Такие одинаковые разности: Часть 1

Sia «Angel By The Wings»

*** Тэхен держал на руках безжизненное тело Одуванчика. Он медленно растворялся. Исчезал… — Я не дам ему умереть! — закричал Тэхен. — Нет! Я исцелю его… — Он судорожно цеплялся руками за Одуванчика, прижимался всем телом, всей душой, но отклика не было. Пальцы уже почти исчезли… — Не-е-т! — истошно завопил Тэхен. — НЕТ! Нет, нет, нет… — он выдыхал каждое слово, как свое последнее. Он решил, что тоже умирает, он чувствовал всепоглощающую боль. Боль души, безвозвратно теряющей свою родственную душу. — Тэхен… Поздно. Он потерял слишком много крови. Посмотри… — Я не хочу смотреть, — сказал он сквозь душащие слезы. — Я не хочу это видеть! Я хочу только, чтобы он дышал! Я не хочу видеть, как он страдал! — Тэхен, ты ничего не можешь. — Я исцелю его. Уйди, — он зло посмотрел на Джина, сжимая Одуванчика в своих руках. Он чувствовал, что Одуванчик нагрелся, совсем немного, но все же… Все же… Значит надежда еще есть?.. — Ты не сможешь ему помочь!!! — внезапно закричал Джин. — Ты больше ничего не можешь! Он умер! — У него на глазах появились слезы. — Я прошел через это! И я знаю, что ты чувствуешь! Ты абсолютно ничего не можешь, смирись с этим! — Тогда вали отсюда и не смотри! Я не оставлю его… — он посмотрел на Чимина. — Я не могу… — внезапно он зарыдал. Так, как никогда в жизни. Пустота. Это чувство Джин имел ввиду? Когда сказал, что Тэхен почувствует, как умирает его Спутник?.. Потерянность. Боль. Теперь он один. «Нет, — внезапно подумал он. — Я не останусь один…» Безумная мысль. Как тот самый утопающий, который хватался за сраную соломинку, пытаясь спасти свою задницу от надвигающейся смерти… Это было последнее средство. Последняя попытка спасти исчезающую в его руках жизнь… Наклонившись, он припал губами к одному из порезов на ключице Одуванчика. Кровь была еще теплая, он старался аккуратно, обходя сам порез, собрать губами серебристые капли. — Что ты делаешь?.. — с ужасом спросил Джин. — Спасаю его, — с уверенностью ответил Тэхен, на секунду оторвавшись от кожи Одуванчика, а затем снова прильнул губами к еле теплому телу. Собрав все, что можно с этого пореза, он прикоснулся губами к другой ключице, рукой прижимая его тело ближе к себе. Затем он метнулся к лицу. Также нежно, как с ключицей, боясь, что Одуванчик все еще чувствует боль, он прошелся по его израненным скулам, оставляя дорожку из собственных слез. Затем он припал к его губам. Здесь кровь была уже красная, а не серебристая. Он медленно, мягко придерживая его голову, старался собрать всю кровь, которая до сих пор стекала из уголка рта вниз по подбородку. Следуя за дорожкой, он опускался губами вниз к шее, чувствуя во рту соленый вкус жизни своей родственной души. «Кровь, отданная добровольно, способна исцелять…» — вспомнил он слова Чимина. И сейчас Тэхен надеялся, что судьба не посчитает, что он силой отнимает кровь у Одуванчика. Вжавшись в его тело и обхватив одной рукой спину, а другой придерживая голову, он молил про себя, чтобы это сработало. Он не хотел, чтобы Одуванчик умер. Он не хотел умирать сам. Он уже почти задыхался от силы, с которой он сам прижимался к безжизненному телу. Казалось, что оно стало горячее… Он отстранился и посмотрел на тело Одуванчика в своих руках. Он так и не приходил в себя, но, по крайне мере, перестал исчезать. — Джин! — закричал Тэхен. — Джин!!! *** Приехав домой, Тэхен сразу занес Чимина в комнату, не отпуская ни на секунду. Он боялся. Боялся, что отпустив его даже на мгновение, он исчезнет. Сев на кровать, он затащил его на себя, обхватив руками, ногами, прислонившись своей щекой к его макушке. Он держал его у себя на руках, чувствуя едва ощутимое тепло на коже. Джин зашел вслед за ним. — Думаешь, это поможет?.. — с еле уловимой надеждой спросил он. — Я чувствую, — ответил Тэхен, с нежностью глядя на лицо Чимина. — Я чувствую его тепло. Я чувствовал это тепло каждый день с того момента, как… — Он запнулся. Рука его, дернувшись, заскользила по влажным светлым волосам. — И я буду чувствовать его еще много, много лет… Да, Одуванчик мой?.. — сказал он, прошептав это ему на ухо. — Еще много, много лет… — Он пальцами перебирал волосы Чимина, поглаживал его по щеке, стараясь разносить зов крови по всему телу. Оставалось только ждать. *** Никого не было слышно дома. Ни Джина, ни кошака. И хорошо. Тишина, абсолютная тишина — вот чего он хотел. Он вслушивался каждую секунду. Он ждал, когда же Одуванчик начнет дышать… Спустя почти две недели, он уже, наверное, должен был проснуться? Тэхен ослабленной рукой попытался поправить светлые прядки, упавшие на глаза. — Одуванчик мой… Помнишь, как я впервые мыл тебе голову ледяной водой?.. — Он слабо улыбнулся. — Почему ты выбрал макадамию?.. — Потому что она полезнее, Тэхен, я же говорил… — А зачем ты Джину массаж делал?.. — еле слышно проговорил Тэхен. Он обессиленно опустил руку на грудь Чимина, обхватив ладонью его плечо. — Просто захотел. Он мне понравился… Внезапно к ним на кровать запрыгнул Крем и улегся Чимину на живот, начиная мять его когтистыми лапками и замурчав от удовольствия. — Съебись Крем, не мешай, я жду… — он попытался в меру своих сил согнать кошака с Одуванчика, но тот не хотел уходить. — Оставь его! Хотя мне щекотно… Но все равно оставь… Тэхен ждал. Уже почти две недели он ждал. Он два дня продержал Одуванчика на себе, но потом, почувствовав, что уже почти не может дышать оттого, что легкие придавило весом, он аккуратно переложил его на подушку и лег сбоку от него, обхватив так же, как во время их обычного сна вместе. Это единственный эгоистичный жест, который он позволил себе, просто потому, что задыхался. Он не спал, не ел и не пил. Джин приходил к ним каждый день и сидел почти допоздна, изредка отлучаясь в магазин или по своим делам. Он пытался накормить Тэхена, но тот только посылал его нахуй и бормотал, что если Одуванчик не ест, то он тоже не будет. — Ты ебанутый? — Джин со стуком поставил тарелку супа на стол. — Он сейчас, можно сказать, в коме. А ты, идиот, ты-то нет! Ты умираешь! Если ты умрешь от голода, то как ты спасешь своего Одуванчика? — Ну ебать… Ну почему ты такой логичный?.. — тихо сказал он, еле вороча языком, потому что сил почти не было. Съев ровно две ложки супа, он отказался есть больше. Две ложки — он посчитал, что с ними он точно не умрет от голода. Поэтому каждый день Джин приходил и готовил еду, и кормил его. Ровно две. В один из дней до Тэхена донесся возглас: — Блять, какого хуя у тебя никогда нет горячей воды? Это было примерно на второй день. Тэхен тогда еще мог что-то отвечать, поэтому он заорал: — А хули ты мыться собрался? — Потому что я тут вторые сутки торчу! — Пиздуй в сауну, ленивая жопа, горячей воды здесь нет и не будет! — заорал он на всю квартиру. — Да, Одуванчик мой?.. — пробормотал он. — Нам нахер не нужна эта горячая вода, нам и с холодной хорошо! — Да, лично меня все устраивает! Тэхен старался вообще не двигаться. Он только говорил. Старался, пока может, говорить с Одуванчиком, даже не надеясь, что тот его слышит. Просто ему это нравилось. Это выглядело так, как будто Одуванчик просто спал, а Тэхен просто в очередной раз его будил. Буднично. Успокаивающе. — Одуванчик мой, может все-таки оплатить горячую воду?.. — Нет, мне нравится ледяной душ с тобой… — Одуванчик, нам придется снова идти за покупками, когда ты проснешься. Может нахуй эти магазины и поедем сразу к тебе домой? Ты заберешь вещи и нам не придется никуда ходить и что-то выбирать?.. — Можно и так… — Одуванчик… просыпайся… — Тэхен, почему ты не ешь?.. — Я так устал… Одуванчик, просыпайся быстрее… — Тэхе-е-н… — Я больше не могу… — еле слышно прошептал Тэхен. — Я больше не могу, мой Одуванчик… — Он погладил его по щеке, порезы уже почти зажили. — Что мне с тобой делать?.. — Ничего… — еле шевеля губами отозвался Чимин. — Просто быть рядом…