопросом – а что раньше мешало Снейпу так поступить. Вместо этого в голове просто поселилась всепоглощающая навязчивая идея любой ценой такое развитие событий предотвратить…       Гарри уже давно был не тем взбалмошным импульсивным подростком, который еще на пятом курсе не смог подойти к вопросу настолько основательно и с размахом. Для начала – внимательно, через Карту следил за Гермионой – где она, куда идет, с кем пересекается. А также - за Снейпом: где, когда, сколько времени и т.д. Дополнительно озадачил Добби – что, если мол чего вдруг – хватать Гермиону и уносить в убежище, в Тайную Комнату. А сам всё это время продумывал план. Для других целей, кроме как спасения Гермионы, Добби привлекать было нельзя – он был эльфом Хогвартса, и как бы то ни было - подчинялся директору. А значит, в случае чего ответит на поставленный вопрос. План Гарри строил исходя из опоры только на собственные силы и тщательной подготовке – к примеру, изучение маршрутов патрулирования Снейпа.       Главным моментом плана было обеспечение для себя полного алиби. Для этого он каждый вечер, за полчаса-час до отбоя приходил в башню и сразу поднимался в спальню. Там обычно уже был Томас, который укладывался спать. Конечно, такая вот внезапная склонность Дина к раннему отходу ко сну была удивительной для еще недавно очень жизнелюбивого парня, засиживавшегося в гостиной до полуночи, а то и подольше, но в данном случае этот вопрос Гарри не интересовал, и даже был на руку. Тем более что Томас каждый раз приоткрывал окно для проветривания спальни, что играло в планах Поттера не последнюю роль. Гарри залазил на кровать, плотно задергивал полог, и посматривая на Карту, читал книгу. Две ночи он просидел так чуть ли не до утра, но вот сегодня – Снейп вышел на свою охоту.       Гарри глянул на Карту, и аккуратно выглянув из-за полога, осмотрел спальню. Всё, как и задумывалось – Дин уже спит, задернув полог, остальные сидят в гостиной, и расходится, не собираются. Гарри вылез из кровати, плотно запахнул и запечатал полог, не забыв повесить на него «сторожок», после чего оседлал «Молнию» и, распахнув окно, выскользнул через него из спальни. Не забыв прикрыть за собою створку, Поттер направил метлу к Астрономической башне… Довольно быстро Гарри добрался до рассчитанной и заранее присмотренной точки перехвата и затаился в засаде под мантией-невидимкой, следя за обстановкой по Карте, и поглядывая по сторонам… Вот Снейп приблизился, вот уже напротив, вот уже прошёл, и Гарри взмолившись Мерлину, Основателям и всем сразу - влепил в спину удаляющегося профессора мощнейший «Ступефай» и подскочив к упавшему Снейпу добавил - «Силенцио», «Инканцеро». После чего еще раз осмотревшись, и взглянув на карту, начал подготавливать лежащее тело к транспортировке. Поворочав его немного, изъяв палочку из рукава, и быстро обхлопав на предмет других, парень задумчиво взъерошил волосы, и, пробормотав – а ты тяжелый, Сопливус, - подумал немного, согнул тело профессора и влепил в него «Петрификус». Так-то лучше, удовлетворенно подумал Гарри, гордясь своей сообразительностью. После чего погрузил Снейпа на «Молнию» и уселся сам – до Дракучей Ивы еще надо было долететь…       Профессор Северус Снейп мучительно приходил в себя. Болела голова, почему-то он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, под спиной было что-то жёсткое, и что вообще происходит – не понимал совершенно. Обведя глазами доступную его обозрению обстановку, он понял, что находится в Визжащей Хижине. Что, Моргана побери, он здесь делает?! Дернувшись пару раз, он осознал, что плотно связан, и лежит на полу. Повернув голову Снейп увидел поттеровское отродье, сидящего на полуразвалившемся стуле и внимательно его разглядывавшего.        - Поттер! Что Вы себе позволяете?!       Злость в профессоре кипела, а от голоса, казалось бы, должен замерзнуть воздух. Но, странное дело, на Поттера это не произвело никакого впечатления. Маленький паршивец в последнее время совсем от рук отбился! А все Альбус, со своими причитаниями - «мальчику сложно, мальчика нужно понять»… А ведь он предупреждал директора, говорил, что с этим отродьем нужно… Впрочем додумать он не успел, Поттер его перебил.       - Я рад, что Вы вновь удостоили нас своим вниманием, профессор, - парень ухмыльнулся, а потом сделал то, что Снейп не мог себе представить даже в худших кошмарах – направил на него палочку и произнес - «Силенцио», «Круцио!!!» - и мир Северуса Снейпа взорвался болью...       Гарри помнил, как он пытался круциатить Беллатрикс Лестрейндж в Министерстве. Но ненависть к конкретно этому вот сальноволосому уроду, зашкаливала абсолютно все границы. Он вновь и вновь посылал в Снейпа «Круцио», вкладывая в него всю свою ярость, всю свою ненависть, всю свою боль, за все прошедшие пять с половиной лет. А когда тело профессора уже почти перестало даже хрипеть он направил палочку и произнес «Легилименс»…       Гарри вывалился из воспоминаний Северуса Снейпа с ощущением, что он долгое время с головой был погружен в какую-то выгребную яму! Столько грязи, мерзости, ужаса… Он просто даже представить не мог, что на свете могут жить такие люди. Как можно вот так … Парень потряс головой, впрочем, это было уже не важно… Он узнал, что хотел, и зачем это всё затеял… Злость вновь начала заполнять его. Бросил на Снейпа «Эннервейт» и влил ему в глотку пару флаконов зелий, что накануне доставил Кричер. Подождав пока Снейп придет в себя, и вновь начнет смотреть осмысленно, Гарри, тщательно сдерживаясь и пытаясь контролировать свою злость, сказал:       — Знаешь, Снейп, ты удивительный, уникальный урод! Урод, которого, наверное, еще свет не видывал! Ты, мразь, шесть лет, ненавидел ребенка, и портил ему жизнь при каждой возможности, только потому, - голос Гарри уже звенел даже не от злости, а от ярости, - что, видите ли, он был сыном твоего детского соперника! Ненавидел ребенка, который лично тебе ничего не сделал! Ребенка человека, который умер 10 лет назад! К смерти, которого ты, урод, причастен!       Гарри уже практически орал, не сдерживая не силу голоса, ни эмоций:       — Но этого, тебе, мразь, оказалось мало! Ждал, пока Дамблдор умрет?! – парень сорвался, и пинок ногой врезался лежащему Снейпу в бок, - чтобы Гермиону изнасиловать?! – еще один удар ногой, намного сильнее, отчетливо послышался хруст ребра. – Ты! Урод! Тварь! Собирался подчинить и изнасиловать девчонку! Даже не потому, что ты, мерзкий, похотливый, ублюдок! А просто! Чтобы сделать! Больно! Мне! Искалечить жизнь ей! Сломать! Просто, чтобы было больно мне! Ты...       Удар следовал за ударом. Разошедшийся парень уже себя не контролировал. Эта мразь хотела изнасиловать его Гермиону у него на глазах… Круцио?! Круцио для слабаков! А таких как этот …. Нужно забивать ногами, не останавливаясь! Пытать, неделями… Пока не сдохнут, ублюдки…       К сожалению для Гарри, его ярость и сила были куда выше опыта. После очередного, особо сильного, удара Снейп задергался, забился в конвульсиях, и затих. Попинав еще с полминуты уже не реагировавшее тело, Гарри начал понемногу приходить в себя, и начинать более-менее трезво соображать…       Как-то вот мысль – а что делать с телом, его планом подробно рассмотрена не была. Он вообще предполагал допросить Снейпа, а потом закинуть его с помощью Кричера в подвалы Блек-Хауза, там бы его вовек не сыскали. Ни Волдеморт, ни Орден Феникса, ни сам Дамблдор. Лорд Ликорис много рассказал за летние месяцы, и про теперь уже родовой особняк – тоже. Но тащить в дом труп – смысла не было никакого. Взлохматив привычным жестом волосы, Гарри задумался на пару минут, а потом его губы тронула легкая улыбка. Вспомнился четвертый курс, Крауч-младший и Крауч-старший, детектив (их покупала тетка, что бы её милый Дадличек читал, ага, как же), который Гарри прочел на каникулах, то ли Чейза, то ли Мейза, что, впрочем, было неважно, и план действий был готов. «Секо» - и у тела вспорота брюшная полость, еще «Секо» - и наискось разрублена грудная клетка. Вспомнилась Макгонагал, и ее разъяснения про «живое в неживое», сосредоточиться, взмах палочкой, формула – и перед Гарри на месте тела профессора Снейпа лежит здоровая, корявая, черная трость. «Экскуро», «Экскуро», потом еще с десяток обычных бытовых чар, и парень, подхватив «Молнию» и трость, направился к подземному ходу. Долететь до пещеры, где когда-то прятался Сириус, вызвать Кричера, и поручить ему утопить эту трость в каком-нибудь глубоком озере, главное, что бы подальше – это уже были мелочи...       Утром Гарри традиционно появился на завтраке в Большом зале, как обычно уселся с краю, ни с кем не разговаривая, перекусил обычным тостом и стаканом сока, и быстро вышел. Стараясь не смотреть на преподавательский стол, где Макгонагалл встревоженно переговаривалась с Дамблдором.