Николай, Кирилл
4 декабря 2018 г., 18:11
Примечания:
Навеяно последними посещениями больницы.
За несколько лет до событий Грозы (Николай — не начальник Службы)
— Как ты умудрился? Кирилл бухнул на шаткую тумбочку у больничной койки пакет с заветными продуктами — морсом из чёрной смородины, мягким сыром и печеными с корицей яблоками. И, конечно, пирогом от Сюзанны. Стоило ему уехать на неделю навестить родителей, как Николай подхватил пневмонию и даже согласился отправиться в больницу — когда его уже трясло в лихорадке от лютого жара, а из лёгких с кашлем и хрипами выходила желтоватая мокрота. Даже маги бессильны перед переохлаждением и вирусами. Первые три дня он провалялся в полубреду, но капельницы и уколы помогали. Хуже стало, когда жар спал до хлипких 37-37,2, а Николай более-менее пришёл в себя. Взвыли все. Во-первых, в первые же часы он, прерываясь на кашель, заявил, что здесь грязь и бардак, чем ввёл едва ли не в психический шок бедную санитарку, рванувшую к высокому начальству с жалобой на капризного пациента. Кажется, ей просто не сообщили, с кем она связалась. Потому что в следующую встречу Николай спокойно заметил, что вместо ябедничества нужно просто выполнять свои обязанности. И выразительно покосился на пятна на полу от неосторожно пролитого супа — не им, а разносчицей. Во-вторых, пока ещё непреклонный лекарь велел лежать и — никакой работы! Не пав духом, Николай устроил совещание по скайпу, но его страшный глухой кашель отчего-то напугал других стражей, и те уверили, что справятся пока без его руководства. А будут вопросы — зайдут к Шорохову. Николай, следуя всем рекомендациям врачей, медленно сходил с ума и тоскливо смотрел в окна в надежде на то, что тени будут милостивы и явят себя прямо в парк перед громадным холодным корпусом, вокруг которого уже несколько дней кружил тихий медленный снег. В-третьих… ему не разрешили пронести ингредиенты и оборудование для зелий. Николай сатанел. Бездействие и слабость убивали медленнее и вернее любой отравы. Куда там пневмонии! А котлетки на пару и овощные бульоны, рекомендованные в первые недели, совсем не поднимали боевой дух. Кирилла к больному пустили только через несколько дней после того, как спал жар. Кажется, раньше успел Саша, но быстро и тихо сбежал под напором отвратительного настроения Николая. Теперь Николай восседал в кресле в пижонской пижаме, которую и пижамой-то не назовёшь, скорее, спальным деловым костюмом, и на зависть всем — и прочим больным, и лекарям, — выглядел вовсе не полудохлым, а как отдыхающий санатория. Только слишком бледным, опавшим и с заострившимися чертами лица. И мрачнее тучи. В палате нездорово и затхло пахло больницей и обещанием долгого выздоровления, а приоткрытое окно с его морозным воздухом едва помогало. Кирилл сел на кушетку напротив, готовый к любому ворчанию и скрывая свои переживания по поводу здоровья друга. Меньше всего тому нужна была жалость. — Тени появились у реки и витали над водой, — хрипло возвестил Николай с какой-то отдаленной тоской того, у кого отняли любимую игрушку, и отложил в сторону почти разгаданный заковыристый кроссворд «Летучих Ведомостей». — Не так много стражей готовы были лезть в ноябрьскую воду. — Ага, а потом ты ещё пару дней ходил с кашлем и температурой «всего-то 37». Ещё и на прорывы ездил. Очень умно! Кирилл прекрасно знал, как они оба могут храбриться до последнего и не признавать дурацкие болезни. И теперь досадовал, что рядом не было никого, кто мог быстрее распознать опасные симптомы. Куда проще справиться с обычным кашлем, чем воспалением лёгких. Впрочем… у Николая появилась какое-то время назад некая дама сердца, которая едва не пищала о долгой и крепкой любви после двух месяцев знакомства. — Я сейчас руковожу несколькими отрядами стражей, — напомнил Николай. — Думаешь, всем это нравится? Я не имею право болеть. Но думаю, меня завтра выпишут. Кирилл скептически окинул его проникновенным взглядом, оценивая шансы на успех как нулевые и обсуждению не подлежащие. Вот только он не был уверен, кто пострадает больше — отделение общей терапии или сам Николай от скуки. Его манера наводить порядок и придираться по мелочам могла довести даже самых терпеливых. — Я могу притащить тебе приставку. — Вот ещё! Я нахожу, чем заняться. — О, я представляю! Видел твоего лечащего врача, у того чуть ли пар из ушей не валил! Кажется, ты занят тем, что наводишь здесь порядок. Так, послушай-ка меня. Перестань доставать всех подряд и дай им выполнять свою работу. — Они мне не дают выполнять свою! Даже Шорохов заявил, чтобы я в Службе не появлялся, пока не перестану кашлять. А лекари говорят, это ещё может недели две продолжаться. — И ты все две недели будешь доставать персонал? Не выливай на них своё дурное настроение. Тебя здесь лечат вообще-то. Ты умеешь быть стражем, но не лекарем. Кирилл даже ощутил звон проснувшейся силы Николая, но его это мало волновало. А потом всё пропало. — Чёрт, я правда настолько перегнул палку? — Видимо. Тут хотя бы стражей уважают. Помню, как я попал в городскую клиническую больницу людей… поверь мне, здесь курорт. Вот и отдохни немного. Николай взглянул в окно с каким-то задумчиво-отстраненным видом. Только снежные широкие хлопья, похожие на кондитерскую посыпку. Никаких угроз или отсветов заклинаний. — Знаешь, наверное, ты прав. Просто не люблю сидеть без дела. — Понимаю, но терпения тебе не занимать. А что… ммм… Света, да? Не приходит? — Чтобы я ей в таком виде показался? — Николай обвёл себя в воздухе руками, демонстрируя якобы жалкий и затасканный вид. Нет, он не выглядел привычно крепким или здоровым, но всё равно выделялся на фоне других обитателей этажа. — Коля. — Нет, — неохотно признал тот. — Обещала приехать в гости, когда вернусь домой. — Не верь тем, кто бросает тебя, когда нужна помощь, даже если ты о ней не просишь. — Сам справлюсь. — Я и не говорил обратного… А приставку всё-таки принесу. Лечащий врач долго слушал сомнительные аргументы про пользу игровых приставок, а потом всё-таки махнул рукой. — Если это займёт Николая Андреевича, я не против. На следующий день Кирилл возился с подключением приставки, напевал что-то про пятнадцать человек на сундук мертвеца, жевал не зажженную сигарету и временами чертыхался, бормоча «куда же сунуть этот провод? А если так?» Хлопнул в ладоши, когда всё заработало и всучил Николаю гладкий чёрный джойстик. Следующие дни отделение оглашалось рыком «Fatality!» и басом, называющим имена победителей. Николай хмурился, сердился — и проигрывал. Кирилл заглядывал в часы посещения, притаскивал еду согласно рациону, рассказывал новости Службы, а потом тащил ломать пополам хребет человечкам на экране и колдовать смертоносное оружие. Он не делал ничего особенного, как и Саша, который всё-таки появлялся время от времени и заряжал всех своим оптимизмом. Николай умерил свои претензии, окончательно признав их капризами от болезни, и вовсю увлёкся разбором способностей игры. Как он сам же усмехался — когда ещё будет такой шанс? В последний вечер перед выпиской Николай щёлкал кнопками джойстика так, что в глазах рябило. Он освоил все хитрые приёмы, изучил досконально нескольких персонажей и чувствовал себя увереннее некуда. Победа была окончательной и разгромной. Кирилл довольно улыбался и совсем не расстроился, что его персонажа разрезали на две аккуратные половинки. В день выписки Кирилл ждал друга у машины в зимней пурге, придерживая вокруг тёплый купол из магии огня. Николай несколько мгновений стоял под снегом, подставив лицо и вдыхая морозный свежий воздух, а потом быстро нырнул в машину, плотнее запахнув пальто. — В Службу? — уточнил он. — Да подожди ты. У нас с тобой вообще сегодня выходной. А лекарь сказал, с антибиотиками ты закончил. — И? — Вечеринка, Коля. Займёмся устройством твоей личной жизни. — Обойдусь. С меня хватит. — Ой, я это каждый раз слышу. Зря я добыл пригласительные в закрытый клуб? Там, между прочим, боди контрол. Меня-то пустят, я не похож на бледную поганку, а вот тебя… даже не знаю. Кажется, ты явно сдал, пока выкашливал лёгкие. — Ну-ну. Я хотя бы прилично одеваюсь. Давай сначала домой. — Ты всегда прилично одет. Видел я твою пижаму. Начало в семь, время ещё есть. Николай неторопливо и степенно пригладил волосы, всмотрелся в измазанного снегом боковое зеркало и резонно заметил: — А еда там будет? — А то! Я попросил добавить в меню котлеты на пару. И, довольно усмехнувшись под потемневшим взглядом Николая, нацепил для большей пафосности и таинственности солнечные очки. — А вообще, сзади должен быть пакет с докторской колбасой. Можешь не благодарить. — О! Шикарно! Но завтра в Службу. — Знаешь… главное, что завтра теперь точно настанет. Главное, чтобы у нас всегда было завтра.
