Вечер
5 июля 2018 г., 13:40
Какая ирония! Вампир чувствует на своей шее чужие губы, которые и не целуют, и не кусают.
— Твоя главная проблема в том, что из-за отсутствия навыка четко высказывать свои желания ты даёшь людям ложные надежды, — я поворачиваюсь к Рину лицом, хватая за плечи. Из открытого окна дует ветер, играясь с моими волосами, а в комнату проникает свет уличных фонарей возле дома. Парень поднимает голову из-за разницы в росте.
— А ваша проблема в том, что в вас тайн больше, чем вас самих!
Я вижу, как глаза мальчишки сужаются, пьянея от слабой злости.
— Вы учите людей тому, чего не делаете сами. Вы настоящий трус! Прикидываетесь другим, боясь показать себя истинного. Вы спрашивали меня утром: испугался ли я вас? Нет, ни капельки. Мне стало лишь противно! Насколько разным вы можете быть…
— Парень, какой для тебя смысл читать мне морали?
— Потому что вы мне небезразличны!
На щеках Рина не появился даже привычный румянец. Его голос тверд, решителен и серьёзен. Он смотрит на меня в темноте с вызовом, словно пытаясь показать, что не его нужно учить, а меня. Словно он доказывает, что умеет выражать желания чётко.
— Но вы то добродетель, помогающий каждому бедняку, то голодный зверь, готовый разорвать на кусочки любого, потому что не можете справиться с контролем. Ещё вы бываете в край ленивыми, и мне приходится вместо вас работать. А недавний случай… Вы вообще понимаете, что чуть не пересекли границу? Какой вам смысл носить маски, если иногда вы не в силах сдержать их? Не проще уж быть самим собой?
— Давно меня уже не отчитывали, — свою мысль я озвучиваю с нервным смешком. Рин все ещё остаётся у меня в руках. Я чувствую его напряжение в плечах и поэтому немного сжимаю их. Макушка парня на уровне моей шеи, и это довольно забавно, особенно когда он читает мне морали.
— А ты передо мной настоящий? По-моему, это понятие очень смутное.
— Я всегда искренен. Не нравится — значит не нравится, люблю — значит люблю. Не примеряю на себя маски.
— Говоришь как наивный ребёнок в розовых очках, — черт, волосы Рина все ещё пахнут мятным чаем и шоколадом. Он позволяет мне гладить их, но когда рука опускается ниже, к шее, он вздрагивает. Хочу попробовать нежную кожу, под которой бьётся вена, полная крови, на вкус. Провожу языком, начиная от ключицы. Это довольно щекотно, знаю не понаслышке, но всегда приводит к одной реакции. Чуть солёный вкус, сбившийся ритм дыхания и запах крови вызывают сильное возбуждение.
— Чёрт, — Рин подносит руку к губам, вытирая кровь возле укуса и на подбородке. Я отстраняюсь от шеи. Мне сильно хочется убрать руки парня. Было бы неплохо их связать.
— Зачем ты укусил себя?
— Я случайно, — все ещё вытирая кровь, шипит рыцарь. Я чувствую клыки во рту и делаю несколько шагов назад. Слишком заигрался.
— Я не могу тебе показать себя настоящего, — мне самому грустно от этих слов, но Рин не реагирует на них, словно слышит их не впервые.
— Рин.
— Что?
— Иди домой, — свет включается так же неожиданно, как и пропал недавно. Парень несколько секунд моргает, привыкая к резко изменившимуся освещению. Я вижу на его шее чуть влажную дорожку, а на губе размазанную кровь. Сейчас Рин выглядит…
— До встречи, — сам того не зная, он перебивает мои не очень хорошие мысли. Возможно, он даже спасает себя этим.
Он уходит в ванную со своим рюкзаком молча. Никогда, до этого дня, я ещё не думал о том, что именно Рин делает за стеной в моей квартире. Я чувствую себя паршиво, возможно, это первый шаг в становлении демона — искусителя. Мои первые желания, касающиеся рыцаря, были лишь о том, как помочь ему. Мне нравится его скромная улыбка и понастоящему детский заразительный смех. Я не думал, и даже не хотел, чтобы все сложилось так. Моё поведение отвратительное, и прожив столько лет, я все равно допустил такую оплошность.
Рин выходит с ванны бесшумно и его присутствие я замечаю лишь тогда, когда он случайно роняет курточку возле входных дверей. Ну вот, утреннее предчувствие потери… Теперь я понимаю, что именно боялся потерять. Смотря на то, как дверь медленно закрывается, пряча за собой уходящего Рина, и, слыша громкий хлопок, осознание одиночества съедает кусочек за кусочком моё давно не бьющееся сердце. Слишком больно из-за забытого чувства, которое словно накапливалось все это время, чтобы обрушиться за один раз с невыносимой силой.
Рыцарь прав, от этих масок только хуже. Я уговариваю себя действовать уже после того, как выбегаю из квартиры. Тело раньше среагировало, нежели мозг. Так всегда… На бегу я не услышал хлопок дверей, наверное, они так и не закрылись.
Осенний ветер дует мне в лицо в первую же секунду, выйдя на улицу. Я осматриваюсь по сторонам. На детской площадке сидит парочка подростков, бурно обсуждающих какую-то игру. Я снова начинаю бежать. Сворачиваю за угол в тёмную подворотню, где обычно паркуются машины. Нигде не вижу Рина, но все равно продолжаю идти вперёд. Несколько раз спотыкаюсь о такие маленькие камни, что даже для детей безвредны. Но я падаю. Сильно. Кожа на ладонях счесана до мяса. Я оставляю после себя кровавую дорожку, но боли не чувствую. Никакой. Ее нет так же, как и людей на моем пути или… Так же, как и не будет моих повреждений на следующее утро. Я просто ошибся. Упустил момент и опоздал. Простое чувство счастья рядом с дорогим человеком не для таких, как я. Нам предначертано оставаться одинокими.
Верно, входные двери я не закрыл. Они так и манят зайти в чужую квартиру и украсть что-то.
Глядя в пол, я захожу домой со скрипом закрывая за собой двери. Этот звук заставляет подумать о том, что лучше бы их смазать перед отъездом. Куда в этот раз отправиться жить? Опять на десять лет, а может, остаться уже на дольше?
— Март! Что с вами случилось? — я удивлённо поднимаю голову, встречаясь с обеспокоенными глазами Рина. Он стоит совсем близко, смотрит на мои окровавленные руки, а потом на разорванные в коленях штаны.
— Прости, — беру испуганное лицо Рина в ладони, пальцами размазывая собственную кровь, словно ставя на парне свою метку. Убираю его карамельную челку одной рукой и несколько волосинок слипаются. Мне хочется большего, чем невинный, почти родительский поцелуй в лоб, но сейчас это единственное, что могу себе позволить.
— Я должен рассказать тебе кое-что, — Рин такой хрупкий в объятиях.
***
— Но почему нет?! — чуть ли не плача, капризничает Рин. Я стою напротив него, сложив руки на груди, и смотрю как на непослушного ребёнка. — У тебя аллергия! — Я могу надеть маску! Ну пожалуйста. — Я тебе не домашний питомец. Рин смотрит на меня долго, пристально и нехорошо. Не спеша откидывает тёплое тяжёлое одеяло с колен, все ещё не сводя взгляда. Его рука тянется к прикроватной тумбочке, на которую я недавно положил аккуратно сложенные и свежие после стирки вещи. — Тогда я обиделся. — Что? — этот хитрый манипулятор ведёт себя как настоящий ребёнок. — Ладно. Держи. — Что это? — его глаза заблестели заинтересованностью. Он встаёт на четвереньки и тянет ко мне руку. Моя футболка слишком на него большая, и когда Рин наклоняется, я вижу его грудь. — Таблетки от аллергии. Прочитай инструкцию, может, тебе вообще нельзя их, — я сажусь рядом с рыцарем на кровать и глажу его по волосам, пока тот счастливый читает мелкий шрифт.***
Рин спит уже больше часа, но все ещё обнимает меня и прижимает к груди. Будь я в облике человека, я бы не волновался, но у этого парня аллергия на кошачью шерсть. Он все-таки заставил меня лежать возле него и мурчать, пока тот не заснет. Видите ли, мечта детства. Но чего греха таить, мне и самому нравится лежать рядом, слыша тихое спокойное сердцебиение. Парень улыбается во сне, и это очень мило. «Мне повезло с тобой» — чуть ли не одновременно сказали мы тем вечером, стоя в коридоре, обмазанные моей кровью. Я никогда не забуду тех слов, что стали для меня словно спасательным кругом. Я спрыгиваю с кровати, чтобы обратиться обратно в гостиной и снова прийти в комнату. Теперь я обнимаю раздетого парня и прижимаю его к себе, как делал он со мной. Это намного приятнее.
