Отражение

За шумным январем нагрянул февраль, самый короткий месяц в году. Все чаще Барнс гнал от себя мысли о том, сколько им с Себастьяном осталось времени вместе. Это висело над ними дамокловым мечом, но он старался не замечать этого, не думать об этом. Каждое утро, просыпаясь в их общей постели, Барнс прижимал Себастьяна к себе и долго не отпускал, просто стараясь навсегда запомнить это ощущение близости. И все чаще задумывался над тем, что они, скорее всего, не успеют даже попрощаться, и надо бы написать Себастьяну письмо, но Барнс не представлял, что написать, потому что хотелось сказать слишком много, а он никак не мог подобрать правильных слов. Февраль для Себастьяна всегда был очень насыщенным месяцем. В этом году оказалось много модных показов, куда его пригласили, у Чейза и Уилла были дни рождения, на которые Себастьяна, конечно, позвали. А еще Валентинов день, который Себастьян хотел провести только с Баки. — Тебя забрать с вечеринки? — спросил Барнс, когда Себастьян собирался на день рождения одного из своих друзей. — Даже если нет, я бы все равно предпочел тебя забрать. — Да, я позвоню тебе, когда буду собираться, — Себастьян поправил куртку и взял коробку с подарком для Чейза. — Пойдем? — Конечно, — кивнул Барнс и, притянув Себастьяна к себе, поцеловал, пока они не покинули пределы квартиры. Он проводил Себастьяна на вечеринку и вернулся домой. Взял лист бумаги, ручку и уселся за стол, принимаясь думать, что же он хочет, но не сможет сказать Себастьяну, потому что его просто не станет в этом мире. Он начинал раз пять, но даже не смог придумать, как обратиться к Себастьяну. “Дорогой”, “Любимый” и прочее подобное было отметено сразу, как слишком пошлое. В итоге он просто смял очередной лист и бросил непродуктивное занятие, принявшись точить и так идеально наточенные ножи в ожидании звонка Себастьяна. Тот позвонил в четверть одиннадцатого. — Я пьян, — сообщил он. — И готов… — Себастьян хихикнул. — Приходи за мной, позвони от подъезда, я спущусь. Барнс усмехнулся и поехал забирать Себастьяна. Он, как и просил тот, позвонил, дожидаясь его внизу и пытаясь представить его себе пьяным. И сразу же думая, как предотвращать попытки сотворить какую-нибудь хрень, если у Себастьяна появится такое желание. Себастьян, преувеличенно твердо шагая, спустился по лестнице, запнулся на последней ступеньке и влетел прямо в Баки. — Извини, — очень виновато сказал он. — Я перебрал. И он хихикнул. — Какая прелесть, — улыбнулся Барнс, ему даже было интересно понаблюдать за пьяным Себастьяном. Когда-то, когда алкоголь еще на него действовал, Барнс, бывало, надирался, но уже давно забыл, как оно. А тут хоть посмотреть да поржать. — Ну что, домой, или ты хочешь еще погулять? Или продолжить? — Домой! — Себастьян так мотнул головой, что с нее едва не слетела кепка. — Кааак раз проветрюсь! На холоде Себастьян немного собрался и чувствовал себя почти трезвым, но когда вошел в квартиру, его снова развезло. — Кайл! — при виде пса он расплылся в улыбке. — Собаааченька моя! Он опустился на колени, и Кайл немедленно облизал ему все лицо. Барнс усмехнулся, наблюдая за душещипательной сценой, но не стал пытаться поднять Себастьяна, предоставляя тому полную свободу действий. Только прошел и уселся на диван в гостиной. — Ты там долго еще? — смеясь, спросил он. Себастьян, покачиваясь, вошел в гостиную и упал на диван рядом с Баки. Прижался к нему, закинул колено на бедра. Кайл прибежал за ним и запрыгнул на диван, чтобы устроиться на самой большой подушке. — Вот ты исчезнешь, — печально сказал Себастьян, — и будет нам плохо. — Будет, — кивнул Барнс, не представляя, чего это на Себастьяна такое нашло, что он решил сейчас поднять эту тему. Он обнял его и прижал к себе. — Что на тебя такое нашло? — Я все время об этом думаю, — признался Себастьян. — Я-то еще ничего, а вот ты… — он покачал головой. — Все равно ты ничего не хочешь об этом знать. Так что я тебе не скажу. — И что же ты такое думаешь все время? — спросил Барнс. — И что я? — Ну, я почти все трюки делал без дублера, — заявил Себастьян. — И там был бассейн! А вода холодная! Барнс потерял нить мысли Себастьяна сразу же, как только тот заговорил про дублера. — Ты умница, — погладил он его по голове, — но при чем тут я и холодная вода? — Ну я не знаю… — протянул Себастьян. — Пока еще оцифруют и смонтируют… Может, это было в Африке, а может, на Южном полюсе! Тогда и тебе купаться в холодной воде. Я весь сценарий не видел, только свои — твои — сцены. — За меня не волнуйся, вряд ли я замерзну даже на Южном полюсе, — улыбнулся Барнс. — Тебя только это беспокоит? Себастьян горестно, протяжно вздохнул. — Еще тебя там побили… не скажу кто. Ненавижу кровавый грим на лице! — Какой ужас, — преувеличенно серьезно сказал Барнс. — Не волнуйся, на мне все быстро заживает. Тебе вообще не стоит за меня волноваться, я могу за себя постоять. — Но я волнуюсь, — Себастьян забился к Баки под мышку. — Ну да, еще три фильма, но все равно! Барнс посадил Себастьяна к себе на колени, как принцессу, обнял, поцеловав в лоб. — Ты слишком много думаешь о всякой хуйне, — вздохнул он. — Лучше подумай о том, что мы будем с тобой вместе еще три месяца. Целых три месяца. — Я уже придумал тебе подарок на Валентинов день! — внезапно переключился Себастьян. — Тебе точно понравится! Будем валяться на диване, смотреть комедии и целоваться! — Здорово, — перспективе целый день проваляться с Себастьяном на диване в обнимку Барнс очень обрадовался, потому что таких дней у них было очень мало. Себастьян сполз с колен Баки на диван, спинал с ног так и не снятые ботинки, свернулся клубочком и засопел. Вздохнув, Барнс встал и поднял на руки Себастьяна, совершенно не боясь его разбудить. Оказывается, пьяным он был очень забавным. Отнеся Себастьяна в спальню, Барнс уложил его на кровать, аккуратно раздел, улыбаясь, и накрыл одеялом. — Надеюсь, завтра у тебя не будет болеть голова, — сказал он спящему телу, но все равно заботливо поставил на тумбочку у кровати стакан воды и пачку аспирина, разделся сам и улегся рядом, обняв. — С днем Святого Валентина! — Себастьян вручил Баки подарок прямо с утра. Барнс долго разглядывал синюю бархатистую на ощупь большую коробку с золотыми вензелями на крышке, даже не пытаясь ее открыть. — Что это? — спросил он Себастьяна, так и не открыв коробку. — Открой и узнаешь! — улыбнулся Себастьян. — Поверь, тебе понравится. Барнс недоверчиво посмотрел на Себастьяна, но, в общем-то, подвоха он от него не ожидал, поэтому, еще раз осмотрев коробку снаружи, он ее все-таки открыл. Там был шоколад. Разный и явно очень дорогой шоколад. — Спасибо, — Барнс как-то растерянно посмотрел на Себастьяна. — Я… у меня… Сейчас. Он встал и сходил за своим подарком, объективно гораздо проще и дешевле, но ничего более оригинального Барнс просто придумать не смог. Он вручил Себастьяну небольшую коробку, завернутую в яркую оберточную бумагу с воздушными шариками и большим синим бантом. Себастьян открыл коробку и вынул из нее кружку с мимимишным Зимним Солдатом на ней и надписью “Я люблю тебя”. — Спасибо, — он потянулся к Баки и поцеловал его. — Это будет моя любимая кружка. Себастьян ополоснул подарок и налил в него кофе. — Кто-то обещал мне кино и обнимашки, — напомнил Барнс, притягивая Себастьяна к себе. — Непременно! — пообещал Себастьян. — Вот позавтракаем — и будут фильмы и обнимашки на весь день. Только с Кайлом погуляем. В парке было как обычно с утра, Барнс отмечал уже хорошо знакомых людей, которые встречались им почти каждое утро, бегуны, такие же собачники, но никто не обращал на них внимания, или вообще обходил стороной — дружелюбным Барнс не выглядел. Гуляя, Барнс иногда посматривал на парочки, которые шли, открыто держась за руки и целуясь, и понимал, что ему хотелось бы того же. Сегодня даже с утра таких парочек было особенно много, и Барнс еле сдерживался, чтобы не притянуть к себе Себастьяна, обнимая. — Пойдем домой, — предложил он через полчаса прогулки, потому что ну совсем сил не было. — Пойдем, — согласился Себастьян. Он легонько коснулся пальцев Баки, затянутых в перчатку. Дома был тепло. Себастьян разделся, повесил куртку на плечики. Повернулся к Баки и обнял его. Поцеловал в холодный нос. — Ты замерз? — спросил он. — А ты? — спросил Барнс, скинув куртку и беря пальцы Себастьяна в свои, живые. — Немного, — признался Себастьян. — Но ты не ответил. — Нет, поэтому иди сюда, буду тебя греть, — Барнс прижал его к себе, целуя. — Сначала Кайл и его завтрак, потом в постель, — объявил Себастьян. Он положил в миску Кайла консервы, налил свежей воды и пошел искать Баки. Тот нашелся в спальне — валялся на незастеленной кровати и лопал шоколад из подаренной коробки. — Ну, и где мои обнимашки? — спросил Барнс, отставляя коробку с шоколадом на край кровати. Он уже успел переодеться в домашние штаны, решив пренебречь футболкой. Себастьян с размаху навалился на него и обхватил за бока. — Вот твои обнимашки! — объявил он. Барнс тут же перевернулся, подминая Себастьяна под себя, прижимая к кровати, задрал его руки над головой удерживая их одной своей, и вклинился коленом ему между ног. Провел живой рукой по боку от подмышки до бедра и задрал футболку. Себастьян развел ноги пошире и подал бедрами вверх. У него уже встал. На Баки у него всегда вставал моментально. Барнс, почувствовал желание Себастьяна, моментально избавил их обоих от одежды, перевернул, сам обхватывая Себастьяна ногами, открываясь для него, потянулся к тумбочке за смазкой и резинками, уронив коробку с шоколадом, которая с громким стуком упала на пол, рассыпая свое содержимое. Спальню наполняли стоны наслаждения и рваное тяжелое дыхание, тихое ритмичное поскрипывание кровати и шлепки тело о тело. Барнс отдавался Себастьяну со всей страстью, на которую был способен. Себастьян с ума сходил от ощущений, которые дарил ему Баки, и не только физических. Это чувство власти над человеком, который одной рукой может свернуть шею, когда он гнется в твоих руках, откровенно наслаждаясь членом внутри себя, не просто позволяя себя любить, а отдаваясь полностью, было отдельным сортом наслаждения. Барнс выгибался, подаваясь на член, отдавая всего себя не только и не столько процессу, сколько одному-единственному человеку. Он кончил с беззвучным криком, выгибаясь, утягивая Себастьяна за собой в пропасть оргазма.