Грозовые истории

      Город слепит яркими огнями.       Кира едва успевает отпрыгнуть в сторону от края тротуара, когда мимо проносится на большой скорости машина, едва не окатив её из лужи. Носки коричневых низких ботинок всё-таки обрызгивает, но она не обращает внимания. Оглядывается по сторонам, заложив руки в глубокие карманы тёплого тренча с капюшоном, не зная, куда дальше идти.       Она уже забыла, каким бывает город. Сейчас поздняя осень, пахнет влажной тёмной листвой и сырой землёй. Или ей просто так кажется.       Кира не знает, куда идти. Странное ощущение — будто вернулась из долгого путешествия, стремилась в знакомые места, но те слишком изменились. Чувствует, как болят плохо зажившие порезы на руках после того, как она недавно позволяла теням слизывать с кожи кровь вместе с собственной магией.       Задумавшись, шагает на пешеходную часть, но вместо зелёного уже красный свет, и её чуть не задевает рванувшая с места машина.       В мире теней нет светофоров и трасс. В нём серая мгла и звуки, от которых по коже бегут мурашки.       Кира не хочет туда возвращаться.       Она хочет найти брата.       Ей рассказали, кем он теперь стал и как его найти, так что теперь осталось только вспомнить, как попасть на набережную с шумного проспекта, где она сейчас стоит. Ей страшно — что она скажет ему после стольких лет?       Кира сама ушла с компанией лихих ребят в зыбкий и текучий мир теней, где для неё прошло так мало времени. Для всей своей семьи она просто исчезла. Без вести пропавшая — вот и всё.       Кира не верит в жизнь после смерти или каких-либо богов, но это короткое время в мире теней будто стало могилой, из которой она едва выбралась. Стылой безвестностью, а будет ли следующий день, или она станет прахом и пеплом среди одиночества чёрных скал. Никакая магия не воскрешает мёртвых, но что если в её смерть уже поверили?       Она садится в тёплый троллейбус и лишний раз проводит пальцами по поручням, мягкой обивке кресел, пластику окон. Ей хочется ощущать. Чуть больше, чем просто тоску и какую-то неутолимую пустоту внутри, которая никак не даёт покоя. Её сны черны и пусты, в них нет ничего, а дни наполнены серыми оттенками.       Здесь всё яркое, насыщенное, куда более живое.       В тесном уютном кафе она выбирает самый дальний столик в углу и даже не снимает вязаные перчатки, пока ждёт простой кофе. Куда вкуснее, чем тот, что в лабораториях мира теней, которые теперь стали её обиталищем.       От одного только запаха кружится голова, вокруг снуют люди, потрескивает в воздухе магия всех четырёх стихий, а в тренче даже становится душно.       Кира с интересом наблюдает за посетителями, гадая, кто какой жизнью живёт. Какие у них заботы? Одна пара точно студенты, высокий мужчина с увлечением обсуждает с двумя другими какой-то проект, по обрывкам разговора — о том, как начать своё дело.       Дверной звоночек почти не умолкает, а Кира откидывается на низком кресле и прикрывает глаза.       — Тебе как обычно?       — Да, пожалуйста. Только давай в этот раз маленькую порцию. А ты что будешь?       Кира вздрагивает от этого голоса и открывает глаза. Её столик в полумраке и сбоку от стойки, около которой топчутся посетители, но голос… она бы его точно узнала.       Пальцы стискивают тёплый картон стаканчика, а сама она во все глаза смотрит на младшего брата.       Николай изменился.       Никаких очков, уверенные движения, чёрная форма стража. В нём ничего не осталось от младшего брата, который когда-то стеснялся девушек и избегал драк. Рядом с ним милая блондинка в изящном платье и шубке — хотя до зимы ещё далеко. Она морщит носик и прищуривается, чтобы прочитать меню. А потом льнёт к Николаю:       — Имбирный латте.       — И его, спасибо.       Николай кажется…. невозмутимым. Кира сразу чувствует себя неловко в забрызганной одежде, поношенном тренче и слишком объемной толстовке. Вся её решительность тут же рассыпается, а слов нет. Кто они теперь друг другу? Чужаки, разделенные долгой разлукой.       Кира уже поднимается, думает, просто пройдёт рядом как бы невзначай, ведь это так просто…       Николай подхватывает со стойки два стакана и подает один девушке, которая благодарно его целует и тянет к выходу. Он останавливается, пытаясь достать телефон из кармана пальто, и быстро отвечает:       — Да? Есть другие патрули рядом? Я немного занят. Ладно, скоро буду.       — Опять, да? — вздыхает его спутница.       — Я быстро.       Кира только смотрит, как её брат выходит из кафе, а многие посетители провожают его настороженными взглядами.       — Тут занято? — девушка подходит к её столику, остальные заняты.       — Я уже ухожу.       Глубокие порезы досадно ноют и никак не заживают. Никакие мази от этого не помогают. Выйдя под мелкий моросящий дождь, Кира оглядывается, но Николая уже нет, а по спине неприятной волной проходит ощущение близкого прорыва. И это кажется притягательным.       Она чужая. Для этого города, огней, тёплых кафе и домов. Внутри всё поросло корявыми корнями мира теней, покрылось дымом костров одиноких ночей. Может, даже не стоило вспоминать своё имя.       Кира направляется в сторону переулка, чтобы исчезнуть.       Возможно, в следующий раз она сможет пройти мимо Николая. Возможно, он даже узнает её. Или нет — тогда это будет просто тень, мелькнувшая за его спиной.       Иногда Кира сама ощущает себя просто…. тенью.