Твои поломанные пальцы.

Сильные порывы ветра, будто готовые сорвать любого с ног, внезапно прекратились. Дышать стало тяжело. Но изменилось ли хоть что-то? Яркая вывеска с рекламой цветочного магазина до сих пор горела так же. Волны соленого моря так же омывали берег. Все было так же. Забавно, ты же не пытался внести изменения ни в свою, ни в чужую жизнь. Просто хотел продолжить существовать. С более чистым воздухом в легких. Или совсем без него.

***

На протяжении получаса солнечный свет отказывался просачиваться сквозь тонкое стекло в аудитории. Ну или через огромные тучи, напоминавшие кучу грязных свитеров. Лампочка давно перегорела. Никто даже не собирался ее менять, надеясь на то, что кто-либо другой возьмет на себя это тяжелое задание. И так думал каждый. Хотя, вынужден признать, что без света было проблематичнее разглядеть лица людей, сидящих в не таком уж и далеком от меня расстоянии. Это уже плюс. Сидеть у окна приятно лишь из-за того, что парта находится дальше от других. Но глупо, наверное, надеяться, что к тебе никто не пристанет. Карандаш в руке, на столе бумага. Очертания вечно улыбчивого мальчишки, ну или не мальчишки, кто так называет юнцов, достигших семнадцати? Ой. Очертания появлялись. Его профиль был самым красивым из всех, что Мин Джун видел. Порой ему казалось, что если продолжать смотреть на объект его воздыхания, то все растает также быстро, как и люди возвращаемся в реальность, отличную от сладких ночных грез. Но, к счастью парнишки, все остается как прежде. Наверное, если он бы и растворился, то каждая клеточка, отвечающая за память, мгновенно среагировала, поспешив задержать эти гибкие линии подольше. А может и навсегда. Если такое, конечно, возможно. Мин потянулся к потрепанному красному рюкзаку, чтобы достать новый грифель, но оттуда вывалилась баночка с злосчастным снотворным. Этот стук прервал скрип мела на доске и всё внимание переключилось на этого глупого брюнета, а тянущаяся за таблетками рука, соприкоснулась с тонкими белыми пальцами предмета его обожания. К счастью, ни в чьих лицах не появлялось удивление. Кто нынче может нормально спать? Только взгляд мальчика растеряно уставился в трясущиеся ручки. Звонок резал слух больше тишины. Все подорвались со своих и в тоже время чужих мест, схватив сумки с ненавистными книгами. В первые минуты перемены школьные коридоры кишили людьми, именно поэтому брюнет старался складывать учебники как можно медленнее. Обычно он оставался один. Каждый раз оставался. Но не сейчас. Обладатель самых красивых рук - Джин, как бы это странно не звучало, подал мятную карамельку. Тогда их взгляды и пересеклись впервые за 7 лет совместного обучения. И нет, они не были семиклассниками, просто Ким перешёл в эту школу ровно 7 лет назад. Когда умерла его мать, а отец окончательно спился. Но вспоминать об этом больно, поэтому парень и постарался не говорить на эту тему. - Т-ты же Джин, верно? - робко вымолвил темноволосый мальчишка, не поднимая взгляда, ибо боялся, что все может исчезнуть - Прости, проблемы с памятью на имена. Сначала последовала та очаровательная улыбка, на которую он готов был смотреть неделями, а затем легкий кивок головой. Светлая прядь волос упала на глаза Джина, защекотав щеки. Неволей Джун потянулся, чтобы убрать ее. А тот не уклонился от атаки пальцев, послушно приняв этот странный со стороны одноклассника, жест. Пару минут они лишь молчали, находившись в самых неудобных позах. Блондин - склонившись над партой с одним из учебников, и темноволосый глупец - держа себя за руку, в попытке подобрать ручку. Наконец-то молчание прервалось. Не могло же оно длиться вечно, верно? - Ох, мы действительно говорим первый раз за... - Семь лет! - резко выкрикнул Мин, оправдывая свою кличку глупца. - Верно, - Джин снова улыбнулся, показав своих аккуратные клыки, - В честь этого предлагаю вместе пообедать в школьном кафетерии. Ты же не против, да? Вместо слов Мин Джун сделал легкий, едва заметный кивок головой. Неужели в его жизнь добавится парочка цветов, а жизнь и вовсе преобразится? Коридоры пустовали, хоть перемена будет длится еще около 20 минут. Уверен, что все засели в аудиториях. Мин и сам делал точно также. Джин шел впереди, словно ведя темноволосого через большую толпу, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что тот не остался далеко позади. А тучи рассеялись, пропуская всеми забытый солнечный свет. Джина многие сравнивали с солнцем. Каждый, кто увидел его впервые был поражен этим человеком. Чуть ли не все девчонки из школы были влюблены в него. Да что там, он пользовался популярностью и среди студентов. Кому может не понравится блондин с вечно сияющими от счастья глазами, чья улыбка заставляет улыбнуться ответ и откликается в сердце даже у самого недовольного? Добрый, умный, красивый и заботливый. Звезды точно постарались при его создании, возможно обделив несколько сотен таких же людей. Думалось каждому что именно это и есть причина также и ненависти, хотя, скорее всего зависти, в его сторону. А с кем же сравнивали Джуна? Он не пользовался популярностью даже среди одноклассников. Можно сказать, что те и вовсе его просто игнорировали. Не зная его, окружающие сравнивают излишне темный оттенок его волос с душой. Бутылочно-зеленые глаза напоминают стекло, как говорила ныне покойная тетушка юнца, что ненавидела мальчика всем своим "огромным" сердцем и пару раз подсыпавшая крысиного яда в оладьи. Любимые свитера крупной вязки почему-то не соответствуют школьному дресс-коду и послужили причиной неприязни со стороны учителей. Они такие разные, но в то же время так похожи друг на друга. Запутавшиеся и уставшие. Такие же, как и все, но один скрывал это, а второму оставалось принять как часть жизни. На удивление Мина, большинство учеников скопилось именно в кафетерии. Хотя учитывая то, что на двери висел огромный плакат с аппетитным куском торта, цена на который была чертовски мала, это было даже не удивительно. И все же человеческая психология - одна из интереснейших тем, как думал он. От этих мыслей отвлекло лёгкое касание плеча. Джин держал баночку с кофе, а из кармана выглядывала пачка сигарет. Правда, совсем немного. Брюнету даже не думалось, что кто-либо кроме него заметил это. Наверное они бы даже не попытались этого заметить. Мало кого волнуют чужие болезни и слабости. Или он ошибается? Это можно использовать как повод вновь напомнить о чьей-либо никчемности, бесполезности существовании и своем превосходстве. О превосходстве, которого, как правило даже нет. Однако это далеко не то, что вызывает у людишек беспокойство. Вкус кофе был уже немного позабыт, хоть Мин Джуну и казалось, что он не провел без него ни одной ночи. Не смотря на это, напиток обжигал горло своим холодом и горечью, когда в то же время его более сладкий аналог вызвал бы отвращение. Джин не прогадал. Мальчик был уверен, что такой идеальный человек не может ошибиться хоть в чем-то. Порой ему начинает казаться, что Джин даже слишком идеален. Однако чем больше он смотрит на него, тем больше убеждается, что не должно быть даже и повода для сомнения - все так и есть. Джин идеальный. Во всем. Хоть раньше и было время, когда брюнетик недолюбливал его. Улыбка казалась сладко-притворной, глаза искрились ложным счастьем, а смех самым наигранным из всех ранее им слышимых. Возможно, так и было. Какие бы изменения в нем не произошли, они сделали парня живее. - Ох, Ким, не говори мне, что не слушал всю эту болтовню? - возмутился было блондин, но взгляд оставался таким же теплым. Мальчишка снова виновато опустил взгляд. Подобные замечания всегда вводили его в краску. Особенно, когда их озвучивает Джин. Особенно, когда кожа Мин Джуна была такой белой, что любое изменение сразу бросалось в глаза. - Эх, обидно то как, - изобразив самое страдальческое лицо, пробурчал блондин, - Тем не менее постараюсь не обижаться. Если ты чувствуешь себя неуютно, то могу ли я это изменить? Джин облизнул сухие губы, нетерпеливо уставившись на собеседника. Улыбка сама появлялась, стоило лишь взглянуть на большого ребенка, который, на удивление блондина, оказался действительно ребенком. - Может быть выйдем на улицу? - яркие солнечные лучи резали зеленые глаза через окно. - Ураааа, - Мин подхватил свой потрепанный рюкзак и радостно бросился к большим резным дверям, по пути случайно столкнув с ног девушку и кинув милое извинение, помчался дальше. Холодный воздух обдувал лицо, покрывал кожу мурашками и приносил кучу разных запахов, которые не различит даже нос самого искусного парфюмера. Земля была мокрой, хоть дождя и не было. Окинув площадку двора, Джин обнаружил брюнета лежащем в зарослях яркой травы. Его довольный смех ласкал уши, а ямочки на щеках завораживали своей глубиной. Не дожидаясь приглашения, он решил присоединиться. Последний раз блондин совершал подобное будучи ещё совсем ребенком. Кажется, 10 лет прошло. Они оба распластались по бесконечно мягкой травке, чувствуя как она касается их кожи. Закрыли глаза, втянули побольше воздуха и хотели насладиться подольше этими короткими мгновениями, которые так и норовились ускользнуть, оставив после себя лишь неловкое молчание. - Знаешь, я никогда не обращал на тебя внимание. Лишь сейчас понял, какую ошибку совершил, - голос звучал отдаленно, но также сладко, - Люди говорят про тебя множество гадостей. За этим становится страшно наблюдать. Джин затих на пару секунд, а затем продолжил: - Ты кажешься другим, отличным от них всех. Привлекаешь внимание своей незаметностью, которая делает из тебя ещё большего изгоя, - пальцы юркнули в карман, доставая зажигалку с сигаретой, запах табака сразу защипал нос, - Но видя те выводы, которые они делают о тебе, когда сами бояться подойти - смешно. - Так ты решил познакомиться со мной, чтобы опровергнуть их? - Нет. Ты показался мне хорошим. И настоящим, - затяжка и тихий кашель, - Таких мало. На щеках вновь появилась краснота, столь непривычная для вида Джина. Но слов для этого, казалось бы банального комплимента, Мин не нашел. Вместо этого он лишь провел ладонью по траве, оставляя капельки воды на своих руках. - Мы ведь не разговаривали все эти 7 лет, верно? - получив кивок от брюнета, Джин продолжил, - Тогда я предлагаю рассказать нам полную, но в тоже время краткую информацию друг о друге. Будем считать, что встретились сейчас первый раз. Не бойся. Я начну первым. Мин неловко кивнул, погладив голую руку, покрывшуюся мурашками от неожиданного рывка ветра. - И так. Я - Пак Сокджин. С недавнего времени увлекся гитарой и метанием ножей, так что осторожно, - он улыбнулся, глядя на испуганного Мин Джуна, - Курю и бывает, что выпиваю, однако никто, кроме теперь тебя об этом не знает. Любимый цвет - голубой, подобный морю и небу. Прекрасно готовлю и буду рад приносить для тебя печенье, если ты, конечно же не против. А теперь передаю тебе эстафету! - Я Ким Мин Джун. Наверное, многие считают меня вечно грустным и недовольным жизнью, но это не так! - такое ярое отрицание вызывало у Джина огромную улыбку, - Мне..нравится петь. Раньше у меня была мечта - попасть на сцену со своей группой, однако в детстве же ее и уничтожили, каждый раз указывая, какой я жалкий и ни на что не годный, так что я забыл об этом. Обожаю сладкое, и готов продать душу любому, кто принесет мне корзину еды. Ну или печенья!!! Я его очень люблю! А еще я довольно скромен и стеснителен, так что многое сейчас словно выпало из памяти. Надеюсь, что мы будем узнавать друг друга еще больше, тем самым сближаясь, так что...жду печеньки! После этих слов из уст Джина невольно вылился звонкий смех. Глаза стали почти невидны из-за щек, но были по-прежнему красивы и завораживающи. Брюнет сначала засмущался, но затем тоже начал смеяться. Еще звонче и радостнее. И так два голоса, переплетаясь, соединяли себя невидимыми нитями.