Воздуха

И я найду Тот снег, что ласково касался моих плеч И я смахну С твоих ресниц всё то, что не смогли мы уберечь

Спустя недели две после свадьбы Майер — Красивый вид, — Максим задумчиво смотрел в окно. — Только дом… будто сейчас развалится, — он с опаской шагнул по шаткому полу в соседнюю комнатку. — Ну так в нём уже лет тридцать никто не жил. С тех самых пор, как скончалась моя прабабка, — Серёжа провёл по столу, оставляя ровную полосу на толстенном слое пыли. — Ну ничего, мы всё… приведём в порядок. — А почему никто из твоих родственников не занял его? Дом на море всё-таки. Кому не хотелось бы в таком жить. Хотя бы летом. — Можешь обзвонить всех моих родственников и расспросить их, — Трущёв закатил глаза. — Тебя вот это ебёт сейчас? Главное, что он пустует. Что мы может быть здесь. И… — Что здесь не добраться до наркоты, я понял мысль, — парень устало завалился на кровать, поднимая облако пыли. — У меня сейчас разовьётся обсессивно-компульсивное расстройство, — раздался дружный кашель. — Всё нормально будет, только не ной, — Серёжа открыл настежь все окна. — Не ложись на этот матрас. Кто знает, что в нём может быть. — Я до сих пор не понимаю, зачем тебе это, — Анисимов медленно поднялся, чувствуя лёгкое головокружение. — Соскучился по гомосексуальным отношениям, после расставания со своим этим… Эдиком? — Эриком. — Да. Эрик, точно. Прости… — Я не планирую никаких отношений, Максим. Я думал, что ясно дал тебе это понять. Я не скрываю, что ты мне дорог до сих пор и твоя судьба мне не безразлична. Поэтому я хочу помочь тебе. Как другу, которым ты когда-то был для меня. — А. Теперь это так называется… — парень задумчиво выводил пальцем узоры на пыли. — Не начинай, а, — голос Серёжи звучал очень устало. — Я доеду до города, куплю средств всяких моющих. А ты не двигайся, пожалуйста. Просто посиди часик спокойно. *** Максим спокойно мог бы сейчас повеситься. Ну или перерезать себе вены, разбив хлипкое окошко. Или пройти сраных пятьдесят метров и сброситься с крутого обрыва прям в пучину морскую. Но так-то, нахуя оно ему нужно? Да, он всё потерял за последние годы. — Так, я вернулся. Налетай на тряпки. Но Серёжа же почему-то всё ещё тут… — Ты мне так и не дашь вразумительного ответа, почему ты со мной? — Анисимов взял в руки пакет и высыпал его содержимое на стол. — Думаешь, этому дому ещё можно помочь? — Вам обоим ещё можно помочь. И я свято в это верю. Именно поэтому я здесь, Коть. — Да это бесполезно, Серёж, ну вот честно тебе говорю. Я искренне не понимаю, почему я до сих пор жив. Ну ты посмотри на меня. Даже трупы выглядят привлекательнее. Мой организм уже полумёртв. А лишив его необходимых веществ, ты просто убиваешь его ужасно мучительной смертью. А так… хоть есть шанс под кайфом умереть. Не мучиться… — Я спросил у тебя: что тебе нужно, чтобы ты перестал это делать. Ты сказал: чтобы я был нужен тебе. Ты мне нужен! Именно поэтому я здесь. Так что соберись блять и перестань вести себя, как эгоистичный мудак! После его крика повисла глухая тишина. Было слышно, с каким трудом бьётся сердце Максима, пропуская один удар за другим. Серёжа тяжело дышал, пытаясь прийти в себя и хоть немного успокоиться. — Прости, Серёж… — почти прошептал парень и нерешительно обнял Трущёва, утыкаясь носом в его шею. — Просто, ты же знаешь, что я всё ещё люблю тебя? Поэтому… мне тяжело! Быть рядом с тобой, зная, что ты меня уже не любишь. Что у тебя уже была и жена, и Эдик этот… сука, Эрик! Я ненавижу весь этот мир! Сколько бы лет не прошло, я ненавижу всё, что нас разлучило. Поэтому я блять и употребляю наркотики. Потому что больше всего я ненавижу себя… *** Большую часть дня Максим спал. Ну или просто проводил в постели. Серёже с каждым днём было всё сложнее решать проблемы по телефону, и было буквально необходимо ехать обратно в Краснодар, но сдаваться он не собирался. — Всё ещё в депрессии? — Нельзя слезать так резко! Может, хоть косячок скурить дашь?.. — Могу тебя сейчас дать только по ебалу. Есть хочешь? — Нет, — Анисимов отвернулся и сложил руки на груди. — Ну как хочешь, — Серёжа вернулся в кухню, чтобы сделать себе кофе. Минут через пять Макс буквально приполз к нему, закутавшись в одеяло как маленькая гусеничка. Он подвинул стул ближе к мужчине и лёг на его плечо, что-то тихо бормоча. — Что ты шепчешь? Нихера не понятно. — Булочку хочу говорю… с маслом. — Господи, — Серёжа взял булку и начал мазать её маслом. — Ребёнок мой. — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, да? — получив свой бутерброд, тихо отозвался парень. — Знаю. — Ты уже целую неделю здесь со мной. Ни на минуту не отходишь. Я так скучаю по тем временам, когда мы были вместе… — Знаю. — У нас точно нет шанса…? — Нет, Максим. Ты должен… перебороть зависимость. — Но ты ведь… ты не зависимость, — Максим был решительно настроен не сдаваться. — Помнишь, как я впервые признался тебе в своих чувствах? Мы тогда… только приехали в Петербург. Были одни в машине. Я ведь… на тот момент уже месяца два сох по тебе… или больше. Пока я летел домой после того Нового года, я так проклинал себя, что не признался тебе раньше. Что мы потеряли столько времени из-за моей идиотской неуверенности в себе! — Хороший мой… Кушай. Мы когда приехали, ты уже почти прозрачный был, а сейчас я сквозь тебя вообще спальню вижу, — Серёжа приобнял его, пододвигая кружку с чаем. — Лимончик добавить? — Добавь, — он был ужасно зол на Серёжу, что тот даже не пытается понять его. — Не хочешь сегодня до моря сходить? Хватит нам уже лежать целыми днями! — Если бы ты ещё лежал со мной… — Хорошо, давай уговор: ты погуляешь со мной, а я с тобой полежу? Столько, сколько захочешь. *** — Мы здесь уже месяц, Серёж. Месяц! Я уже всё понял, всё осознал. Никакой зависимости уже нет! Ну можно домой, а? Серёжа лишь рассмеялся, толкая парня на кровать и ложась сверху. — А я думал, тебе нравится, что мы тут совсем одни… — Нравилось бы, если бы ты сверху не просто лежал! — Максим возмущённо скинул его на свободный край кровати. — Люблю тебя, — мужчина продолжил смеяться, смотря на залитое солнцем окно. — Что?.. — Твою мать… — он резко перевёл взгляд на Максима, только сейчас осознавая, что это именно то, что он чувствовал всё то время, что они пробыли наедине. — Чёрт возьми, я люблю тебя! — Трущёв приподнялся и засосал парня, притягивая его голову к себе за затылок. — Ты стебёшься надо мной? — еле переводя дыхание после долгого поцелуя, выпалил Анисимов. — Как ты меня раскусил? — мужчина закатил глаза, разворачивая Макса к себе и поворачиваясь на бок. — Ты хочешь этого? — Чего?.. — Чтобы всё было как раньше, — Серёжа убрал с его лица отросшие уже до плеч волосы и заглянул в глаза. — Какое именно раньше ты имеешь ввиду? Потому что раньше как в Краснодаре уже точно не будет… *** — Я дома, — Серёжа швырнул на столик ключи и сразу пошёл вглубь квартиры. — Где ты? — Я здесь! Смотри! — Максим с гордостью показывал на ёлку, которую с трудом собрал и поставил в центре комнаты. — А ты не мог её в угол поставить, чучело? — Трущёв улыбнулся, обнимая парня со спины. — Наш первый Новый год. Точнее, наш-то второй, а вот прям совместный первый, — он развернулся в объятиях, смотря на мужчину с лёгкой улыбкой. — Никакой работы, надеюсь, на тридцать первое не намечается? — Кстати об этом… — Максим посмотрел на него со смесью паники и дикой злости. — Да шучу я! Видел бы ты сейчас своё лицо! — Очень смешные шутки у тебя, Трущёв! — парень выпутался из объятий, ударяя Серёжу по плечу. — За такие ведь и развод могу потребовать! — Только не забудь перед этим сделать мне предложение и легализовать в России однополые браки! — мужчина рассмеялся. — Пойду переоденусь. Максим надулся, всё ещё немного напряжённый шуткой Серёжи. Это была очень неприятная отсылка к прошлому, которое никогда больше не хотелось вспоминать. Чтобы отвлечься, Анисимов решил передвинуть ёлку в угол, потому что это, и правда, было куда логичнее. Когда зелёная колючка заняла своё почётное место, парень принялся заполнять пространство под ней яркими подарками, которые были спрятаны по шкафам. — Теперь совсем другое дело. Красиво очень, — Серёжа чмокнул его в щёку. — Будем украшать? — Ты обещал, что мы пойдём на каток! — Макс надул губки, как ребёночек, и перевёл взгляд на окно, за которым вовсю валил снег. — Там так красиво… — Малыш, тебе почти тридцать годиков. Может уже пора немного повзрослеть? — Так ты определись, я малыш или мне пора повзрослеть? — парень укусил его за нос и пошёл в коридор. Но спустя пару секунд вернулся обратно. — Это же первый Новый год для этой квартиры. Тут нет игрушек. — Я обо всем позаботился. Я же лучший парень на свете, забыл? — Трущёв притащил из прихожей пакет, наполненный новенькими разноцветными игрушками. — Будет что передать потомкам. Лет через пятьдесят они достанут коробку с этими игрушками и решать сделать ретро-ёлку, как мы тогда. Хотя… не думаю, что через пятьдесят лет всё ещё ёлки наряжать… — Максим прервал его пламенную речь настойчивым поцелуем. -… будут. Это твоё спасибо? — мужчина улыбнулся. — Просто… я люблю тебя. И это всё кажется мне слишком нереальным и удивительным. Будто… ещё одна кома. — Не думай об этом, котёнок. Я здесь. Я настоящий. Старый добрый Серёжа. — Уж старый-то точно, — Анисимов потряс головой, будто выкидывая из неё все плохие мысли, и крепко обнял Серёжу, утыкаясь носом ему в плечо. — Спасибо тебе. Ты же знаешь, без тебя я бы не справился. — Не справился бы… — мужчина задумчиво поцеловал его в лоб и потянул на пол, разбирать пакет с игрушками. — Тебе нравится? Я старался брать яркие, даже не искусился на чисто чёрные. А они такие красивые были! — Сейчас мне уже не особо есть дело до ёлки. Главное, что ты под ней, — Максим улыбнулся, извлекая несколько шаров. — Вот этот очень красивый. Так блестит. — А можно задать тебе вопрос? — Серёжа закусил ниточку от шарика зубами, стараясь выглядеть непринуждённо. — Конечно. Зачем спрашиваешь-то. — Если бы… завтра был конец света. Как бы ты провёл свой последний день? Максим перевёл взгляд на пургу за окном. Он был в своей тёплой, уютной квартире. Со своим любимым, который вновь его парень. Приближался первый за последние десять лет по-настоящему счастливый Новый год. Если вдруг это его последний день, он хочет провести его именно так и никак иначе. И не важно уже, во сне или наяву.