Грозовые истории

      Лиза была первой из всей семьи, кто после смерти мамы зашёл в лавку.       В узкой и тесной комнате, притаившейся на отшибе города и скорее похожей на склад, чем на магазинчик, со всей вольготностью властвовали бардак и хаос. Запустение притаилось в пыльных углах, в тонких струнках паутины под потолком и тусклом мерцании росы в стеклянных банках. Пучки сушеных трав рассыпались в прах, стоило только прикоснуться кончиками пальцев.       Лиза никогда не испытывала того восторга к семейному делу, который был у её сестры. Но каждый день после больницы с визитами к маме она со свойственным ей упрямством возвращалась домой и садилась за окуривание кристаллов, за заговоры наудачу и добрые пути.       Перемалывала слёзы и беспомощность от увядания родного человека в шёпот ветра и заколдовывала в разноцветные камни.       Всё равно недостаточно. Дела лавочки шли на убыль с каждым днём.       Лиза смахнула толстый слой пыли с одной из коробок и увидела такой знакомый немного небрежный почерк мамы. «Амулеты воздуха от злого глаза. Лучше работают на рассвете». На другой: «мешочки с травами. Не болейте!».       В лавочке стало ещё теснее и более душно, и Лиза, отступив к прилавку, едва не споткнулась о корзинку с заготовками для ловцов снов со спутанными нитями и сучковатыми ободками из дерева.       Надо всё привести в порядок, найти новых клиентов. Лечение и в итоге не нужная реабилитация изрядно истощили счёт семьи. Отец после похорон вообще решил закрыть дело, ставшее скорее убыточным, чем полезным. Он уже с кем-то беседовал в Бюро по поводу сбыта всякой мелочевки, хотел устроиться в отдел по борьбе с незаконным применением магии. Дедушка тихо сетовал, что столько лет пропали зря. И ковылял старческой походкой в гаражную мастерскую, где стучал камушками и дымил чёрным дымом. Колдун-заклинатель кварца.       Лиза всхлипнула, ещё раз оглядывая всё вокруг. Ощущала отзвуки волн магии, словно запыленной от долгого томления в никому не нужных теперь ящиках, на которых частично отклеились бумажные подписи, а уголки остались замусоленными.       На мгновение ей показалось, что сейчас сюда впорхнёт мама, поцелует и обнимет в запахе летнего луга. Сердце стиснуло от горькой тоски.       Дверь тихонько скрипнула, и Лиза даже вздрогнула, но это всего лишь Кристина. Со школьной сумкой, в чёрном котелке и чёрном же платье с белым воротничком. Лиза помнила, как она крепко сжимала её ладонь на похоронах три недели назад. И бессонные горькие ночи, как ленты, заплетены теперь в их душах. Сестра остановилась, будто ей тоже было неловко беспокоить покой и запустение. Осторожно спросила:       — Тебе помочь?       — Я просто проверяю, как тут всё. Как видишь, много пыли и незаконченного…. всякого. Разбираю, что можно ещё продать.       — Папа не хочет открывать лавку снова.       — Да.       Они помолчали, Кристина неловко поправила съехавшую лямку рюкзака и шагнула к одной из коробок с мешочками трав. И, смахивая слёзы, прошептала:       — Мама бы не хотела, чтобы всё пропало. Пятнадцать лет семейной мастерской!       — Ну, отец говорит, что в последние два года всё было плохо. И они с мамой обсуждали её закрытие, а он сам на полставки работал в Бюро. Хотя, думаю, надо просто больше рекламы. И обустройства не склада, а магазина.       — И заведём кота. Мама всегда говорила….       — Её больше нет.       Щёки Кристины вспыхнули, она совсем по-детски шмыгнула носом, но тут же взяла себя в руки. Прошлась между коробок и опасно качнувшихся стеллажей. Лиза не могла сидеть без дела и стала передвигать коробки, запоминая подписи. И неожиданно для самой себя сказала:       — Но она любила создавать амулеты. Мне кажется, это неправильно. Надо хотя бы попробовать… я знаю друзей, которые знают других друзей. Может, кому-то нужно.       — В мире магов и так много лавочек.       — Но у нас всё-таки есть уже имя. Помню, пять лет назад на осенней ярмарке дымчатые кварцы с морским бризом разошлись отлично. И были же заказы!       — У тебя на носу поступление в Академию.       — Да нафига она мне сдалась?       Лизе самой уже кажется, что всё получится. Не сразу, но однажды. И пусть она не мастак в тонкой магии и помещении бурлящих стихий в сосуды, но у дедушки достаточно опыта, а у Кристины терпения для этого. А у неё есть дороги и язык для разговоров, быстрых доставок и ярких ярмарок, где пахнет сладким попкорном и звучит этника.       Вечером отец внимательно выслушал обеих дочерей, предложивших идею вернуть дело. Лиза уже приготовилась сражаться до конца, но тот лишь кивнул и сказал, что в лавочке — память их мамы. А дедушка впервые скупо улыбнулся и заворчал, что без него пусть даже и не пытаются.