Твои поломанные пальцы.

Сами того не замечая, парни пропустили и звонок, и урок. А поскольку он был последним, вещи были с собой, они отправились покорять пыльные дорожки, что вели их к дому. У кого-то к любимому, а у кого-то и наоборот. Но несмотря на все это, практически каждый человек стремился вернуться в то место, где его ждут. Разве не это и называется домом? Хоть понятие и искажено временем, все по прежнему понимают, что это такое. Наверное просто потому, что дом для каждого свой. Будь то потрёпанной палаткой или же искусно расписанным особняком. Да вот только Мин Джун не имел дома. Место, где он жил - конечно, а большего - никогда. Здесь нельзя было укрыться от проблем, даже самых маленьких, понежиться в теплых солнечных лучах, ведь на удивление они были всегда холодными, словно лёд касается и без того холодной кожи. Вечные крики, которых стало хоть немного меньше со смертью той же тетки. Грустно было это признавать, но он не хотел возвращаться сюда. Каждый раз Ким готов был сорваться. Собрать все вещи, которые уместились бы в его небольшой рюкзак, некоторые сбережения и уйти. Так далеко, где его бы никто не нашел. Никто, кроме Джина. И это вносило красок в эту ситуацию. Мин Джун решил оставаться и терпеть. До совершеннолетия. Оставалось всего чуть больше года. За это время ведь ничего не может случиться, верно? - Пусть не случается, пожалуйста, - очередные мысли вслух вырвались у железной двери, от вида которой почему-то хотелось рвать волосы на голове. Это место не было таким уж ужасным. Никто из редких гостей даже не мог бы подумать об этом. Наверное этому послужил недавний ремонт. Хотя дышать здесь было трудно, люди старались не обращать на это внимание. Открывали окна и дышали полной грудью. Пытались дышать. Сегодня, к счастью, никого не было. Вообще вся квартира пустовала, что дало Киму расслабиться хоть ненадолго. Пройдя по узкому коридору, он вошёл в комнату, не включая свет, ведь солнце давало его достаточно. Мин Джун протянул руку к окну и на нее упало несколько лучей. Тепло. Он раздвинул шторы, чтобы начало попадать чуть больше света. Стянул с себя футболку, откинув ее в открытый шкаф и тихим хлопком упал на кровать. Простыня пахла порошком. Ким уткнулся в нее носом, распластался звёздочкой. Тишина помогла погружению в сон, и уже через десять минут Мин Джун стал тихо посапывать. Внезапно дверь в его комнату распахнулась. Благодаря очень крепкому сну, Ким не услышал этого. Зря. Разъяренный отец ворвался в его небольшую обитель. В руках снова бутылка, рубашка была помята, собственно как и ее носитель, от которого разило алкоголем за пару метров. Лишь почувствовав этот отвратительный запах, мальчишка резко подорвался с кровати, крепко сжимая одеяло. Бегло обошел комнату взглядом, спрыгнул с мягкой кровати и, схватив рюкзак, прошмыгнул через пьяного отца, что-то кричащего в след на Мин Джуна, вывыбежавшего из квартиры без обуви, а лишь держа ее а руках. Он решил надеть их оказавшись на улице после того, как убедился в отствувии этого пьяного животного, которого Ким больше никогда не назовет папой. Оглянувшись он заметил, что уже довольно темно, а возвращаться сегодня Мин Джун не рискнёт - идея быть избитым ему не очень-то и нравилась. Нужно было придумать, где переночевать, но лезло только имя Джина, напрягать которого ему не хотелось. Однако с первым же дуновением ветра, Ким осознал, что футболки на нем нет. Забыл о ней совершенно. Немного поразмыслив, он понял, что иного выхода не было, поэтому достав из кармана телефон, начал медленно вбивать уже навечно въевшийся в память номер. Гудки тянулись, а трубку поднимать никто не собирался. Джун уже успел расстроиться, чему свидетельствовали опустившиеся уголки губ, как из телефона послышалось теплое приветствие: - Кто это? Пальцы невольно сжали корпус телефона чуть сильнее положенного. Он промедлил совсем немного, но понял, что глупо продолжать молчать, когда собеседник упрямо ждал ответа от незнакомого номера. - Это я, - голос Кима чуть дрогнул, а шум ветра норовился проникнуть в сознание. Джин сразу же узнал его. Что-то в голосе Джуна было такое...что нельзя забыть или спутать. Парни одновременно сжали воздух, будто чувствуя это лёгкое напряжение, царившее во всем пространстве, окружавшем их, хоть те и находились так далеко друг от друга. Ким безусловно уже давно знал адрес Джина, но было бы странно появляться на пороге его дома. Как-то...по гейский. Тихий смешок вырвался из уст Джуна, вызвав лёгкое недоумение у парня, до сих пор висевшего на линии и ожидавшего вопроса, по которому его и побеспокоили. Однако никто не стремился задавать его. Ким слишком отвлекся, вглядываясь в небольшое окно ни о чем не подозревающего Джина, а тот в свою очередь упрямо продолжал ждать, будто от этого зависила его судьба. Спустя где-то три минуты, Джун наконец-то опомнился, пробормотав невнятное извинение в трубку и спросив разрешения переночевать у знатно, между прочим, удивившегося парня. Блондин в действительности опешил о такой просьбы, медля с ответом, однако быстро понял, что просто так Ким бы точно не решился просить о подобном. - Приходи. Такой короткий, но обнадёживающий ответ. Ким уверенно зашагал в сторону подъезда, нарочно постояв около десяти минут у железных дверей, даже не заметив, что сообщение с адресом уже давно пришло. В прочем, оно не было нужно Джуну, но Пак об этом не знал. И не надо. Тонкие пальцы собирались коснуться звонка, как дверь распахнулась. Джин стоял в домашних штанах и растянутой футболке да и вообще выглядел слегка помятым, будто только вставшим с теплой кровати. Без лишних слов он лишь кивнул Киму, позволяя зайти в свое "убежище". Мин Джуну оставалось завидовать, но и одновременно радоваться тому, что Джин может так называть свой дом, в то время как темноволосый не смел похвастаться этим. Ведь не хвастаются тем, чем не обладают. И это относится ко всему. В квартире было теплее чем на улице. Но это наверное не было удивительным, уже вечер, а вечера в Сеуле все равно прохладнее. Откуда-то доносился ласкающий ноздри запах, но как позже догадался Ким, он был из кухни. Джин поставил перед гостем пару домашних тапочек, которые быстро согревали чуть замёрзшие ноги. - Подожди немного на кухне, - блондин указал на арку в конце коридора, а сам устремился в другую комнату, нервно потирая незаметно вспотевшие ладони. Мин Джун неуверенно зашёл туда, куда указал ему Джин. Небольшая светлая комната была пропитана запахом овсяного печенья. Над обеденным столом висели семейные фотографии в деревянных рамках. Рука брюнета потянулась к одной из них, неловко касаясь холодного стекла, проводя пальцем по счастливой улыбке маленького Джина, что вызвало улыбку и у Кима. Однако уже выросший Пак, вошедший в комнату и тихо кашлянув в попытке привлечь к себе внимание, заставил быстро обернуть руку от фото и вызвал этим лишь довольную улыбку, которую блондин вскоре стёр со своего лица. Чайник, который видимо недавно поставили, издал противный свист, режущий слух. Тонкая белоснежная рука аккуратно налила горячего чая, поставив кружку перед смущенным Кимом. - Что случилось? – осторожно поинтересовался Джин, обдумывая следующие свои слова. Мин Джун молчал, а Пак и не торопил его, лишь изредка делая глотки горячего напитка и откусывая то самое овсяное печенье, заботливо продвинутое к Киму. В воздухе не царило напряжение, хотя ситуация и была не из приятных, а брюнет упрямо молчал, кусая уже алые губы. А затем неожиданно расплакался. Пытался сдерживать слезы по пути к этому дому, а в итоге добился вот этого – весь его торс промок, а щеки не успевало стянуть. Истерика. Растерявшийся Джин не зная, что ему предпринять, начал гладить плачущего парня по голове, копошась в мягкий волосах одной рукой и вытирая соленые слезы другой. Они сидели так около пятнадцати минут и за это время Мин Джун немного успокоился, лишь изредка шмыгая носом. Пелена, ранее не дававшая разглядеть блондина отступила и вновь вернула миру краски. Сделав глубокий вдох, устало хлопнув ресницами и коснувшись пальцами осторожно ладони Джина, Ким погрузился в сон. Вот так, сжимая кисть блондина, на кухне, с рукой в волосах и ветром, гуляющим теперь по всей квартире и унося расстворившиеся слезы.