Грозовые истории

      Николай достаёт с антресолей старый и пыльный рюкзак на шестьдесят литров. Аккуратно пакует его, как во времена учёбы на стражей: тёплый спальник, маленькая пенка, несколько ножей, нехитрый набор посуды.       Его квартира прибрана до минимализма. Несколько дней он занимал себя тем, что паковал коробки под треск клейкой ленты и громкий рок — кажется, у соседей сверху снова бурная ссора, и музыка куда лучше грязных обвинений.       Порой он проваливался в беспамятство под напором теней в крови, а потом смотрел на сломанные стулья или прожженный ковёр. И продолжал паковать коробки.       Несколько дней Николай не появлялся в Службе. Варя обеспокоенным голосом оставляла голосовые сообщения на телефоне.       — Николай Андреевич, вы пропустили встречу с Управлением!       Николай затянул коробку с подписью «бар с кухни» и разгладил наклейку Handle with care. Чьи-то руки ковшиком держали хрупкий бокал.       — Коля, — голос Саши не на шутку встревоженный, — я заеду сегодня вечером. Ты знаешь, что пропустил нападение теней в городе? Жертв нет…       Саша и правда приехал и колотил в дверь так, что возмущенная соседка обещала вызвать полицию, а вежливый Саша едва не послал её по общеизвестному адресу. Николай, куривший среди коробок, равнодушно смотрел на зелёные всполохи на ручке двери.       Одежда в чехлах, пустые ящики и полки. И только посреди гостиной разложены самые необходимые вещи. Никаких строгих рубашек, выглаженных брюк со стрелками или начищенных ботинок.       В рюкзаке пачки сухих макарон, флисовые кофты, непромокаемая куртка и несколько пар шерстяных носков. Николай уже почти забыл, какого это, — собираться на долгий рейд в тени.       В последнюю ночь он поднимается на крышу с бутылкой виски и смотрит на огни ночного мегаполиса.       Он чувствует себя совершенно пустым, словно все мысли и эмоции стёрли и выжгли. Он — всего лишь кости, кожа и мясо. Глаза, руки, пальцы — всё по отдельности, но не целиком.       Словно расщеплён на мелкие частицы, которые теперь уже не собрать вместе.       Ему кажется, что в какой-то момент где-то случилась ошибка. Чудовищная неисправимая ошибка.       И если закрыть глаза, если слушать рьяный осенний ветер, в котором сплетаются звуки города и биение диких сердец, он может на короткое мгновение представить, как всё могло бы быть.       Как один их тех кошмаров стал реальностью — где-то там был бы Кирилл или Кира.       У одного постоянно облако табачного дыма, что-нибудь обязательно набекрень и огненная вспыльчивость. Крутит пои на берегу Темзы, как было однажды, притаскивает ящик виски и в шутку предлагает спалить всё Управление к чертям собачьим.       Кира бы наверняка путешествовала и изучала ювелирное дело — ей всегда нравились разные камни.       Где-то там были бы пироги на кухне Сюзанны, запах глинтвейна, Служба с гомоном и внутренним единством, назойливое шампанское на приёмах в высшем свете и… наверняка какие-нибудь неприятности с тенями, куда без них. Мелькает мысль о чём-то чёрно-фиолетовом.       И почему-то не даёт покоя чувство, что всё это осталось где-то там за горизонтом, в смазанных линиях огней фар, как картинка, которую никак не рассмотреть вблизи, только издалека.       Виски медленно ударяет в голову, и к концу бутылки уже кружится голова. Николай неуклюже поднимается и уходит с крыши.       Следующим утром он заглядывает в Службу за любимыми настойками и несколькими колбами с ингредиентами, игнорируя настороженные взгляды коллег и шёпот:       — Николай Андреевич не в форме? Ты видел?       — А чего ты хотел? После всего…       — Дела-а-а….       Николай коротко подписывает документ о передачи полномочий и в последний раз бросает взгляд на узоры обоев. Ему кажется, он видит ухмылки.       — Вы вернётесь? — спохватывается Варя, нагнав его в коридоре. И тут же поникает плечами — ответ ясен из пронзительного взгляда.       — Однажды.       Конечно, нет.       — Но как же… ведь Служба…       — Может, Шорохов вернётся. А если нет — главное, не дайте Якову завладеть нами.       Варя кивает и вдруг касается его руки, сжимающей лямку рюкзака.       — Дайте знать, если вернётесь. Я подготовлю кабинет. Может, кофе на дорогу?       — Спасибо, нет. До свидания.       Николай выходит из здания и сворачивает в первый попавшийся переулок. Оглядывается, чтобы не наткнуться на случайных прохожих, и открывает проход в мир теней.       Он шагает в сухой сумрак и идёт в сторону леса с серыми видениями, колыханием потусторонних теней и забытыми печалями.       Гремит посуда в рюкзаке, в плеере играет плейлист Кирилла.       Запасов еды должно хватить как раз до момента, пока он окончательно не поддастся теням. Николай знает — ему всё равно долго не жить, а для мира людей он слишком опасен.       Возможно, это всё сон. Кошмар, от которого он никак не проснётся. Но так или иначе — после него будет только покой.       И почему-то кажется, что рядом шагает не он один, а в воздухе тянет крепким табаком.              Стань незаметным. Уйди в тени. Спрячься — и напади, когда тени этого не ждут.       Стань стражем.