Как я влюбился

Утром, выйдя из комнаты, они устремились на кухню. Там их уже ждал Дин, жующий сэндвичи с беконом. За эти несколько дней они ни разу не выходили из комнаты. Старший брат беспокоился и стучал в комнату Сэма, но тот лишь бормотал что-то о работе и нехватке тишины. В общем, Дин решил не трогать его, но исчезновение архангела и брата одновременно как-то подозрительно настораживало. Благо, стены в бункере толстые и есть шумоизоляция. Пара открыла много новых возможностей, например, регенерация: кровь партнера заживляла более глубокие раны другого. Или же то, что Сэм практически не нуждался в еде и воде, так как часть благодати Габриэля находилась в его душе. А часть души- в благодати. Оба были счастливы до жопы и знали- это еще не все возможности. — Да-да, Габриэль, блинчики. Успокойся! — фыркнул Сэм. Габриэль буквально с самого пробуждения начал верещать о блинчиках, которые, по его словам, Сэм готовил невероятно вкусно, на что сам Винчестер только улыбался. — Сэм, они прекрасны! Ты просто обязан теперь готовить их мне каждое утро, — улыбаясь, сказал архангел. — Утречка, Сэмми. А чего это ты такой веселый? — поинтересовался старший Винчестер, глядя на подозрительно довольные лица брата и архангела. — Привет. Да так, ничего. Сон хороший, — отозвался Сэм, поджаривая блинчики. — М-м-м… — не поверил брату Дин. Поставив тарелку блинчиков, тосты с авокадо и яичницу на стол перед Гариэлем, Сэм поцеловал его в щеку и сказал: — Приятного аппетита, любимый. Дин подавился беконом. — Что?! — Ах, да, совсем забыл! Дин, мы с Габриэлем теперь встречаемся, — отломив кусочек тоста, проговорил Сэм. Габриэль, с удовольствием уплетавший любимые блинчики, только кивнул. — Сэм, ты что, шутишь? Нет, это исключено, я не разре… — Дин замотал головой, пытаясь образумить брата, но был прерван им: — Твое мнение меня не интересует, Дин. Я люблю его. На этом все, — Сэм утянул у Габриэля блинчик, с удовольствием съедая его. — Да это… да вы… да я тебе… — Дин не мог подобрать слов для протеста. Он был зол. Новость о том, что его брат и этот ненормальный архангел теперь встречаются, была такой же внезапной, как и то, что его мнение брату неинтересно. — Повторяю еще раз: разговор. Окончен, — уже низким рыком сказал Сэм. «Сэм, не надо», — мысленно попросил его Габриэль, наблюдая, как лицо старшего Винчестера исказилось злостью. «Все хорошо. Не волнуйся», — ответил Сэм и мягко улыбнулся. — Сэм! Он ужасен! Как ты мог на это поддаться?! Это тот, кто убивал меня раз за разом, издевался над нашими жизнями! И даже если он один раз помог, это не значит, что ему можно доверять и он святоша! Сэм, я твой брат, послушай меня! — сорвался на крик Дин, ударив кулаком по столу. «Сэмми, нет», — попытался остановить Сэма Габриэль. Но было уже поздно. Глаза Сэма вспыхнули яростью, и уже было видно, что он сдерживал себя. Никто не имел права оскорблять его архангела. Даже его брат, который мало того, что не принял его выбор, так еще и на угрозы перешел. — Дин, если ты еще хоть раз назовешь Габриэля ужасным или оскорбишь, я тебе обещаю, не будет у тебя больше брата, — голос Сэма был ровным и спокойным, но за этим мнимым спокойствием скрывалась опасная буря. — Сэм, ты что такое говоришь…- Опешил старший Винчестер. — Дин, я все сказал. Или принимаешь мой выбор, или идешь к чертовой матери. Тебе ясно? — Дин, поняв, что до Сэма сейчас не достучаться, вышел из кухни. Ничего, потом сам придет. Обидется, перебесится и успокоится, как и всегда. — Сэм, не нужно было так. Он все же твой брат, твоя семья, — сказал Габриэль, кусая еще один блинчик. — Я знаю. Но ты тоже моя семья, и я люблю тебя. Нам никто не сможет помешать, даже мой брат, — ответил Сэм, усаживаясь обратно за стол. — Спасибо… Я тоже люблю тебя, — улыбнулся архангел. — Тебе незачем благодарить меня, — улыбнулся в ответ Сэм. И кажется, Габриэль обрел не только любовь. Он обрел настоящую семью.