Как я влюбился

Сэм проснулся от ужасной головной боли, которая буквально раскалывала его череп. Винчестер перевернулся на живот и уже сто раз проклял себя за то, что так напился. В голове стоял неприятный похмельный гул, мешая думать. О Боже, и что он вчера натворил?! Чертова амнезия… Так, давайте по порядку… Хм-м… Пиво, потом виски, благодаря Дину. Затем посиделки у телевизора с Габриэлем. А что дальше-то? Уснул? Да, так и было, вроде. Вот только сон какой-то… странный был… поцелуи с Габриэлем? Ох-х-х… Сэм потер переносицу. Он ненавидел провалы в памяти, особенно если потом узнаешь о себе много нового. Подождите, а если это был не сон? Габриэль, телевизор, комната, испуганные золотисто-медовые глаза… ОН ЧТО, ЛЕЗ К ГАБРИЭЛЮ, МАТЬ ВАШУ?! «Блядь!» — резко сев на кровати, выругался про себя Сэм. Нужно было думать, как выкручиваться из столь нелепой ситуации, но все мысли сводились к поцелую. Сэм плохо его помнил, но помнил ощущения, которые губы архангела принесли ему. Но Габриэль отключил Сэма и, значит, чувств к нему не имеет. Или имеет?.. Может, он просто не хотел этого? Улететь Габриэль не мог, а Сэм, дурак, прижал его к стене, и куда ему было бежать?! Конечно, Габриэль поступил правильно, провалив Сэма в сон. Хорошо, что сил хватило, неизвестно, что еще Сэм мог сделать. Чё-ё-ё-ё-ёрт, какой же он дурак! Винчестер встал, немного пошатнувшись, и поплелся на кухню. Вставать-то надо. И где там были таблетки от головной боли? Габриэль уже ждал Винчестера. Он сидел на столе и, покачивая ногами, сосал леденец. Нет, перестань. Глаза Габриэля были прикрыты, чтобы в полной мере получать удовольствие от сладости. Сэм внимательно следил за уверенными движениями губ архангела. То, как Гейб медленно и старательно облизывал леденец юрким языком, а потом аккуратно вбирал его в рот целиком. Или же только верхушку, сладко причмокивая, от чего у Сэма разыгралась настолько пошлая фантазия, что он сам покраснел и поспешил стереть все образы из разума. Габриэль — архангел все-таки. И именно поэтому, кажется, он успел прочитать мысли охотника. Безмятежность на его лице резко сменилась удивлением, а затем заигрывающей улыбкой. Сэм напоминал помидор. — Ну и долго ты будешь там стоять? — поинтересовался архангел, не отрываясь от своего занятия. — Э-э-эм… Габриэль, послушай… я… прости меня… — Сэм понимал, что поступил неправильно по отношению к Габриэлю. Было отвратительно и нечестно с его стороны принуждать Габриэля, и даже нетрезвое состояние не оправдывает действий Сэма. Но Сэм любил архангела, и чувства было уже незачем скрывать. Винчестер решил, что будет правильней во всем признаться. И будь, что будет! Горькая правда лучше блаженного неведения. Слегка приблизившись, Сэм заметил, как напряглись плечи собеседника. — За что? — спросил Габриэль, как ни в чем ни бывало. Но внутри его грызло отчаяние, все частички его архангельской благодати стремились быть как можно теснее и ближе к Сэму. Архангел хотел быть рядом, забыться в поцелуях, обнимать каждую клеточку своего самого любимого и самого дорогого человека!.. Но вернемся к реальности. Этого не произойдет. — Я вроде как целовал тебя вчера… — Габриэль посмотрел на Сэма, стоящего в шаге от него, и понял, что забыл стереть ему память, — и… Габриэль, послушай, я хочу чтобы ты знал, — на секунду Сэм остановился, чтобы глубоко вздохнуть, — я люблю тебя, но никогда не хотел действовать без твоего согласия. Вчера я был пьян и… — чупа-чупс выскользнул из руки архангела. — Сэм? — перебил его с ошарашенный Габриэль, — ты что?.. ты действительно… любишь меня? — Ну… да. Да, в общем-то, да, — подтвердил Винчестер, больше всего на свете желая провалиться сквозь землю. Габриэль отрывисто дышал, пытаясь привести разлетевшиеся, словно листья в ураган, мысли. — И как давно? — Не знаю. Я не помню конкретного момента, когда влюбился. Кажется, это было целую вечность назад… — Габриэль смотрел на него, широко распахнув глаза, и не верил своему счастью. Это просто невозможно! — Я, пожалуй, пойду, — не желая больше терпеть позор, удрученно прошептал Сэм. — Стой! — на выдохе сказал Габриэль и, резко притянув к себе охотника за воротник рубашки, прижался к его губам нежным поцелуем. Сэм, не сразу поняв, что происходит, стоял как вкопанный, но потом с радостью отдался процессу. Габриэль, почувствовав, что Сэм робко отвечает, улыбнулся сквозь поцелуй и обнял руками его шею, обвивая ногами талию. Сэм, перестав изображать истукана, зарылся в волосы архангела и, немного оттянув их назад, получил блаженный вздох. Они так долго ждали этого момента и так отчаянно мечтали. Каждый представлял, как прикоснется к чужим губам, сплетая языки в бешеном танце, и не один, а миллион раз. Ни Габриэль, ни Сэм не сомневались в том, что происходило, а благодать и душа искрились чистой искренностью и невероятным счастьем. Воздуха катастрофически не хватало, но разорвать поцелуй никому не хотелось, и они терпели, терпели до конца. Когда голова закружилась от нехватки кислорода, Габриэль, чуть отстранившись для глотка воздуха, пробежался пальцами по спине Сэма, вызывая у того приятную дрожь, и посмотрел на него. Волосы Винчестера были взъерошены, губы припухли и покраснели от поцелуя, глаза блестели ярким огоньком, и, черт возьми, парень выглядел очень сексуально. — Сэм… я люблю тебя… — жадно глотая воздух, сказал Габриэль. Возможно, отношения между ангелом и человеком неправильны, но им плевать на эти предрассудки. Любовь — вот что ими движет. И она не угаснет никогда, даже если один из них умрет. Они придумают, они найдут способ спасти друг друга, и ничто не заставит их расстаться, даже если сам Бог будет вершить судьбу. Они узнают друг друга из миллиардов других людей. Пусть даже если перед Сэмом будут стоять сотни копий Габриэля, он всегда будет знать, где настоящий. Любовь настолько сильна, что может поймать в свои сети архангела и человека. И они ни за что никогда не перестанут любить.