Такие одинаковые разности: Часть 1

Тэхен решил заобнимать Одуванчика так сильно, как только мог. Руками, ногами, всем телом. В итоге Одуванчик нагрелся так, что Тэхен невольно подумал — а не простудился ли он вчера? Хотя нет, он же сейчас исцеляется, значит одно исключает другое. — Одуванчик мой… — Мм… — Чимин дремал. Ему было так хорошо! Вот что он представлял, когда проходил Метаморфозу — воссоединение. Слияние. — Почему мне так хорошо? — Тэхен спросил это так буднично, что Чимин улыбнулся. — Потому что это и есть Слияние. Ну не совсем, но почти… — Одуванчик. Чимин повернулся к нему лицом и встретился с парой чернющих глаз, которые как будто чего-то ждали, или просили. Да, явно что-то просили… — Мм? — Я уже жрать хочу пиздец как… Время шло к вечеру, было уже около шести часов, а они так и не ели ничего с утра, поэтому они пошли на кухню. Вернее, как пошли — Чимин шел, а Тэхен обхватил его из-за спины и так они и двинули — переваливаясь как пингвины. — Тэхен, ты уже можешь отпустить меня, я почти здоров. — Они зависли посреди кухни. — Нет. — И как мне готовить? — Чимин обернулся на него. Тэхен, закрыв глаза, прижался к его макушке. — Я приготовлю, — сказал Тэхен, и еще сильнее прижал Чимина к себе. — Но тогда тебе придется меня отпустить. — Не хочу. Но ладно… — Тэхен разжал руки и Чимин почувствовал, как жар моментально начал спадать. Тэхен сел на свой привычный стул у двери и смотрел, как Одуванчик принялся готовить. Холодильник у них был забит еще с того раза, когда они ходили к Юнги. Чимин задумался, что бы приготовить на этот… эмм… завтрак-ужин. Он вытащил из холодильника молоко, листья салата, сыр, ветчину, достал с полки хлопья и хлеб. Поставил молоко на плиту — греться, а сам пока занялся сэндвичами. Приготовив все, он сел в свой уголок между холодильником и стеной и принялся есть. Тэхен не притрагивался к еде. Внезапно он встал, подошел к Чимину и, сев сбоку от него, снова к нему прижался, обвив руками, как плющ. — Тэхен… — Чимин позвал его с легкой улыбкой. — Слушаю. — Он уткнулся Одуванчику в затылок. Чимин чувствовал его щекочущее дыхание и… внезапно ему на плечо упала горячая капля. — Чимин… — Тэхен шмыгнул носом. — Я чуть ебу не дал, когда увидел ту фотку. Ты какого хера тогда смылся, а? — Я… Не знаю, я просто… устал. Устал бояться. Поэтому и ушел. — Это из-за меня… — На плечо упала еще одна капля. — Но ты, ты просто что-то… Как я говорил, мозгов у тебя нет. Вот объясни мне, какого лешего тебя понесло на склад? Хотя я знаю, что ты не сам туда допер, тебя привел, скорее всего, Юнги, эта падла, у него это хорошо получалось… Но вот как он тебя уговорил? — Ну-у, я почти ничего и не соображал после трех виски и… И мне дали что-то покурить, а потом меня унесло, ну и вот… — Ты курил крэк?! — Тэхен с мокрыми от слез глазами, но уже без капли горечи, уставился на Одуванчика. — Ты? Курил крэк?! Я это уже говорил, но я повторюсь — Одуванчик, ты ебнутый на всю голову. Ты ж впервые в жизни его курил, да? — Ну вроде как да, хотя я не помню, на выпускном вроде его не было… Или был?.. — Бля-я… С тобой не соскучишься… — Тэхен… — тихо позвал Чимин. — Да, — выдохнул он в ответ. — Почему ты не ешь? — Тэхен все еще не отрывался от Чимина, обхватив его обеими руками и положив голову на ему на плечо. — А можно?.. — А если я скажу, что нельзя — ты не будешь? — Чимин замер в ожидании ответа. — Не буду. — Тэхен открыл глаза и уставился на тарелку с хлопьями. — Но я все равно это сделаю, потому что жрать хочу. — И одной рукой все еще держа Чимина, другой он взял ложку и принялся есть хлопья. Чимин засмеялся. Тэхен сам чуть не ржал, но голод был сильнее. Но желание сидеть и не отпускать Одуванчика ни на секунду было еще сильнее, поэтому он старался делать все и сразу. — Будешь? — он поднес полную ложку хлопьев к губам Одуванчика. — Спрашиваешь! Тэхен поочередно ел сам и кормил Одуванчика. Вместе они умяли обе тарелки хлопьев, затем принялись за сэндвичи, поедая их по той же схеме — один на двоих. Наевшись, они еще с полчаса просто сидели, не двигаясь. Потому что так было уютно. Вернувшись в свою комнату, Тэхен только сейчас обратил внимание, что Одуванчик весь день проходил (точнее, пролежал) без майки. — Одуванчик мой, у нас проблема. — Тэхен нахмурился. — Мм? Какая? — У тебя нет одежды. — А где моя рубашка? И майка? — Чимин огляделся в поисках потерянных вещей и обнаружил рядом с кроватью горстку тряпок. — Ну, собственно, вот… — протянул Тэхен. — Я не мог снять майку через голову, а рубашка и так уже была порвана. — Так. Понятно. — Чимин с задумчивым видом посмотрел на эти остатки его некогда любимой рубашки. — Тогда нам нужно в магазин. — Вместе пойдем? — Я и сам могу… — Даже не думай! — чуть не закричал Тэхен. Он со скоростью звука подошел к Чимину и вцепился в него. — Только попробуй еще раз куда-нибудь без меня съебаться, и я… — он осекся. — И что ты мне сделаешь? — с интересом посмотрел на него Чимин. — Ничего… Ничего я тебе не сделаю, я уже говорил это ебаную кучу раз, но для особо глухого Одуванчика я повторю еще раз — ни-че-го. Теперь услышал? Чимин только кивнул головой. — Тогда вместе пошли, правда идти мне не в чем, — с усмешкой сказал Чимин. — Давай это завтра решим. — Тэхен почему-то устал, хотя они практически весь день ничего не делали. — Хоть время еще не позднее, но я не хочу никуда идти. — Я тоже… Пошли спать? — Пошли. Они выключили свет и улеглись на диван, освещаемые теперь только лучом уличного фонаря, проникавшего сквозь балконные окна. Тэхен все еще не отпускал Чимина. Он боялся отпускать. Потому что боялся, что это чудо опять куда-нибудь съебется, а ему потом искать. А Чимин думал, что это был странный день — вроде короткий, и в то же время длинный. — Кстати… — протянул Тэхен, — Одуванчик мой, мы в жопе. Точнее я. Хотя нет, все-таки мы. — Почему? — Чимин насторожился. Что-то в его интонации показалось ему подозрительным. — Ну-у… Я тут задолжал одному…главарю банды. — Чего-о-о??? — Чимин аж развернулся, чтобы посмотреть на Тэхена. В темноте он не мог разглядеть его лица, поэтому коснулся рукой губ, чтобы понять — он это серьезно сейчас сказал или он просто шутит? — Ты прикалываешься? — Нет. И я задолжал немало. — Тэхен, — осуждающе сказал Чимин. — Ну и как так получилось? — Скажем так, я обменял твои деньги на твою же жизнь, думай об этом в таком ключе… — Тэхен зарылся лицом в подушку. А что ему оставалось? Бросить Одуванчика умирать на складе? — Ладно… — со вздохом сказал Чимин. — И каков срок? — Неделя, — коротко ответил Тэхен. — Ровно неделя, иначе он придет по наши души. — Ну Тэхе-е-н… — Чимин просто закрыл глаза и дышал. Дышал, чтобы успокоиться. — Хорошо. Мы обдумаем это завтра. Я надеюсь ты не заоблачную сумму назвал?.. — Ну как сказать… Я ж не знаю сколько у тебя бабла. Так что… — Так, все, решим это завтра. Сейчас я уже не соображаю ничего. — Чимин уже мысленно представил, как идет в банк, снимает все свои деньги и отдает их какому-то главарю. И они остаются с голой задницей. А ведь он хотел оплатить за Тэхена коммунальные счета, чтобы ему, наконец-то, включили горячую воду… — Завтра — так завтра. — Тэхен пожал плечами и крепче прижал к себе Одуванчика. Действительно, время у них еще есть, они все успеют. Они проспали до позднего утра. Было уже почти одиннадцать часов, когда Тэхен, замерев от страха, не обнаружил Одуванчика рядом с собой. Снова.