Unbroken

      Чанёль не верил своим глазам. В один момент он растерял всю свою бдительность и умение разговаривать. Альфа просто застыл возле своего рабочего стола, взглядом изучая омегу, который так и стоял на пороге его кабинета. Здесь не могло быть ошибки. Это действительно был Бён Бэкхён. Тот самый мальчишка, живущий практически по соседству. Младший брат его хорошего друга. Один из самых красивых и милых омег их района, как тогда шутили подростки. Гордый и заводной парень, который всегда выходил сухой из воды и умело играл на выдержке многих альф из их компании. «Самая настоящая конфетка» — в голове Чана сразу вспылили разговоры из того времени, когда все они были совершенно другими, очень молодыми и наивными.              Как и тогда, сейчас Бэкхён был привлекательным — плавные черты лица, аккуратный носик, выразительные глаза, обрамленные длинными ресницами, алые слегка пухлые губы, красивая тонкая шея с легкой россыпью родинок на светлой коже. Он всегда выглядел, как произведение искусства, о чем знал и чем гордился, дразня старших альф. Тогда они только и гадали, кому может достаться такой строптивый омега, мысленно желая этому несчастному выдержки, хотя и понимали, что за такую красоту многое можно отдать.              Тем не менее, сейчас Бэкхён, пусть и не потеряв свою миловидность, выглядел как-то совсем по-другому. Чанёль даже спустя столько лет помнит игривую искру в глазах Бёна, такую живую и яркую. Не зря говорят, что глаза — отражение души; а душа у омеги была яркая, наполненная звонким, как колокольчик, смехом и невероятным изяществом кошки, хотя по натуре Бэк походил на лису. Только сейчас взгляд омеги напротив пугал — холодный и какой-то туманный. У альфы внутри было такое чувство, будто он и знает этого человека, но в тот же момент понимает, что это кто-то другой. Словно внутри что-то подменили.              Бэкхён, подобно Чанёлю, рассматривал друга детства, чувствуя всю иронию судьбы. Только вот долго смотреть на альфу было выше его сил, поэтому омега позволял себя разглядывать, как на витрине. Взгляд того был колким, хоть и омега не видел никакого презрения или нахальства в свою сторону от Пака. Видимо, тот тоже не рассчитывал на такую встречу?              — Отец? — неловкое длинное молчание разорвал Лухан, который внимательно наблюдал то за одной стороной, то за другой, как-то совсем обходя вниманием юного альфу напротив. — Отец, ты знаком с мистером Бёном?              — Хань, иди домой, ладно? — Ёль будто вернулся к жизни, заговорив, как обычно, спокойным дружеским тоном. — Я тут утрясу все дела и приеду.              Как бы младшему омеге не хотелось всё узнать, но спорить с отцом Лухан не собирался. Поднявшись на ноги, блондин попрощался и быстро покинул помещение. За последние несколько минут на него и так свалилось слишком много новой информации, которой вполне хватит до прихода отца, чтобы занять голову логическими цепочками. Более детальную информацию он всегда успеет узнать, а мешать взрослым решать дела, как уже усвоил Лу на своём не очень приятном опыте, лучше не стоит.              — Ты прости. — неожиданно стушевался Пак, прося Бэкхёна присесть. Когда тот опустился на диван поряд с младшим альфой, который даже бровью не повел на это движение, Чанёль продолжил: — Получается, Сехун твой сын?              — Да.              «Не верю.» — хотелось возразить сержанту, но сходство между папой и сыном были на лицо. У Бэкхёна действительно шестнадцатилетний, почти взрослый сын.              — Чанёль, ты можешь уже наконец-то рассказать, что случилось? — вздыхает Бён, понемногу приходя в себя. Худшее уже, наверное, позади.              — Да, конечно. — альфа вернулся к своим обязанностям и, оставляя личное на позже, сел за свою рабочий стол, притянув ближе какие-то бумаги. — Если говорить кратко, это небольшое хулиганство и драка с одним альфой из его школы. Родители того мальчишки решили не писать заявление и, хочу отметить, Сехуну в таком случае просто повезло. Вообще не понятно, как он совсем не пострадал, в отличии от своего «партнёра».              Чанёль видел, как омега, слушая параллельно его, смотрит на сына, акуратно прикасаясь к согнутой спине и поглаживая. Бэкхён пытался взглянуть тому в глаза, явно чтобы не отчитать, а приободрить и дать понять, что всё будет хорошо. Только младший на него даже не смотрел, кусая губы. Интересно, ему не стыдно за свое поведение? Подросток ни слова ему не сказал во время пребывания здесь, только сказал связаться с папой. С Бэкхёном.              — Знаешь, ничего серьёзного в этом нет. — продолжал свою речь полицейский. — Но, согласно протоколу, проигнорировать это я просто не имею права, поэтому регулярно, например, раз в неделю, я, как ответственный за это дело, буду вынужден проверять, как в вашей семье идут дела и что наблюдается за Сехуном. Хочу спросить, подходит ли такой вариант чисто из-за наших прежних… Отношений. Но, Бэкхён, пойми — у тебя просто нет выбора.              Казалось, к Бён немного уже пришёл в себя, становясь всё более спокойным и безэмоциональным, хотя альфа явно чувствовал волнение за сына. Но родители все такие — каждый переживает за свое чадо, желая только лучшего и переживая их боль сильнее своей. Видно, что тому сложно было принять такое решение, но Бэкхён поднял взгляд на Пака и кивнул, соглашаясь с текущим положением дел. Альфа же продолжил уточнять некоторые детали, что касались этих визитов, хоть как-то подключая Сехуна к разговору, ведь стыдно должно быть такому взрослому парню, за которого его же расписание рассказывает папа! Пусть младший и отвечал без особого энтузиазма, но уже хотя бы не пытался игнорировать присутствие старших. Их разговор прервал звонок на телефон омеги. Как оказалось, его машина уже готова и можно даже сегодня её забрать. Бён мог бы плюнуть на это, но транспортное средство всегда нужно, особенно сейчас.              — Бэк, если тебе нужно добраться до мастерской, я могу по…              — Не стоит. — с ходу прерывает Бэкхён поднимаясь. — Если это уже всё, мы тогда поедем домой. Мне нужно взять кое-какие документы, так что не сегодня.              Старший только кивает и омега прощается, что дублирует и Сехун, после чего они выходят из кабинета, оставляя Ёля одного. Полицейский так, наверное, и не узнает, что омеге не нужны были никакие документы, а поехал он домой вместе с сыном, чтобы проследить, что тот действительно добрался домой, как и не узнает, что сам Бён вернулся домой когда часы перевалили за полночь. Сам же Чанёль чувствовал тупую боль внутри, которая сжимала сердце с легкими. Не такой должна была быть их встреча спустя долгих 17 лет.

***

      Ночная темнота дома нисколько не пугала Бэкхёна. Если когда-то он и боялся отсутствия полной картины ночью, то теперь темнота стала скорее подругой, которая разделяла з Бэком все его тревоги и негативные мысли. Сколько слёз она видела и сколько страшных мыслей ей приходилось слушать, когда омега был брошен судьбой и, казалось, всем миром. Наверное, теперь Бён не боится ничего, кроме как темы, которая касалась сына. Сехун ведь и был его миром.              Бэкхён уже битый час сидел на дивне в гостиной, смотря то ли на выключенный телевизор, то ли в окно, что было позади и сквозь которое в комнату попадала хоть какая-то полоска тусклого света от уличных фонарей или изредка проезжающих машин. Омега думал, что сегодня его обычная жизнь дала трещину. Хотя бы ли она вообще когда-то идеальной? «Была.» — сам себе отвечает Бён, вспоминая, как когда-то ему один маленький альфа дарил ему его портрет, нарисованный разноцветными карандашами, как неожиданно находил на кухонном столе цветы из клумбы, которая была возле порога их дома, как, слегка шепелявля, ему говорили: «Ты самый лучший!».              В какой момент всё изменилось? Бэкхён не знает. Просто однажды Сехун вырос, стал слишком молчаливым и всё больше отдалялся от единственного родителя. Чем старше альфа становился, тем больше он отрывался от Бэкхёна, который, ничего не понимая, продолжал попытки вернуть расположение сына. Но не получалось. Всё чаще он где-то пропадал, на звонки не отвечал, а сообщения даже не читал. Омега радовался хотя бы тому, что возвращался Сехун трезвый и полностью вменяемый.              Мужчина не отрицает того, что причиной этого может быть и то, что произошло в Корее, когда Бэкхён был совсем подростком. Но омега раз за разом обещал себе забыть всё это время, просто вычеркнуть из своей памяти, будто этого всего не было. Иногда ему самому смешно от этих мыслей, ведь ошибки прошлого даже сейчас контролируют его. Тем не менее, у омеги неплохо получалось жить в такой иллюзии. Только сегодняшний день разрушил всё, что Бэкхён так бережно строил годами. А всё из-за появления в его жизни одного человека.              Пак Чанёля.              Глупо винить его в чем-то, ведь альфа здесь совсем не причем. Тем не менее, сейчас он вскрыл всё то, что так долго прятал Бён — воспоминания, моменты из прошлого, когда море казалось по колено, а желание найти приключения было 24/7. Чанёль ни в чем не виноват, просто с его образом пришло на память всё то, что омега пережил в Корее 17 лет назад. Пак стал ключом, открывающим подсознание Бэкхёна со всеми грехами и проблемами.

***

      Замешательство от этой встречи чувствовал и Чанёль. На следующий день, придя домой пораньше и застав пустой дом, альфа развалился на диване. По телевизору шёл какая-то развлекательная программа со звёздами Голливуда, но Пак даже не вникал в суть их разговоров, постоянно размышляя о чем-то своем. Конечно, он не мог выбросить из головы Бэкхёна, которого он раньше знал так хорошо, а теперь возникает чувство будто он и не знал этого омегу вовсе. Что же, в конце концов, случилось с ним за эти годы, что он оказался в Америке?              Поток мыслей прервал хлопок входной двери, оповещая, что Хань вернулся с занятий. Омега на ходу скинул джинсовую куртку, оставаясь в ярко-оранжевой кофте и прошёл в гостиную, таща за собой рюкзак. Он поздоровался с отцом и присел рядом, вытягивая из сумки свой ноутбук, на котором было множество наклеек с персонажами Марвела, между которыми не в тему были какие-то непонятные мотивирующие цитаты.              — Зачем с собой брал? — кивая на девайс, спрашивает Чанёль и наблюдает за тем, как сын что-то активно ищет в папках на рабочем столе.              — Да так. У нас школьный проект. Вот угораздило попасть в одну группу с Джеймсом. Таких тупых омег я ещё не видел, ей Богу, словно у него вместо мозгов один силикон. Нужно ведь как-то спасать свою оценку, чтобы окончательно не прогореть с этим всем делом.              Альфа усмехается, ловя себя на мысли, что Лухан у него, пусть и кажется совершенно несерьезным, снимая на телефон всё, что видит, на самом деле очень умный и хитрый. Ёль узнает в нём свою кровь и смекалку, а это, наверное, для каждого отца самая важная вещь, особенно, если ты отец-одиночка.              — Слушай, — опять начинает омега, отставляя ноутбук в сторону. — Ты, наверное, уже это знаешь, но Сехун учится в моей школе и всего лишь на год младше меня. Никогда бы не мог подумать, что он сын мистера Бёна.              Тем не менее, Хань никогда не умел делать плавный переход между темами, заставая родителя врасплох, хотя, честно говоря, Чанёль ждал этого. Лухан столько времени до этой роковой встречи рассказывал о том, какой этот мистер Бён хороший и приятный, с невероятным талантом к готовке и очень красивой улыбкой. Так почему в участке альфа видел разбитого и потерянного омегу? Ёлю хотелось поговорить об этом с кем-то, а Лухан отлично подходит для этого.              Они идут на кухню, чтобы приготовить ужин. Чаще всего готовкой занимается омега, ведь сам Чанёль очень занят, особенно если выпадает ночное дежурство. Такие моменты, как сейчас — настоящая редкость. Блондин неспешно вытягивает нужные продукты из холодильника, попутно давая указания отцу, что делать. Тот не возражает, лишь с интересом наблюдает за сыном и между прочим ловит себя на мысли, что его Хань уже совсем взрослый и очень самостоятельный.              — Так получается, что ты с мистером Бёном были знакомы раньше? — снова рушит тишину Лу, притягивая к себе доску для нарезания и нож. — Это было похоже на встречу после долгой разлуки.              — Ну так ведь 17 лет не виделись. Мы с Бэкхёном были знакомы с самого детства. Он был младшим братом моего хорошего друга. Знаешь сам, как дети часто бегают друг к другу в гости, да и ещё, когда их мама куда-то ехала по срочным делах, она всегда оставляла Бэкхёна на Хакёна, и тогда ему приходилось брать младшего брата с собой на улицу, чтобы погулять. Помню, сначала это было так неловко.              — А потом легче стало? — удивился Хань.              — А потом Бэкхён вырос. — засмеялся альфа. — Ты даже представить не можешь, какой у него язык колкий был. Ты ему слово, а он тебе — десять, да и ещё так умело, что и нечего в ответ сказать. Когда нам было уже где-то по 15-14, то уже альфы начали присматриваться к омежкам и были все прочие прелести этого периода и тогда Бэк перестал гулять с нами, найдя себе компанию омег, но мы тесно общались между собой. Часто гуляли одной большой компанией, но там Бэк был явным лидером.              — Серьезно, что ли? Неужели он тогда был такой батарейкой? — омега отставил готовку в сторону, уже полностью концентрируясь на разговоре. Интересно же знать, как жили подростки в то время.              Чанёль и сам снова окунулся в то замечательную пору, во всех красках рассказывая о том, как тогда они любили коротать время. Пак рассказал о частых поездках вместе куда-либо, о разных мелочах, но сейчас всё касалось только Бэкхёна. Мужчина рассказал о том, что Бён выделялся среди остальных только одним своим взглядом — глубоким и чарующим, этим глазам хотелось верить, но у омеги всегда был какой-то подвох. Бён любил яркие одежды, сладкие духи, летнюю жару, апельсины и карамельное мороженное. Он всегда держался гордо, но никогда не терял головы в нужные моменты. Он всегда был сильным и независимым, но иногда можно было разглядеть тонкую натуру внутри, что показывалась в глазах, стоило Бёну взглянуть на яркий закат, что отражался в водной глади и играл приятными нежными цветами со светлой кожей омеги. Бэкхён был, наверное, самым желанным омегой в глазах большинства альф. Он был настолько живым, что к нему тягнуло магнитом. С этим невозможно было сделать ничего.              — Подожди. — вдруг прервал рассказ отца Лухан. — А столько лет разницы между вами?              — Мы с Хакёном были ровесниками, а от него Бэк младше всего на два года. — нахмурил брови мужчина, припоминая, казалось, такую простую вещь.              — Подожди. — опять повторил свое любимое слово Хань, серьезно что-то высчитывая в уме. — Если тебе уже 36 лет, то получается, что мистеру Бёну 34. При этом его сыну почти 17… Тогда получается, что он родил в 17 лет?              — Получается, что да. Тем не менее, я бы не спешил делать выводы. В любом случае, я собираюсь завтра навестить их, что входит в мои обязанности, а заодно поможет узнать, что такое стряслось в жизни Бэкхёна. Я не могу бросить его сейчас.              «Не так, как случилось это тогда.» — в мыслях добавляет альфа, снова возвращаясь к готовке, только теперь уже в полном молчании. Хань получил свою дозу информации и, видя глубокую задумчивость отца, решил не тревожить его сегодня лишними вопросами, а о Сехуне он спокойно может узнать в школе, например, у того же сплетника Джеймса, который знает всех и вся. Сейчас же Лу искренне надеялся, что в жизни мистера Бёна всё будет хорошо и помощь отца ему будет нужна в каких-то мелочах, которые совсем не имеют отношения к чему-то особо проблематичному и связанному с криминалом, особенно если эти проблемы будут связаны с его сыном. В ином случае Лухан самостоятельно поговорит с этим проблемным подростком, доступно объяснив, что нет в мире хуже наказания, чем иметь такого ребёнка. Хань тоже не лыком шит, к тому же он воспитывался альфой-полицейским и предпочитает роли хорошего полицейского именно роль плохого.

***

      На следующий день, как и планировалось, Пак вместе с несколькими полицейскими патрулировал город. По правде говоря, такая работа, как ни странно, была наименее проблематичной и не чувствовалось никакого давления со стороны тонны бумажек, которые лежат аккуратной стопочкой на столе и ждут, пока кто-то их прочитает и разберет. А так можно было понаблюдать за жизнью города, которая всегда кипела, а так же практически в неформальной обстановке насладиться общением с другими полицейскими, пока они раз за разом проезжают широкие улицы, изредка где-нибудь останавливаясь.              По концу смены Чанёль вернулся в участок, чтобы забрать нужные документы и отправиться к Бэкхёну — пусть патрулирование и закончилось, но рабочий день всё ещё продолжался и навестить Сехуна с папой просто входит в обязанности альфы. Обычно Пак не любил таких визитов, ведь в такие моменты он особенно сильно нуждался в проявлении своего таланта психолога и переговорщика, что всегда вызывало некие сложности, а всё из-за работы с совершенно незнакомыми людьми. Сложно найти подход к тому, кого ты видишь если не первый раз, то один из первых, как это в большинстве случаев бывает. Сейчас успокаивало хотя бы то, что Бэкхёна он знал достаточно долго, пусть и на некоторое время потерял с ним связь.              Только вот стоя перед дверью частного дома Бёна, альфа ловит на мысли, что всё-таки он переживает. Ёль всегда думал, что он смелый и достаточно прямолинейный человек, только вот сейчас было непонятное чувство тревоги внутри. «Нормально ли это вообще?» — раздраженно хмыкает альфа и, не теряя и минуты больше, нажимает на звонок. Дверь практически сразу открывает Бэкхён, который не мог не заметить полицейский джип возле своего дома.              Бэкхён выглядел крайне по-домашнему: простая белая футболка, поверх которой была клетчатая рубашка и светлые, слегка растянутые джинсы. Омега был чем-то похож на подростка, но холодность в глазах его слишком выдавала. Без лишних слов Бён отошел от дверей, пропуская полицейского в дом. Внутри было прохладно, наверняка, из-за раскрытых настежь открытых окон, но так отчетливее чувствовался запах омеги — легкий шлейф полевых цветов, который ни чуть не заглушал более терпкий запах Сехуна.              — Проходи в гостиную. — Бэкхён закрыл дверь за гостем, указывая в сторону упомянутой комнаты. — А я пока Сехуна позову. Тебе ведь сначала нужно с ним поговорить, так?              Здесь был большой диван с такими же креслами по обе стороны от него, небольшой кофейный столик, напротив — плазменный телевизор, который хорошо вписался в свободное пространство между широкими окнами с нежно-лиловыми занавесками, которые были в тон мягкому ворсистому ковру, что стелился под диваном и большей частью центра комнаты. Сзади находился книжный шкаф с несколькими тумбочками возле него. Они была заставлены разными мелочами, среди которых Пак успел заметить несколько рамок с фотографиями. Напротив входа в гостиную был ещё один дверной проем, правда, без двери, что вёл на кухню. Комната, по мнению альфы, была самой обыкновенной, здесь не было ничего такого, что говорило об уникальности или о чем-то подобном, но здесь было уютно. Бэкхён всегда любил комфорт, вспоминает Чанёль. Он любил, когда всё аккуратно убрано, а вокруг всё дополняет друг друга, создавая особенную атмосферу. Чувствуется, что омега хотел сделать этот дом комфортным, и это у него действительно получилось. Но самым интересным здесь, по мнению альфы, были фотографии — они могли рассказать хотя бы что-то, что упустил за столь длительное время Чанёль. Он хотел подойти ближе к комоду с фотографиями, но в этот момент со второго этажа спустился младший альфа, который сухо поздоровался с мужчиной и уселся в одно из кресел. Следом пришёл и Бэкхён, который вскоре присел возле Пака, внимательно слушая полицейского.              Наверное, всё присутствующие здесь, в том числе и Сехун, понимали, что такие визиты чистая формальность и ни к чему она не приведёт без желания виноватой стороны выправиться. Чанёль спрашивал о мелочах: какое у него расписание, как дела в школе, нет ли там никаких конфликтов, есть ли какие-то планы на ближайшее будущее. Паку было неловко всё это спрашивать у альфы, чей папа был его хорошим другом детства и который сейчас сидел по левую руку от него. Сложно верилось, что у Бэкхёна действительно есть сын, хотя и сам Ёль не лучше — его Хань почти на год старше Сехуна. Кто бы мог подумать, что жизнь повернеться именно так и что дороги сведут Чанёля и Бэкхёна здесь, в Портленде, да и ещё при таких обстоятельствах. Насмешка судьбы? Расплата за прошлое? Новый шанс построить жизнь так, как должно было быть с начала?              Бэкхён, как и Пак, совсем не понимал этого. Странно было вот так вот сидеть и выслушивать наставления Чанёля, у которого когда-то в голове ветер гулял. Однако, сейчас омега не чувствовал давления или волнения, как это было сегодня утром, из-за чего Бён остался дома, не желая на работе пугать своим видом работников и клиентов. Хотя, казалось, чего здесь переживать. Тем не менее, этого мужчина не мог объяснить даже себе. Возможно, это было эдакое ожидание встречи, которую в каком-то плане можно назвать даже долгожданной, но нужной ли?              Разговор плавно подходил к концу, ведь у старшего альфы явно кончались вопросы, а Сехун как-то слишком спокойно отвечал буквально на всё, даже и не скажешь, что подросток приносит проблемы и оказался не просто так в полицейском участке. Чанёля хватило ещё на минут 15, после чего он отпустил младшего в комнату. Сам он остался сидеть неподвижно, впрочем как и Бён. Разговора было уже не сбежать.              — Может, хочешь чаю или кофе? — весьма гостеприимно, но без улыбки, спросил омега, когда Пак наконец-то повернулся в его сторону. — Я ведь знаю, что ты просто так не уйдешь.              — Кофе, если не сложно.              Омега исчез на кухне, оставив Ёля в полной тишине и собственных мыслях. Пока Бён гремел чашками и включал кофемашину, альфа решил посмотреть на фотографии, чтобы не надумать лишнего. Их было всего несколько, но каждая будто передавала частичку своего тепла. Вот фотография, где мама Бэкхёна, Бён Сунан, бережно обнимает малыша — скорее всего, Сеухна — которому и годика, наверное не было. Бэкхён удивительно напоминал женщину, со временем это стало ещё более заметно. Слева от этой фотографии был снимок, сделанный, судя по дате внизу, несколькими годами позже, где Сехун протягивает своему папе букет полевых цветов. Чанёль улыбнулся, взяв фоторамку в руки. Такие яркие оранжевые, закатные цвета шли Бёну и всегда ассоциировались с омегой — такие же теплые, волшебные, но такие недостижимые.              — Это фотография сделана на ферме наших друзей, когда Се было 4 года. — из-за спины альфы выглянул Бён, напугав первого своими бесшумными шагами. Чанёль обернулся и увидел омегу с подносом, что с улыбкой смотрел на фотографию.              Бэкхён впервые улыбнулся, пусть она была легкой, но зато такой искренней, что взрослого альфу это выбило из колеи. А омега тем временем вернулся к дивану. На кофейный столик опустилась ароматная две чашки — кофе для альфы и фруктовый чай для Бёна — и глубокая тарелка, наполненная домашним печеньем. В комнату проникали последние лучи солнца, а в воздухе витал аромат свежего кофе, домашней выпечки и природного запаха Бэка. Мужчина оставил фото на комоде и вновь подошёл к дивану, где уже устроился омега.              — Думаю, нам есть о чём поговорить. — не зная чего начать, сказал Пак.              — Наверное.