Unbroken

      Они сидели уже добрых минут пять и всё так же молчали, сконцентрировавшись каждый на своём. Бэкхён совершенно спокойно смотрел в окно, придерживая чашку с фруктовым чаем возле губ, но не отпивая. Чанёль про себя усмехался, пытаясь как-то подавить в себе чувство неловкости. И всё же это было странно — будучи знакомыми с самого детства, они впервые встретились за последние 17 лет; за это время могло столько всего произойти, хорошего и плохого, с чего бы они могли вместе посмеяться или, наоборот, поддержать друг друга. Но они просто молчали, будто и не знакомы вовсе, стирая из памяти моменты из далекого прошлого, где они вместе проводили время, смеялись над нелепыми шутками, катались на роликах, разбивая колени, гуляли до ночи, получая потом нагоняи от родителей.              Сердце альфы сжалось от приятных воспоминаний, но они быстро исчезли, растворяясь в нынешней реальности. Теперь Бэкхён казалася практически чужим. Пусть омега по-прежнему дарил уют и тепло только одним своим видом, но он казался уж слишком далеким. Хотя и сам Чанёль не хило изменился за это время, его жизнь изменилась практически до неузнаваемости. Кто бы мог подумать тогда, в детстве, что в будущем всё так круто измениться, хотя вряд ли тогда они думали о том, что будет даже через год. Они жили мгновением. И некоторые из них выкинуть из памяти невозможно, ведь они слишком дороги, пусть порой и запретны и сладки.              Сейчас же они понимали, что нужно поговорить. Им не нужно строить между собой новые барьеры, а хотя бы попытаться разрушить старые. Только перешагнуть через себя было слишком сложно. Сложно рассказать, что творилось в жизни до этого момента. Бэкхён внутренне разрывался. Он не сможет выставить альфу за дверь, но и поделиться своей историей было чем-то непосильным. Тем не менее, молчание давило, заставляя в душе дрожать от каждого шороха рядом. Это слишком непривычно для них.              — Так получается, что Хань твой сын? — не в силах сидеть в молчании, спрашивает Бён и бросает короткий взгляд на альфу.              Тот видит слабый интерес в глазах напротив. Паку становится немного стыдно, ведь до этого вопроса, он сам часто в голове прокручивал информацию, что Сехун — сын Бэкхёна, так почему он даже на минуту не задумался над тем, что Бёна заинтересует наличие у альфы такого взрослого сына. Омега ничего не знает о том, что было, почему он внезапно пропал и что было дальше. Они были в полностью равных условиях.              — Мой. — только вздыхает мужчина, устало потерев глаза. — Только мне порой кажется, что он меня больше за товарища считает или сожителя. Когда-то в детстве он вообще считал, что я сосед. Он ведь тогда с моим отцом жил в Южной Каролине, в Чарлстоне, пока я… учился. А когда приезжал, то совсем не реагировал, как на родителя.              Альфа понимал, что Бэкхён, пусть и сам согласился с необходимостью поговорить, но что-то останавливало омегу. Чанёль пусть ничего и не понимает, но то, что Бён не настаивал на том, чтобы он покинул дом сразу после разговора с Сехуном, уже что-то значило. Бэкхён верит ему. Не хотелось, чтобы это доверие пало под натиском Пака. Не в этот раз. Сейчас, наблюдая за тем, как омега с почти детским непониманием и растерянностью смотрит на альфу, заставляет его улыбнуться. Такой живой Бэкхён нравился ему больше.              — Не говори так. Он очень любит тебя. Стал бы он приносить тебе обед или ужин просто на работу, если ему было бы он считал тебя сожителем? Тем более мое кафе далеко находится от полицейского участка. — Бэкхён улыбнулся про себя, оставив чашку на столе и закинув голову на спинку дивана. — Кто бы мог подумать, что ты вообще будешь работать полицейским…              Перед глазами снова картинки из их юности. Каким же Пак Чанёль был доставучим! Его было много всегда и везде, что иногда приносило так много проблем. Сколько безумных идей они воплотили в жизнь, а сколько так и осталось в планах. В дополнение к этому альфа не был очень спортивным, а из-за легкой худощавости казалось, что его может снести потоком сильного ветра. Но, естественно, подросткам это всё только казалось, и на самом деле внутри Ёля был удивительный нескончаемый запас силы и энергии. Тем не менее сейчас перед омегой сидел сильный мужчина с плавным рельефом мышц, способный всем своим видом сказать, что с ним шутить не стоит. Теперь Пак полицейский, серьезный, собранный и, главное, законопослушный. Бён никогда не интересовался органами правопорядка США, но даже он знает, что чтобы работать здесь в полиции нужно как минимум иметь американское гражданство и специальное образование. Как бы там ни было, но это полный комплект сложностей и задач.              — Я даже не предполагал, что могу быть полицейским. Если бы не отцовское воспитание в 19 лет, то кто знает, чем бы всё это закончилось.              Чанёлю сложно вспоминать этот период, когда мир взрослого парня перевернулся с ног на голову и все его прежние устои были разрушены. Порой юношеская ветреность в голове, желание приключений и ощущение молодости и вседозволенности играет в злую шутку с молодыми людьми, особенно с альфами. В своей жизни Пак сделал всего 2 большие ошибки, которые изменили его привычный мир.              — Как так случилось? — спрашивает Бён, наблюдая за альфой и сам не понимает, чего именно касается этот вопрос: почему Пак работает в полиции, какие эти «методы воспитания отца Чанёля» или о последней встрече перед неожиданным исчезновением альфы на целых 17 лет.              — Тебе правда хочется это знать? — омега отчетливо слышит в чужом голове горечь, но находит в себе силы кивнуть, чувствуя необходимость знать правду.              Чанёль чувствовал, как внутри что-то неприятно переворачивается от воспоминаний, которые сейчас активно появлялись в голове мужчины. Но глаза Бёна сейчас смотрели на него с молчаливой просьбой, поэтому противиться этому альфа не мог.              — Ты ведь помнишь Минёна? — получив короткий кивок от омеги, Пак собрался с духом и продолжил: — Он и есть папа Ханя. Одним вечером он огорошил меня новостью о беременности, так спокойно и обыденно, а потом добавил, что аборт делать не будет, но и воспитывать тоже не хочет, как и вообще связывать себя узами брака со мной. Пришлось тогда рассказать нашим родителям. Мой папа был вне себя от ярости, сразу связался с отцом — они были год уже как в разводе и последний продолжил жить в Америке. Мои родители не хотели отдавать внука в детдом. Однако, отец меня хорошо поколотил, когда первым рейсом прилетел в Корею. Он забрал меня и Минёна, таскался с ним по врачах, больницах, чтобы малыш родился здоровый, да и омега не пострадал, ведь это сложно в таком возрасте выносить первенца. А меня тем временем, после короткого курса обучения английскому, упекли в армию — тоже отец постарался. Он всю дурь из моей головы выбил. Мне тогда ясно показали, кто я в жизни и чего заслуживаю. Всё, что было до армии мне тогда казалось сладким сном, чем-то таким простым… Знаешь, я впервые увидел Ханя, когда ему был год и он научился говорить, называя своего дедушку отцом, а не меня. Минён уехал сразу, как только родил. Отец рассказал мне, что он просто отказался от сына и, получив деньги, просто уехал. Мы даже сейчас не общаемся.              Чем больше Бэкхён слушал, тем больше выпадал в осадок. Он был серьезно озадачен, не веря в такую реальность. Но Чанёль не врал. Бён ещё при первом знакомстве отметил, что альфа не умеет скрывать настоящие эмоции. Даже сейчас Пак не изменился. Однако омега не ожидал такого признания. Бэкхён хорошо помнит Минёна, парня, который жил возле самого парка, где их компания любила отдыхать и где они с Кимом познакомились. Старший всего на год от Бёна, он хорошо влился в компанию. У омеги было природное очарование и тонкое чутье, когда нужно промолчать, а когда стоит что-то добавить. Этим он чем-то напоминал самого Бэка, но последний никогда не скрывал эмоций в себе, не вуалировал фразы, как это любил делать Минён. В общем, он был неплохим человеком, с ним можно было поговорить обо всем, посмеяться; в какой-то момент он стал казаться совершенно идеальным, что было невозможно придраться даже к малейшей детали, ведь её просто не существовало. А теперь сложно как-то осознать, что Минён — папа Ханя. Папа, который бросил своего малыша, пусть и у не чужих людей, но всё же бросил. Смог бы Бэкхён так же оставить Сехуна? Однозначно, нет. Только судить Бён не хотел, ведь только тот, кто носит туфли, знает, где они жмут. Возможно, у Минёна просто не было выхода, но всё же если он просто не считал воспитание сына чем-то важным, ему нет оправдания.              — А дальше, — тем временем продолжал альфа, — всё, как в тумане: окончание службы в армии, два туры в Ирак, резерв, активные части, разведка. А потом я оказался в Портленде и стал обычным полицейским.              По коже Бёна пробежались мурашки и он с немым ужасом уставился на Чанёля. Мысли о Минёне испарились так же быстро, как и появились. Этого омеги нет больше в жизни Чанёля, зато сам альфа сейчас сидел перед ним, рассказывая страшные вещи. Он не раз смотрел новостные сводки о событиях в Ираке, которые не всегда успешно заканчивались для американских солдат, которые навсегда останутся в памяти граждан США как герои, погибшие за праведное дело. Там был ад. И Чанёль был там, возможно, даже в самом эпицентре. Альфа мог запросто погибнуть, а Бэкхён так бы и не узнал об этом, продолжая жить с семьей Паков в одном городе и продолжая заниматься собственным кафе и сыном. Хань, этот замечательный и остроумный омега, остался бы только с дедушкой. Война — это страшное дело, которое забирает жизни без разбора и всякой жалости. Страшно осознавать, что знакомый, родной человек может оттуда не вернуться, а ещё страшнее не знать этого, а потом услышать от кого-то знакомого.              — Бэкхён? — Чанёль встревоженно смотрит на омегу, что кусал губы, шумно вздыхая. — С тобой всё нормально? Может, воды принести?              — Нет, не стоит. — отрицательно мотает головой Бэкхён, приходя в себя.              — Ты не злишься на меня? — и взгляд у него такой побитый и нерешительный. Вопрос наивный, да, но по-другому здесь и не поступишь, ведь слишком многое Чанёль упустил когда-то.              — Ты такой дурак. — беззлобно отвечает Бэкхён. — Я и не злился. Поверь, сейчас это уже не важно. Может, я сейчас не в той ситуации, когда могу легко раздавать советы, но просто отпусти прошлое. Я, правда, рад, что у тебя сейчас всё нормально. У тебя любящий и харизматичный сын, работа… Не думай об этом, ладно?              Они снова сидят в молчании, уже смотря друг другу в глаза. Теперь тишина не давит. На душе стало как-то легче. Чанёль наконец-то признался, а Бэкхён его понял и, кажется, даже простил. Альфе это было очень важно. Увидев на пороге своего кабинета Бёна, Чанёль почувствовал, сколько всего было несказанно между ними, сколько было юношеских обид и ссор. Иногда в жизни настоящая ценность каких-то вещей, моментов, возможностей, общения может проявиться только тогда, когда люди это теряют. Тогда кажется, что такие обыденные и простые на первый взгляд вещи, на который они совсем не обращали внимания, становятся просто жизненно необходимыми, но уже слишком поздно и остается либо смириться, либо остаться жить в болезненных воспоминаниях. Но хуже всего тогда, когда тебя насильно выдергивают из привычной жизни, кидая судьбе под ноги, чтобы сделать лучше или сломать вконец, чтобы показать неправоту. Жизнь учит на ошибках, но порой делает это слишком жестоко, медленно убивая всякую волю к жизни. Чанёль, к счастью, адаптировался, научился сначала выживать, потом нормально жить. Тем не менее многое не давало ему покоя. Сейчас, сидя перед Бёном, он как никогда понимал, сколько ошибок он сделал. Но, кажется, теперь у него есть шанс исправиться. Бэкхён дает ему этот шанс.              Пак полностью оборачивается к омеге, стараясь не смотреть на него слишком откровенно. Ему хочется взять того за руку, как обычно это делают психологи, чтобы расслабить и высказать поддержку, но словно выжидающие чего-то глаза останавливают. Пока нельзя переходить эту грань.              — Бэкхён, я знаю, что много воды утекло с тех времен, когда мы близко общались. Но я рад, что мы снова встретились. Я хочу чтобы ты знал, что если у тебя что-то случиться, то просто звони мне. Буду рад помочь тебе.              Альфа достал из нагрудного кармана несколько стикеров, на одном из которых написал номер своего мобильного телефона и положил на столик, после чего снова взглянул на омегу. Тот слабо улыбнулся, но кивнул. Сегодня им больше не о чем разговаривать. Бэкхён всё так же не хотел рассказывать, что произошло из своей стороны, и нет смысла пытаться изменить его мнение сегодня, к тому же его рабочий день уже давно как закончился, на улице темнеет, а ещё дома ждёт Хань. Пусть он и не маленький ребёнок, его нельзя оставлять одного. Хотя иногда Чанёль думает, что нужно смотреть за ним особенно внимательно именно из-за того, что он не ребёнок, да и ещё такой слишком активный и может что-то натворить не хуже Сехуна. Кто знает, что может задумать омега-подросток, когда родителя нет дома.              Альфа попрощался с хозяином дома и вышел на улицу, вдыхая полной грудью слегка прохладный вечерний воздух. Честно говоря, не хотелось оставлять Бёна, ведь тот, пусть и согласился с ним звонить, когда будет нужна помощь, но может даже в самой критичной ситуации не позвонить, убедив себя, что сам сможет решить эту ситуацию. Кто же знает этих омег вообще. Радует хотя бы то, что ещё на протяжении 2 неделю альфа должен будет проверять Сехуна. Сняв машину с сигнализации, Чанёль уже хотел садиться за руль, как Бэкхён его откликнул, быстро преодолевая расстояние между входной дверью и пешеходной частью, возле которой припарковался Пак. Альфа заинтересовано посмотрел на него, подходя ближе. Тот выглядел слегка неуверенно, теребя край футболки.              — Эм, Чанёль… Я уже говорил Лухану: в это воскресенье у нас в кафе будет тематический день, поэтому приходите вдвоём. Буду рад вас видеть.              Такое предложение было настолько неожиданным, насколько и приятным. Отказать Чанёль просто не мог, да и не видел в этом смысла. Это замечательная возможность стать ближе к нынешнему Бёну, к тому же Хань рассказывал, что кондитерскую мистера Бёна можно считать лучшей в городе. Чанёль уже не раз обещал сыну, что они как-нибудь обязательно пойдут туда и, похоже, это случиться уже в это воскресенье. Поэтому Пак пообещал придти, сказав, что у него и так выходной.

***

      Бэкхён не знал, что двигало им, когда в голову пришла идея пригласить Чанёля в кафе, более того он не рассчитывал, что альфа согласиться. Но как бы там ни было, Бён ждал воскресенья, как никогда ранее. Сложно было объяснить такой поток чувств внутри. Тем не менее хотелось, чтобы Пак таки пришёл. Частично это было из-за того, что омега хотел, чтобы Ёль не жалел его. Пусть в его жизни всё не так гладко и иногда судьба подбрасывает ему всякие неожиданности, и далеко не всегда приятные, но не хотелось, чтобы его жалели, называя брошенным и несчастным. Он хотел показать, что это кафе принадлежит ему, у него есть хорошие работники и такая же репутация среди клиентов. Хотелось, чтобы Чанёль взглянул на него немного по-другому.              Тематические дни всегда добавляют количество людей, поэтому и не странно, что день начал быть сложным практически с момента открытия. Тем более стоит учесть, что сегодня воскресение и у студентов и учеников сегодня законный выходной. Такого тематического дня у них ещё не было, как ни странно, поэтому желающих попробовать что-то сладко-карамельное было действительно много, как и сам выбор: брауни с карамелью,       капкейки с молочной карамелью и кремом, кофейные маффины с карамелью и взбитыми сливками, испанский флан, разные виды печенья, конфет и даже яблоки, покрытые этой сладостью и многое другое. Каждый мог выбрать что душе угодно, получив в подарок от заведения по фирменному леденцу на палочке.              Работы сегодня действительно было много, но это делало Бэкхёна счастливым. Он вместе с Айзеком стоял на кассе, время от времени отлучаясь, когда покупателей становилось меньше для того чтоб убрать чашки со столов и протереть поверхность самостоятельно, чтобы не отвлекать Маттео от слежки за кухней. Бёну было совсем не сложно, даже мысли о Сехуне, который сегодня опять после обеда не позвонил, не так сильно его волновали.              Бэкхён протирал стол, когда дверь в очередной раз открылась и на пороге появился юноша, который с громким «мистер Бён» привернул внимание не только владельца, который улыбнулся, стоило только увидеть гостя, но и остальной немногочисленный персонал. Следом за Ханем появился и его отец, который сменил свою полицейскую форму на обычную одежду — джинсы и широкую черную футболку, которая даже так не скрывала сильного тела полицейского. Такие мужчины всегда привлекают внимание омег, особенно если они не чувствуют постороннего запаха и не видят обручального кольца. Чанёль был красивым, поэтому и не странно, что некоторые покупатели кидали заинтересованный взгляд на мужчину, который неловко смотрел по сторонам, словно ища что-то знакомое. Пак остановился только тогда, когда встретился со взглядом Бэкхёна, который отложил свое занятие в сторону и подошел ближе к чете Пак.              — Рад, что вы здесь. — омега действительно улыбался так искренне, что альфа просто не мог не заметить блеск в его глазах. Безусловно, так он выглядел ещё лучше.              — Я ведь говорил, что ваше заведение для меня многое значит. Только вот сбежать с дополнительных занятий мне так и не удалось. Мистер Брукс всё такой же бессердечный, даже выслушать не захотел. — наигранное недовольство быстро спало и Хань сам рассмеялся над своими словами, побуждая старшего омегу сделать то же самое.              — Эй, — наконец-то отжил Чанёль, когда речь зашла об учёбе сына. — Я тебе говорил, чтобы ты даже и не думал о том, как слинять с занятий. Это тебе поступать нужно, а не ему.              — Ну что вы. — прервал их беседу Бэкхён, находя Лу очень милым и краем глаза видя, как внимательно Айзек наблюдает за их разговором, наверняка разделяя мнение своего работодателя. — Присаживайтесь и выбирайте, а я скоро подойду.              — Так не пойдёт, мистер Бён. Мы хотим, чтобы вы составили нам компанию, так, отец?              Сейчас в замешательстве от слов младшего омеги был и Бэкхён, и Чанёль, который опять впал в какой-то минутный ступор, не понимая, почему Лухан так легко и в каком-то смысле слишком фамильярно общается с омегой и почему Бэкхён так тепло относиться к его ребёнку. Неужели они действительно сильно сблизились с того дня, как младший попал под дождь и оказался здесь? Бён же чувствовал себя крайне неловко. Как он мог не усмотреть такой вариант, что этот визит его «особенные» гости захотят разделить с ним не как с хозяином кафе, а просто как с посетителем? Но в первую очередь нужно думать о работе.              — Босс, действительно, отдохните. — вставил свои пять копеек Айзек и улыбнулся Бэкхёну, который уже не раз замечал привычку молодого альфы шутя называть его боссом. — Мы с Джонни всё уладим. Можете положиться на нас.              Выбора не было, хотя в душе мужчина понимал, что такой исход ему нравится даже больше, чем если бы он из-за стойки наблюдал за их реакциями на его сладости и вообще на всё, что происходит в этих стенах. В конце концов, его ребята могут и сами всё сделать, да и людей становилось всё меньше, что было только на руку. Поэтому с почти чистой душой омега присел возле Ханя, который тут же начал что-то живо рассказывать. Бэкхён украдкой посмотрел на Чанёля, который вместо того, чтобы оценивать обстановку вокруг просто сосредоточился на разговоре омег, по большей частью следя за Бэкхёном. Омега не был слепым, чтобы не заметить этого. Но альфа смотрел с каким-то интересом, как это бывает, когда впервые знакомишься с новым человеком и пытаешься понять, что в нем есть особенное и особо запоминающееся. Бён искренне верит, что это лишь из-за того, что сейчас Пак смог открыть в нём другую сторону, не ту, которая ломается раз за разом от проблем, а другую, где Бэкхён уверенный в себе и своих возможностях.              Чанёль нравилось то, как здесь всё обустроено. Здесь так же было уютно и всё сделано по-домашнему тепло. Хотя мужчина не так часто ходит по подобным заведениям и не знает всех критериев, по которым кафе можно считать действительно хорошими, но альфа уверен, что здесь намного уютней, хотя и где-то глубоко внутри понимает, что возможно это дело даже во все не в интересном интерьере, хорошем персонале, а конкретно в одном человеке. Иногда всего один человек способен сделать жизнь полной и принести уют и тепло в любое место. Раньше альфа бы и подумать не мог, что беседа в атмосферном месте может быть настолько приятной. Сделанный заказ оказался на столе достаточно быстро, вызывая аппетитным видом урчание в животе. Лухан уже перестал говорить так много, давая возможность взрослым поддержать разговор. И они, наверное, удивлялись сами себе — они говорили так, будто бы не виделись всего ничего и рассказывали совершенно будничные вещи: о погоде, открытом недавно торговом центре, подготовке к лету и прочих мелочах. Чанёль удивлялся тому, как Бэкхён мог совершенно открыто разговаривать с ним, будто не было того момента у него в кабинете, будто альфа не видел испуга и пустоты в карих глазах. Пак не понимал, как Бён может быть таким разным. Сейчас он выглядел совершенно иначе — более счастливо и расслабленно. Сам Бэкхён сейчас удивлялся тому, что так быстро впустил Пака обратно в свою жизнь. Ещё совсем недавно он сидел в гостиной дома в полной темноте и понимал, что Чанёль одним своим появлением сломал всё, чем омега жил всё это время. А сейчас омега беседовал с ним словно ничего не было, и от этого в голове всплывала мысль, что так правильно и быть должно именно так. Бэкхён слишком долго себя прятал и уже, наверное, позабыл, каково это делиться мыслями и идеями с человеком, которого ты знаешь с детства.              Их встреча подошла к концу только тогда, когда кафе нужно было готовить к закрытию. За это время Чанёлю, казалось, дали попробовать всё, что только было в кафе, начиная с того самого брауни и заканчивая красным леденцом в форме сердечка. Хань постоянно говорил «Отец, ты должен попробовать это», «… и вот это тоже!», а Бэкхён вместо того, чтобы сказать младшему, что поступать с отцом так нельзя, только поддакивал и сказал, что больше не пустит Пака на порог своего кафе, если тот не поставит свою оценку его сладостям. И когда эти омеги успели вступить в сговор против него? Однако Чанёль не мог не признать того, что здесь просто превосходно делают свое дело. Теперь мужчина понял, почему другие кондитерские Лу не признает, покупая сладости только здесь.              — Вы меня просто закормили. — засмеялся альфа, когда они уже собирались расплачиваться. Как оказалось, Бэкхён сделал им приличную скидку и пусть Паку было неловко, но обижать Бёна, отказавшись от его доброты, совсем не хотелось. — Теперь я обязан доставить тебя домой.              Во время разговора, когда они ещё не дошли до сегмента встречи «Ты это попробуешь или путь сюда тебе закрыт», омега рассказал, что сегодня он оставил автомобиль дома, поэтому добираться сегодня он будет либо на общественном транспорте, либо пешком. Конечно, ни первого, ни второго варианта Пак допустить не мог, поэтому скорее поставил омегу перед фактом, чем спросил, что отвезёт его домой. За этот день они стали ближе, что не могло не остаться отпечатком радости внутри. Люди сами себе придумывают проблемы и барьеры, закрываясь друг от друга. Возможно, пришло время что-то менять и не усложнять жизнь какой-то нелепостью.              В машине они по большей части они молчали, но это как-то совсем не напрягало ни взрослых, ни Лухана, который завороженно смотрел в окно сквозь экран телефона, чтобы, как говорит младший, поймать тот самый момент и сделать эстетическую фотографию. Кажется, кто-то хочет сделать очередное обновление инстаграма за сегодня. Бэкхён же, устало прикрыв глаза, думая, почему на этот раз Сехун не позвонил ему и станет ли он вообще что-то говорить в свое оправдание. Это уже обычное дело и Бён уже привык к этому до такой степени, что почти перестал бояться.              — Спасибо за то, что пришли. — уже стоя возле своего дома, где странно не горел нигде свет, сказал Бэкхён. — Я просто замечательно провёл с вами время.              — Спасибо, что пригласил, да и ещё и скидку сделал. — улыбнулся тому в тон Чанёль, так же выбравшись из машины, в то время как Хань лишь открыл заднюю дверь.              Младший омега вспоминает, что по традиции в фильмах пары в такие моменты как минимум обнимаются, если вообще не целуются, но почему он сразу отнес отца и мистера Бёна, который с сегодняшнего дня попросил называть его просто Бэкхёном, к разряду пары не понял даже сам Лу. Просто они смотрелись гармонично. Хань настолько задумался над таким сочетанием сильного и мужественного альфы и гордого и привлекательного омеги, что не заметил, как старший скрылся за дверью дома, где в прихожей тут же загорается мягкий свет. Альфа же вернулся на свое место, замечая на соседнем сидении телефон омеги.              — Хорошо, что не успели отъехать ещё. — сам себе сказал Чанёль, снова выходя из автомобиля, когда из дома выбегает омега. И можно было бы подумать, что он спешил за телефоном, но страх в глазах и дрожавшие губы, которые увидела чета Пак стоило Бёну оказаться возле них, говорили о чем-то совершенно другом.              — Ч-чанёль, там… Там Сехун без… сознания лежит в к-крови. — шепчет почти неслышно Бэкхён, прижимая руку к груди, где неистово быстро бьется его сердце.