Прости меня, Шрам..

вдох. выдох. снова. и снова. - я..я умер? - чуть ли не хрипит лидер. Его глаза ничего не видят. Только темнота и цветовые галлюцинации, которые появляются от длительного и, возможно, даже болезненно плотного закрытия глаз. Казалось, их не должно быть, но не в этом суть. Видимо, глаза перевязаны какой-то тряпкой или чем-то более современным. Красный Боб, пытаясь потереть свою макушку, не может даже сдвинуться с места. Странно. Идут минуты. Долгие и мучительные минуты, которые превращаются в дни и недели. Как тут можно быть спокойным? Вдруг где-то слышатся тихие шаги, которые становятся все громче и громче. Видимо, кто-то идет навстречу Бобу. Этого вполне достаточно, чтобы Шрам понял, кто этот человек. Громкий топот мужских лакированных туфель по кафельной плитке создает пугающую атмосферу. Звук открывающихся дверей заставляет лидера вздрогнуть. Мурашки по коже дают о себе знать. Красный Боб готовится к худшему, ведь светлое будущее ему вряд ли светит. Возможно ему удастся спастись, но шансы ничтожны малы, ведь Диктор практически одержим им. Он не даст просто так сбежать. - ну, здравствуй, Номер Один. Не ожидал такой встречи?- строгий и до боли знакомый голос садиста раздается по всей комнате. Высокий светловолосый парень подходит чуть ли не вплотную к своей "жертве", после чего дотрагивается холодными руками до щеки Номера Один и медленно проводит по ней кончиками пальцев, заставляя лидера вздрогнуть. Диктор не хочет успокаивать беззащитного клона, скорее напугать. Нежные и медленные движения превращаются в грубые и сильные удары. Щеки становятся красными, видимо, кровь приливает к ним раньше, чем этого ожидает Ди. После небольших ударов, блондин берет Боба за подбородок, поднимая его лицо так, чтобы они почти соприкасались носами. Он прислушивается к сбитому дыханию Красного Боба. В ответ на такой поворот событий Шрам ничего не говорит, ибо знает, что от этого будет только хуже. Его тяжелое дыхание доставляет удовольствие гребанному извращенцу. Для лидера мерзко просто сидеть и подчиняться извергу, но иного выхода он не находит. - что ж, Номер Один, вижу, ты ещё держишься. Это хорошо... Очень, кстати, хорошо, - после слов лидер чувствует, как ослабевает давление на подбородок, а затем слышит, как удаляются шаги. Испытав облегчение, революционер тяжело вздыхает. Теперь, когда никто не видит, он готов подумать над тем, как можно сбежать из этого жуткого места. С его возможностями шевелиться или вообще что-либо делать, эти шансы равняются к возможностями картошки. Возможно, Диктор все-таки его освободит от цепей или чего-то подобного, ведь в одном и том же положении сидеть в мраке не круто. Тем не менее, уже хорошо, что его нет рядом, ибо никто не знает, что может придти на ум этому извергу. Проходят минуты, час, три часа, и ни единого намека на что-то живое. Как будто сидишь в карцере, за которым никто не следит. Из-за этой гробовой тишины становится жутко на душе. Хочется услышать хотя бы одно живое существо, не говоря уже о нескольких. " Это так Диктор пытает меня?" - ни один раз спрашивает себя Красный Боб. Ожидание чего-то неизвестного - все же самое худшее ощущение в мире.