Такие одинаковые разности: Часть 1

Чимин поморщился, оттого что Тэхен слишком сильно сжал его плечо. — Хорошо, задержусь ненадолго, раз ты просишь… Но потом я уйду, — сказал Чимин. — Ты не мог бы… — он перевел взгляд на сжимающую его руку. Тэхен резко отпустил его, и Чимин, потирая плечо, принялся варить кофе. — Турка есть? — тихо спросил Чимин. — Да хер знает, поищи в том шкафу. — Тэхен махнул рукой на тумбочку около раковины. Порыскав в ней, Чимин нашел старую, с треснувшей ручкой турку. Сойдет. Он залил в нее воду и поставил на огонь, отсыпав в емкость нужное количество росяных капель. — Где соль? — снова спросил Чимин. Тэхен молча подал ему солонку, и Чимин засыпал в кофе две столовые ложки соли. — А почему соль? — удивленно спросил Тэхен, с интересом наблюдая за тем, как Чимин помешивал это варево. — Потому что роса преобразует ее в сахар, — тихо ответил Чимин. Он достал из шкафа наверху две кружки — одна была со сколом, другая вообще без ручки. Разлив кофе по чашкам, Чимин подал ту, что со сколом, Тэхену, а себе взял ту, что без ручки. Усевшись в свой уголок у холодильника, он снова опустил глаза и отпил свой кофе. — Ну, че молчишь-то? — спросил Тэхен. Он также отпил свой кофе, удивившись, что он действительно был сладким, а не соленым. — Я не знаю, что сказать… — проговорил Чимин, почти спрятав лицо за кружкой. Видны были только его глаза. Тэхен подумал, что, наверное, Одуванчик его боится. «И правильно делает, я ж его десять минут назад прибить хотел…» — Ну че ты мямлишь, заебал уже, говори нормально, — Тэхен начинал злиться. — Хорошо…- осипшим шепотом сказал Чимин. — Кхм, хорошо, — уже громче сказал он и мельком взглянул на Тэхена. — Рассказывай, что вчера было. Как ты меня на парковке нашел? — Тэхен не знал, как он вообще на ней оказался, но Чимин, по всей видимости, тоже не знал, поэтому Тэхен об этом и не спрашивал. — Я… По поиску, — он еще раз прокашлялся и ответил уже громче. — По поиску, — и он показал Тэхену исколотый палец своей руки. — Убери блять, мне не это интересно, — Тэхен резко оттолкнул его руку и отхлебнул еще кофе. Его вкус был немного необычным. Вроде как кофе, но одновременно напоминает Спрайт. — Я наблюдал за всеми вами в баре, потом вы куда-то пошли и я вас потерял. А когда нашел тебя, ты лежал… — Чимин запнулся. — Тебя избили. — Меня-я??? — Тэхена всего один раз в жизни избивали, и он очень хорошо помнил, как он себя чувствовал тогда. И сейчас было не то чувство. — Вот щас не понял. А где переломы? Или их не было? Или что блять вообще было, я не втыкаю?! — Их не было, ну это на мой взгляд… — Чимина снова замутило при воспоминании о вчерашнем вечере. — У тебя были две царапины на щеке и отбиты бока. И хотя открытых переломов не было, насчет закрытых — не уверен, но ребра у тебя были фиолетовые… Тэхен не мог понять, какого хера он тогда вообще сейчас дышит?! Судя по рассказу Чимина, отпиздили его вчера по самое нихуясебе, поэтому он встал из-за стола и ринулся к зеркалу в прихожей. Задрав майку, он внимательно осмотрел свое тело, но никаких синяков не обнаружил. Только еле видимые желтые следы. Но даже по ним было понятно, что били его, скорее всего, ногами или чем-то типа биты. — Это как?.. — только смог выдавить он. Чимин подошел сзади и коснулся пальцами его ребер, всматриваясь в желтые пятна на коже. — Заживают хорошо… — пробормотал он. Затем его рука метнулась к царапинам на лице. — И эти тоже… — он заметил, что розовые шрамы были еле видны. — Э, руки убрал! — Тэхен резко ударил его по запястью, и Чимин отскочил от него в угол коридора. — Прости… — тихо пробормотал он и спрятал руки за спину. «Возьмись за голову, Чимин! — мысленно приказал он себе. — А то гулять тебе до самого исчезновения…» — Это как?! — снова повторил Тэхен, пялясь на свое отражение. — Я исцелил тебя, — сказал Чимин как ни в чем не бывало. — Это как?.. — в третий раз повторил Тэхен. — Своей кровью, — все также спокойно ответил Чимин. — Кровью?! — глаза Тэхена стали огромными, от чего Чимин испустил тихий смешок. — Да, кровью, белой такой… — Чимин поднял свою левую руку, поперек всей ладони шел длинный порез. — Кстати, у тебя случайно нет бинтов? Мне бы рану прикрыть… — Порез уже почти полностью закрылся сероватой коркой, но в некоторых местах все еще кровоточило. — Поройся в шкафу на кухне, там где-то коробка с таблетками была, может там есть… — с прихуевшим выражением лица Тэхен смотрел на Чимина, который вышел из угла и зашел обратно на кухню. Чимин нашел ту самую коробку и бинты, вот только они уже покрылись пылью и были, мягко сказать, не первой свежести. В аптеку идти он сейчас не хотел, боясь, что во второй раз Тэхен его домой не пустит, поэтому, наплевав на стерильность, он перемотал свою ладонь и вернулся в темный угол в коридоре, спрятав руки за спину. Тэхен все еще рассматривал в зеркале свои бока, убеждаясь, что на них действительно были синяки как-будто бы двухнедельной давности. — Нихуя не понимаю… — пробормотал Тэхен. — Это как?.. — уже в четвертый раз спрашивал он, обращаясь, по сути, даже не к Чимину, а к своему отражению в зеркале. — Ну-у… Наша кровь может исцелять, — пояснил Чимин. — Пока мы не прошли Слияние, я могу тебя исцелять. Ну, а после всего кровь станет красной, и тогда я так уже не смогу. Это задумано природой, чтобы спасти максимальное количество душ для Слияния.  — А почему я об этом не слышал? — удивился Тэхен. — Потому что, опять же, так задумано природой, — Чимин развел руками. — Темные начнут убивать нас налево-направо, если узнают, что из нашей крови можно делать лекарство от всех болезней. Поэтому, даже если ты захочешь, не сможешь рассказать никому об этом. — Почему? — Тэхен уже прихуел от такого количества новой информации. — А ты попробуй, — усмехнулся Чимин. Он вышел из своего темного угла и вернулся на кухню. Кофе уже остыл. Тэхен опустил майку, снял, наконец, куртку и сапоги, и также зашел на кухню. Он сел на стул у дверей и с охуевшей мордой лица уставился на Одуванчика. А тот, широко распахнув глаза, — темно-сиреневые, с еле заметной серебристой каемкой вокруг зрачка, — в свою очередь, уставился на него. «Ну чес слово, как эльф…» — подумал Тэхен про себя. Внезапно Чимин встал, взял полотенце, висящее у раковины, намочил его ледяной водой из крана и подошел к Тэхену. Тот сидел, привалившись к стене, и Чимин, склонившись над ним, коснулся мокрым полотенцем его лба. — Ну и какого хуя ты щас делаешь?.. — Тэхен слишком прибалдел от слов «исцеляющая кровь», поэтому просто замер и ждал, что ответит Одуванчик. — Умываю, — коротко ответил Чимин, аккуратными движениями протирая лицо, двигаясь от висков до подбородка там, где еще вчера были раны. — Че, руки не нужны?.. — сквозь зубы проговорил Тэхен, но ничего не сделал, чтобы остановить Чимина. — Нужны… — тихо проговорил Чимин, продолжая на свой страх и риск оттирать засохшую кровь. Он понимал, что играет с огнем, продолжая под напряженным взглядом Тэхена обтирать каждый сантиметр его лица, чтобы вернуть ему былую красоту. С каждой секундой розовые следы от царапин исчезали, что, несомненно, радовало Чимина. И он боялся, что Тэхен действительно сейчас его ударит, но он этого не делал! В сердце Чимина закралась призрачная надежда на то, что может, ему и не придется гулять до самого окончания Отсчета… — А мне кажется не нужны… — и Тэхен резко, со всей силы оттолкнул Чимина, отчего тот споткнулся и приложился плечом об угол стола. — Вали отсюда! Нахуя я тебя пустил вообще?! — заорал он. Чимин только еще шире распахнул глаза, ожидая, что сейчас его просто убьют. Конечно, Тэхен бы этого не сделал, но страх все-таки был. Ни одна душа не могла убить свою же родственную душу, но вот покалечить — очень даже. Такое бывало, и не раз, когда особо агрессивные Темные отказывались принимать своих Спутников. Как было и сейчас. Тэхен двинулся к нему, уже сжав кулаки и замахнувшись для удара. Он не умел контролировать свою ярость — если он был зол, то страдали все, кто попадался ему под руку. Но сейчас что-то останавливало его. Вид Одуванчика, затаившего дыхание и прикрывшего лицо рукой, заставил его отвернуться. Что с ним такое? Раньше он бы и секунды не думал, он просто бил и все. Беспощадно. Сильно. Сколько раз они с Юнги и Джуном на «вечеринках» избивали кого попало, и Светлых, и Темных, и ему было абсолютно похуй: они кричали — и ему это нравилось. Но сейчас все было по-другому. Именно поэтому он два дня назад хотел покончить с собой. Он не хотел меняться. Ему нравилась ярость, ему нравилось делать то, что он делал, не думая о чужих чувствах или боли. И все-таки он изменился. С этими мыслями он резко вышел из кухни и, со всей дури хлопнув дверью своей комнаты, завалился на диван.