Oriental Motif

Намджун всегда просыпается первым из всех обитателей дворца. Его утро вот уже на протяжении двух лет начинается одинаково: с первыми лучами солнца направляется в покои императора. — Наимудрейший, утро настало. Пора приниматься за работу. — Намджун украдкой поглядывает на сонного императора. — Ты так жесток со мной, хранитель покоев. Дай отоспаться лишний час. — Юнги, лениво потянувшись, встал с постели. Он накинул на себя шелковый халат, обул ноги в махровые тапочки. Встав возле большого зеркала, он внимательно оглядел себя с ног до головы. — Я буквально вмещаюсь в это зеркало. Мне бы твой рост, Намджун-а, и я был бы более внушающим страх своим врагам и недоброжелателям. — Ваше Высочество, внешний вид не определяет, кто Вы есть. Уж поверьте мне, Вашего одного тяжелого взгляда хватит для того, чтобы оппонент оцепенел. — Честно хвалишь меня или же хочешь, чтобы я просто заткнулся? — Юнги, ухмыльнувшись, отошел от зеркала. — Подготовь купальню. Намджун, слегка поклонившись, удалился из покоев. Император лениво бредет в сторону балкона, скидывает с ног тапочки. Он ступает на холодный мрамор босыми ногами. Снаружи теплый ветер треплет его густые черные волосы. Юнги вдыхает утренний воздух и с любовью осматривает столицу, которая все еще дремлет. Два года правления императора Мин Юнги. Два года покоя и мирного времени в его владениях. Юнги собой доволен, он хочет растянуть мирные времена до самой своей смерти. А дальше — будь что будет. За спиной послышалось копошение. Несколько слуг сновали по покоям, наводя порядок. Некоторые из них выпаривали дневные одеяния императора. Иные вкатывали маленькую тележку с завтраком. Намджун замялся у порога, жестом пригласил императора внутрь покоев. Юнги подумал: «Будь я обычным крестьянином, смог бы сам себе готовить еду?» Властители такие неумехи в банальных вещах. Юнги завтракает быстро, велит слугам особо его не наряжать да побыстрее шевелиться. Затем он с тоской смотрит на Намджуна, у которого в руках бумага с запланированными на сегодня делами. — Купальня, видимо, подождет. Слуги аккуратно промочили лицо императора мокрым мягким полотенцем. Намджун поторапливал суетившихся вокруг Юнги слуг, намекая им быстрее покинуть личные покои императора. Когда в спальне, кроме них двоих, не оказалось никого, Намджун хитро улыбнулся. Юнги, знавший мысли своего хранителя покоев наперед, напрягся. — Нет, Намджун, никаких наложниц. — Но, Ваше Превосходительство, Вам нужен наследник. Народ ждет принца. — Два года ждали — подождут еще пару лет. Ты сам в курсе, почему я не спешу с этим делом. — Но это дело прошлого. Ваш отказ исходит из-за действий в прошлом. Ваше Величество, такое было и, возможно, будет всегда. Вы не виноваты ни в одной смерти. — Я сейчас на троне просто потому, что меня считали щуплым и слабым. Все ждали, что я умру от болезни. Либо сверну шею, падая с лошади. Но, как видишь, я тут. Никто из моих братьев не подумывал покушаться на меня. Они умерли, втянув друг друга в игру со смертью. Намджун, я видел, как они умирали. Видел, как они были жестоки по отношению друг к другу. Повторения я не хочу. Не торопи. Намджун понимающе кивнул, извинился перед Юнги и начал зачитывать список дел. Чимин не спал третьи сутки. Долгая ходьба изнурила его. Стальные кандалы, плотно сжимавшие запястья и ноги, неприятно натирали кожу. Жажда и голод сделали его организм слабым, пыльные волосы неприятно липли ко лбу. Полуденное солнце обжигало кожу. Рядом понуро плелся Тэхен. — Чимин-а, как думаешь, наши родные живы? Чимин выдержал долгую паузу, затем многозначительно взглянул на Тэхена. — По крайней мере, они в лучшем мире. Тэхен не глупый. Он всё понимает. — Лить слезы бесполезно же, да? Чимин, я не хочу быть слугой. — Я тоже не хочу. Разве нас будут спрашивать? Была бы моя воля, я бы даже этого недоимператора прибил. Земли Лаоса остались далеко позади. — Мы вернемся домой, Чимин-а? — Тэхен откинул лезущие в глаза темные волосы. — Мы постараемся это сделать.