Грозовые истории

      Обычно маги селились вместе — так было проще и удобнее. По коридорам и этажам легко парили оставленные друг для друга записки, вспыхивали искорки, когда кто-то торопился по лестницам, в жару гулял прохладный ветерок.       Да и заклинания защиты надёжнее.       Главное, по забывчивости было не наложить огненную завесу на воздушную стену.              Николаю иногда казалось, что он сорвал джек-пот.              Их квартира — по-другому он так и не привык её называть — была в самом сердце дома немагов. Со всеми вытекающими, а именно хитрым консьержем, который следил за каждым входом и выходом, шумными соседями сверху (Николай ни в коей мере не был против бурного секса, но никогда не любил разборок «где ты опять всю ночь шлялся»), злой собакой этажом ниже и до жути любопытной соседки напротив.       Он мог найти другую квартиру… но не хотел. Это был дом его матери и сестры. Он до сих пор помнил точный маршрут Киры от дальней автобусной остановки до дверей подъезда, за которым наблюдал столько лет в окна.       Хотя ему и пришлось сдавать её во время учёбы, оставаясь на каникулы либо в опустевшем кампусе, либо — уже со второго курса — у Кирилла, который сам же и потащил его к себе, возмущаясь, как можно лето проводить в Школе.       И со всем прочим приходилось мириться.              Когда Николай вернулся после трёх лет учёбы на стража, он выглядел, как совсем пропащий для благородного общества человек: в потрепанных джинсах, запыленной кожаной куртке, с серьгой в ухе и крепко сжимавший старую спортивную сумку. Сел прямо на лестницу, закурил сигарету, собираясь с мыслями.       Потом, поднявшись с тяжёлым вздохом, долго ковырялся в замке ключом, пока тот не скрипнул натужно, и Николай не просочился внутрь.       Алла Валерьевна всем клялась, что дверь вспыхнула зелёным, как в сам ад.              Спустя несколько месяцев Николай уже начал отвоевывать репутацию нормального жильца. Он явно ходил в какой-то форме (о, догадок было много — от шпиона до фантастического man in black), общался со всеми исключительно вежливо и сдавал взносы в общий фонд, не допытываясь о нуждах этого самого фонда.       Он был аккуратен, немного загадочен и не склонен к лишним обсуждениям, так что соседи продолжали теряться в загадках, но теперь хотя бы начали его принимать как должное.       …Пока однажды Николай не появился перед дверью квартиры, таща на себе окровавленного парня, который грязно ругался, поминал каких-то тварей и оставлял после себя искры. Да-да, Алла Валерьевна своими глазами видела!       А кровь с лестницы отмывал потом сам этот парень утром как ни в чем не бывало. И выглядел вполне здоровым! Только дымил на всю площадку (сигаретой, конечно).       И форма на нём была такая же.              Только Алла Валерьевна выдохнула, как Николай, снова отвоевавший пару шажков вперёд к званию добропорядочного соседа, устроил взрыв.       Ну как, взрыв — как такового ничего не произошло.       Но было много густого дыма из-под двери, странного горького запаха и звона битого стекла. Николай тогда распахнул наотмашь дверь, выскочил в одних джинсах на лестничную клетку, откашливаясь и отмахиваясь от тёмно-зелёных клубов.       Тогда Алла Валерьевна ничего сказать особо не смогла, зато поняла один факт. Кем бы Николай ни работал, это требовало отличной физической формы.       Единогласным заседанием совета на лавочке с председательством самой А.В. как верного источника информации проголосовали за шпиона.       Николаю было в целом плевать.       Он лишь молча усмехался на въедливые вопросы Аллы Валерьевны, щиты теперь накладывал с внутренней стороны квартиры, а по договоренности с Кириллом печать из теней они открывали или в Службу сразу, или внутрь многострадального коридора, или к тому домой.       Какое-то время всё было спокойно и размеренно.              Пока Николай не был застукан… в компании девушки.       Казалось бы, что не так-то?       Но до этого он в таких непотребствах (с точки зрения Аллы Валерьевны) замечен не был. Такой вежливый, приличный! Девица выглядела из рук вон плохо — с выбритыми висками, в едва прикрывающем попу платье, колготках в сетку и с какими-то ошейниками на шее.       Да ещё он без стеснения раздевал её прямо на лестнице! Николай даже не стал объяснять потом, что снять с дамы куртку — это почти прилично.       И неважно, что при этом он без какой-либо скромности прижимал её к себе, пока убирал защитное заклинание с двери. Наутро Алла Валерьевна скорбно наблюдала, как оба, явно довольные друг другом, вышли из квартиры.              Девица мелькала ещё несколько раз, пока Николай не пропал на несколько дней.       Явился он поздним вечером, бледный и шатающийся, с синяками и ссадинами на лице, придерживающий обвисшую правую руку. Алла Валерьевна выскочила с предложением напоить чаем, но была разочарована.       — Спасибо, я занят, — вежливо ответил Николай, едва попадая ключом в замок и придерживаясь за косяк двери. — Давайте завтра.              Хуже девиц был только Кирилл, которого с лёгкой руки консьержа окрестили «опасным революционером».       Он периодически забирал Николая на старой и мятой с одного бока машине, являлся поздней ночью и не стеснялся включать магнитолу на весь двор (по заверениям консьержа), даже когда все ещё спят.       — А вы бы в чай бренди добавляли, — со всей серьёзностью отвечал Кирилл старику, который выскакивал из своей каморки к подъезду, чтобы высказать своё «фи» на творчество Влада Самойлова в час ночи. — Сон крепче будет.       — Молодой человек, надо хоть немного приличий иметь! Вы себя в зеркало видели?       — Я вполне доволен собой, знаете ли.       — Вот Николай Андреевич хотя бы отглаживает эти ваши странные рубашки!       — А, ну раз Николай Андреевич…       — И что это за музыку вы слушаете, а? — сухопарый старичок ткнул в открытое окно машины, заслышав что-то там про революцию. — Хватит с нас…       Выскочивший из подъезда деловой Николай спас от дальнейших расспросов, залез на переднее сиденье и коротко бросил «поехали».              Так или иначе, к Николаю привыкли — и ко всем странностям, которые его сопровождали. Он стоически выдерживал лекции Аллы Валерьевны о здоровом образе жизни, даже один раз согласился на чай с вареньем, правда, в его святая святых так ни разу попасть не удалось. И всё шло-мирно…       До похода в магазин.       Алла Валерьевна со всей тщательностью стороннего наблюдателя следила за продуктовыми корзинами соседей — это же такой кладезь информации! Николай ходил в магазин редко, отчего входных данных об образе жизни явно не хватало. Ей было невдомёк, что в мире существует доставка продуктов на дом, а у Николая едва ли было время для готовки, так что дома, чаще всего, завтракал, а обеды и ужины вполне устраивали в кафе при Службе, дома у Саши или в одном из многочисленных ресторанов.       Но иногда дома заканчивался хлеб. И — что хуже — любимая им докторская колбаса.       Алла Валерьевна буквально застукала его за прилавком с колбасами, задумчивого и к её вящему удивлению в аккуратных круглых очках для пристального изучения состава.       — Вы так себе желудок испортите, — заявила Алла Валерьевна, неодобрительно поджимая губы на кожаные полуперчатки и принт черепов на чёрном пальто.       — Поверьте, это не самая страшная проблема.       — Да как же! Это сейчас вы молодой, прыткий, сильный…       — Сколько комплиментов, — Николай бросил в пластиковую корзину связку докторской и собрался испариться в сторону кассы, но Алла Валерьевна неведомым образом настояла на своём обществе.       — Жениться вам надо, — твёрдо заявила старушка. — Чтоб на обед щи были. Со сметанкой…       Николай опешил от такой наглости, и на мгновение в воздухе повеяло чем-то землистым и древесным.       Достойно ответить он не успел.       Вдруг пошатнулся, дёрнулся в сторону, будто его ударили, и крепко сжал левую руку в кулак. По заверениям Аллы Валерьевны, глаза стали совсем безумные.       Николай, не тратя время на объяснения, бросил корзину прямо у прилавка и чуть не бегом направился в вино-водочный отдел, в котором можно было легко затеряться.       Алла Валерьевна недоумевала, почему разговор о щах вызвал такую неприязнь, что надо было аж бросить корзину с продуктами. Ещё больше вызвало удивление у любопытной старушки, что за стеллажами с ровным строем бутылок оказалась пустота… И едва заметно тянуло влажным дымом.       — Тьфу, нечистая сила!       Образ добропорядочного соседа был окончательно и бесповоротно испорчен.              — Что вы за грязь тут устроили? — возмущалась Алла Валерьевна, тыча пальцем в мутные разводы на каменной лестничной клетке с характерным запахом алкоголя.       Николай, сложа руки на груди, хмуро наблюдал за её гневом. Воскресенье, на часах шесть утра.       — Случайно разбил бутылку.       — Ага, а орали вы со своей бандой всю ночь тоже случайно?       — С какой бандой?       — Да вас там человек пятнадцать, все в этой вашей чёрной форме, музыка орёт, вон, баб Маня снизу и так плохо слышит, теперь вовсе оглохла.       Николай устало потёр глаза.       — Нас было пятеро, и мы обсуждали работу.       — Так суббота же вчера была! — ткнула в очевидный факт Алла Валерьевна.       — Работа такая, порой без выходных.       — И вот какая — такая, а?       — Вам лучше не знать. Мы всё уберём.       Николай хлопнул дверью прямо перед носом у старушки, оставив ту кипеть от такого хамства и наглости.       Предположения о шпионе свернули на кривую дорожку криминального элемента.              Но рано или поздно все слухи утихомириваются.       Николай перешёл в молчаливое безразличие, плевать хотел на нравоучения Аллы Валерьевны о своём пагубном образе жизни, ловко избегал пытливых вопросов и безапелляционно водрузил на широкой лестничной площадке аккуратный шкаф с хрупким замком.       От шкафа пахло горько и лекарственно, Алла Валерьевна даже вызывала милицию для проверки.       Николай аккуратно им показал всё, что было внутри, загораживая спиной весь обзор от старушки, что-то тихо проговорил — те покивали и испарились.       Соседские дети, конечно, пытались вскрыть шкаф, но вскоре замочек исчез, а двери будто были намертво приклеены друг к другу.       Вскоре исчез и шкаф. Николай всё равно больше времени проводил в Службе, так что отнёс все банки и склянки в кабинет, который занимал с поры назначения на пост исполняющего обязанности.       Правда, домыслов меньше не стало. Кирилл ржал, когда Николай пересказывал ему слухи про некроманта, сатаниста, мрачного колдуна, самого чёрта и «просто опасного типа», и говорил, что ещё немного — и его разгадают.       На один из Хэллоуинов они вывесили на дверь козлиный череп, пустили запах серы и выглядывали на каждый звонок в дверь в чёрных балахонах под громкий метал.       Зато соседи окончательно отстали от Николая и старались держаться подальше.              Пока…