Грозовые истории

      Где-то полтора года назад

             Кирилл влетел в кабинет Николая, взбудораженный и встревоженный. Только что позвонил отец и сказал, что маме в очередной раз стало худо. Маги, лишённые силы, становятся слишком хрупкими.       — Коля, мне нужен отпуск!       И тут же осёкся — тот напряженно говорил по телефону, но махнул рукой, мол, садись.       — Нет, я не могу сегодня, — в голосе Николая звучало плохо скрываемое раздражение. — Потому что у меня встреча с Управлением. Да, после работы.       Кирилл закатил глаза. Нынешняя пассия Николая ела мозг изящно, долго и со вкусом. И чем дальше, тем меньше он понимал, почему тот с ней связался. Хотя, нет, понимал прекрасно — в Службе она мелькала довольно регулярно. Обёртка была, что надо.       Да и не только — она была энергична, твёрдо шла к цели и знала, чего хочет. А именно — начальника Службы стражей.       Вот только Николай терпеть не мог, когда его начинали подстраивать под себя. Об это обжигались многие.       Кирилл видел, как дёрнулся Николай от следующей фразы.       — Нет, мне не плевать ни на тебя, ни на твои планы. Но сегодня был тяжёлый прорыв теней…       Он помолчал, упёршись рукой в стол. Потом тихо произнёс:       — Тени — часть моей жизни. Смирись.       

***

                    «Приземляюсь в 22.45 по Москве. Со мной старики-шотландцы.»       «Довези их в целости. Встретимся на обычном месте.»              Два часа ночи, внизу и впереди разноцветный блеск огней мегаполиса.       Они затмевали бриллиантовые дороги в небе, по которым когда-то ходили древние боги других миров. Их белый блеск мешался с дымчатыми облаками и острой кромкой серпа народившегося месяца.       Николай устроился на краю крыши своей многоэтажки, просунув ноги через низенькую ветхую решётку и наблюдая с некоторой отстраненностью за неспящим городом. До него доносились далёкие гудки машин, перестук колёс последних трамваев и редкие выкрики поздних гуляк.       Выдыхая горький дым сквозь прутья вниз под ноги, он подумал, что Кирилл был прав с самого начала.       Ветер продувал насквозь, и Николай застегнул тёплую стёганую куртку поверх шерстяного свитера. Тяжело вздохнув, он позволил себе распустить магию вокруг себя.       Сейчас дымную, согревающую, с примесью просоленного дерева.       Ему было сложно признаться даже самому себе, что на сердце сейчас весьма… хреново.       Что внутри слишком много трещин, как на сухой и выжженной земле.       Кирилл появился под глухой перестук бутылок и тихие ругательства, наверняка лифт опять сломался. Сел рядом, будто они оба только что вышли из офиса Службы, расстегнул видавший виды рюкзак и достал две бутылки виски. Николай в очередной раз поразился, как ему не холодно в тонкой чёрной футболке и потёртых джинсах.       Да и джинсы с кучей ремешков и молний выглядели так, будто в них дрались. И не раз.       Щелчок пальцев — и потянуло крепким табаком. Крохотный огонёк высветил усталое лицо, хмурый взгляд и плотно сжатые губы.       Они чокнулись бутылками, и Кирилл коротко пояснил:       — Односолодовый, двенадцать лет.       — Какие новости из дома? Всё обошлось?       — Да, с лихорадкой справились. В остальном… терпимо, — он с деланным равнодушием пожал плечами. — Отец едва разговаривает, мама выкручивает отопление на полную и пытается заполнить себя делами оранжереи. А накануне вылета повезло оказаться рядом с прорывом. Английские коллеги… забавны.       — Ну, в этот раз ты явно не опоздал на рейс.       — Не начинай! Какие новости в Службе?       Николай медлил с ответом, наслаждаясь маслянистым вкусом виски, чуть острым и с торфяными оттенками.       — Со всеми прорывами мы справились, — наконец задумчиво ответил Николай. — Одна вырвалась в город. Погром был тот ещё… Аманда долго ругалась.       Кирилл окинул его внимательным взглядом, нахмурился ещё больше.       — Пустой взгляд, совсем не твоя магия огня и полное равнодушие к Службе. Очередная любовь всей жизни оказалась амбициозной сукой?       — Да ты чёртов оракул! Одной фразой описал все мои проблемы на данный момент.       Николай горько усмехнулся, тяжело поднялся, держа в руках бутылку виски, и опёрся руками на решётку.       Серый пепел вместе с выдохами мягко опадал вниз.       — Что она вытворила на этот раз? Потащила на какую-нибудь вечеринку хвастаться друзьям?       — Можно сказать и так. Ей вдруг резко стало всё слишком неподобающе по статусу. Будто самая большая проблема — в каком ресторане ужинать!       Он со злостью отшвырнул окурок в сторону, и тот рассыпался в мелкую крошку. Виски заканчивался слишком быстро.       — А я предупреждал, что она смотрит на тебя, как на трофей, — Кирилл взъерошил волосы, и, судя по теням, пробежавшим по лицу, вспомнил всё, что было за последние три месяца. — Но я тебя понимаю — там было, от чего потерять голову. Да и столько опозданий в Службу ещё никогда не было.       — Всего четыре раза.       — Ты бы видел себя в эти моменты. Ошалевший взгляд, сам мятущийся, дурной, как мартовский кот. Верю — трахалась она отлично. Жаль, что ей было всё равно, кто именно на посту начальника Службы стражей. Ведь так?       Резко взметнулось облако пыли, окружая Кирилла. Сквозь тёмный дым в его руках пробежали всполохи огня.       Они были, как две тени между бесконечностью к звёздам и десятками метров до уровня земли.       Отведя взгляд, Николай отступил, схлопнул раскрывшуюся магию, сделал большой глоток обжигающего и крепкого виски. Это было правдой. Он сейчас остро помнил каждый её взгляд. Победоносный, чуточку хвастливый, как она представляла его друзьям, делая акцент на «начальник Службы стражей». Мелочи, на которые не обращаешь внимания, пока всё не сложится в единую картинку.       А потом он случайно услышал, как она говорила, что ей удалось захомутать самого Поулга. И, конечно, куда приятнее, что на посту именно он, а не Шорохов.       Наверное, за год стоило привыкнуть, что он больше не простой страж.       Кирилл молча вручил следующую бутылку.       — Будто нам мало теней, да? — с непривычной для себя тоской протянул Николай. — И шрамов от них.       — Те, что на сердце, всегда заживают дольше.       — А виски хорош.       — Шотландцы знают толк. Значит, с этой королевой ты окончательно порвал?       Николай колебался с ответом. Мелькнула мысль, может, стоит дать ещё один шанс. Но он никогда не отступал от уже принятого решения.       И пусть внутри была тянущая пустота от того, что просто не сложилось, от выевших чувств, но он понимал — им больше не по пути.       — Да. В конце концов, у меня и без того забот хватает.       — Кстати, в Лондоне я познакомился с близняшками, обе — отменные стражи-сухри. Кажется, я их уговорил на обмен опытом.       — Переговоры наверняка были бурными.       — Всё, что было в Лондоне, остаётся в Лондоне.       Николай понимающе усмехнулся.       Его вряд ли в ближайшее время заинтересовали бы отношения, но вот хорошие девушки-стражи — это уже интереснее. Тем более, Кирилл знал, что Николай давно думал запустить программу по обмену опытом.       Оба едва ли не одновременно закурили, выдыхая сероватые клубы дыма. И Николай подумал, возможно, стоит сказать Кириллу, что зря тот порвал якорь. И гори эта чёртова тень фиолетовым пламенем!       Они всё ещё оставались друзьями — и могли вот так встретиться в два часа ночи на крыше. Но теперь он почти всегда осязал тяжёлую завесу тени, которая часто кружила вокруг Кирилла. И порой она отдаляла их друг от друга.       Кинжал стража на поясе брюк, заговоренный против теней, тяжелил хлеще боли в сердце.       Просто стоило привыкнуть, что теперь у него меньше шансов на человечность. Её заменяет долг и обязательства.       — Кирилл.       — М-м-м?       — Сколько у тебя бутылок с собой?       — Ещё штук шесть, кажется. Все разные.       — Интересно, до рассвета мы успеем продегустировать хотя бы половину?       Кирилл ехидно прищурился.       — Я слышу речь не мальчика, а мужа! У меня даже закуска есть — копчёный лосось.       Николай задумался на мгновение, взъерошил волосы рукой с зажатой сигаретой и пришёл к удовлетворительному выводу:       — Ну, достойный повод опоздать на работу, согласись?