Офисный планктон

      Утро, точнее вечер, вышел не самый добрый. Телефон просто разрывало от поступающих звонков. "Степан Генрихович", — услужливо подсказал дисплей имя звонившего. "Только тебя не хватало", — устало проныл разум под властью похмелья.       — Здрасте, — хриплым голосом поздоровался я.       — Добрый вечер, Андрей, — бесючий старик.       — Артём, — исправил я этого важного павлина, закатывая глаза.       — Я так и сказал. Вам нужно в течении получаса прибыть к офису, — о, значит они его так же называют.       — Понял, это всё? — спросил я, поднимаясь с кровати, зевнув в конце.       — Да, — и сбросил звонок.       — И где "до свиданья"? Хамло, — сказал я и кинул телефон на стол, зевая. Всё супер, но насколько я помню — денег у меня на карте нет. Есть немного в тайнике, но туда не полезу. Пока рано. Но вот как мне за полчаса туда добраться? Снял футболку и бросил на стул в спальне.       — Эй! Просыпайся, — я начал распихивать дрыхнущего на кровати Гришку. Зараза такая! Ни звонок, ни разговор его не разбудил. Лежит и похрапывает.       — Алё! Вставай! — крикнул я в его ухо и... О! Чудо! Оно живое! Оно зашевелилось!       — Какого фига?! У меня башка трещит!       — Ты можешь мне такси вызвать?       — Да что угодно! Только... — он повернулся ко мне и осмотрел. — Ты захотел за такси телом расплатиться? Или решил, что от твоего голого тела сойду с ума и не смогу отказать?       Я осмотрел себя.       — Полуголого! Голого меня ты не достоин!       — Короче, всё, что угодно, только оставь меня.       — Мне тебя теперь масиком называть?       Он вызвал такси и завалился обратно.       — Пошёл к чёрту! — и не отрываясь от кровати, Гриша швырнул в меня подушку.       Да я к нему и иду, собственно... Быстро переоделся, умылся и выбежал к ожидающей меня машине, оставалось двадцать минут.

***

      На удивление, меня не поставили к ребятам. Ребятам... Какое забавное слово, учитывая, к кому обращено... Головорезы, гориллы, бугаи, да кто угодно, но уж точно не ребята. Степан Генрихович встретил меня и провёл к кабинету Гинзбурга. Постучал пару раз по тёмной лакированной поверхности двери, приоткрыл её и всунул свою мелкую голову в образовавшуюся щель. Вот ничего он мне толком не сделал. Да я вживую с ним виделся раз пять от силы. Но не перевариваю. Даже не знаю почему, но меня от него просто воротит, то ли весь его образ с этой плешью, окружённой жиденькими волосёнками, то ли эти мелкие плечи и широкие для мужчины бёдра, а может, поведение — рядом с начальником заискивающая улыбочка, даже пригибается рядом с ним, надменность — попытки смотреть сверху вниз, и пренебрежение, даже брезгливость, по отношению к тем, кто не достоин, по его мнению.       — Альберт Романович, — заискивающе запищал Степан Генрихович, был бы хвост — и им бы подмахивал. — Я его привёл, — он совсем слегка, но выделил "Я". А то так не увидит, кто меня притащил.       — Заходи, Артём, — услышал я из кабинета, даже захотелось злорадно похихикать в лицо этому помощнику.       — Давно не виделись, — улыбнулся мужчина, развалившись в кресле.       И меня слегка затрясло изнутри — и правда, слишком давно не виделись, как-то отвык от его напрягающей ауры. Никогда не верил в эту улыбку.       — Ты решил снова развлечься? — такому человеку доложили и посещении казино моей скромной персоной? Хотя нужно же знать, что происходит с твоими деньгами.       — Так странно, Артёмка, — мужчина плавно встал с места и направился в мою сторону, проводя кончиками пальцев по столу. Обогнул меня, приближаясь со спины. — За тебя тут просить приходят, чтобы из моих коварных рук вызволить, а ты сам ко мне возвращаешься. Не скрою, мне это льстит, но не напомнишь ли ты мне, мой дорогой, с каких пор ты связан с моими конкурентами? Точнее, даже не та-а-ак, — протянул он, выдыхая на ухо. — Когда ты успел сойтись с человеком такого уровня?       Гинзбург настолько сильно приблизился ко мне, что я буквально физически ощущал его тело спиной, а щекой чувствовал тепло, исходящее от его щеки.       — Какие игры ты ведёшь? А твой грубовато-олуховатый ухажёр, который тебе в рот заглядывает, в курсе о твоём покровителе?       У меня заледенели все внутренности от упоминания Димы, хотя теперь мне уже не стоит о нём переживать: всё, что могло — случилось... Нельзя показывать этому человеку боль, которая поселилась в душе. Таким людям нельзя показывать ничего, что можно использовать.       — У меня нет никаких ухажёров и покровителей, — ответом мне был хмык.       — Ой ли? — в голосе чувствовалась улыбка.       — Сами подумайте, если у меня столько мужиков и, как вы говорите, один из них очень крутой, был бы я здесь? Не уж-то за меня долг не закрыли бы?       — Хочу напомнить, — он приблизился непозволительно близко, я чувствовал, как его губы шевелятся возле моего уха, от дыхания и вовсе раковина будто загорелась. — Что долг ты пробовал погасить, может это их деньги и были? Вот поэтому и не хотел брать, вдруг они краденые, чужие? А долг-то твой.       Я не сдержал нервного хохота, просто король криминального мира, и такой принципиальный! Снимите мне лапшу с ушей, причина в другом.       — Так почему за тебя приходили просить?       — Я ничего не знаю.       По правде сказать, у меня есть мысли, кто этот загадочный защитник, ну точнее, у меня есть один знакомый, кто подходил под это описание. Но честно сказать, мне совершенно не хочется о чём-то думать. Ни кто, ни почему, ни зачем. Плевать, какая разница? Всё это слишком мелко.       — Мгм, ладно, не давлю, — неожиданно Альберт Романович похлопал меня по спине и отошёл к креслу. — Сгоняй и забери мой костюм.       О, а вот посыльным я ещё не был.       — А на чём?       Он удивлённо приподнял бровь, оторвавшись от документов, и посмотрел на меня.       — Что-то ты этих вопросов раньше не задавал.       — Так я до этого и посыльным не был, — равнодушно пожал я плечами.       — Ну, попроси кого-то из парней, пусть довезёт.       Я кивнул и вышел из кабинета.

***

      — Да что ты ломаешься? У тебя нет сейчас работы, ты на машине! Просто довези меня! — и кто же мог подумать, что вродеОлег единственный, кто не будет занят? Уже полчаса пытаюсь его уговорить меня отвезти.       — Хер тебе, — выдал мужик, даже не повернувшись.       — Слышь, мужик, мне тоже радости не доставляет перед тобой тут выплясывать и выпрашивать помощь. Если ты так занят сидением и ничего не деланьем, то дай ключи, я сам туда поеду, — в конце я протянул ему руку раскрытой ладонью вверх.       Он ударил меня по ладони, развернулся и злобно пропыхтел мне в лицо:       — Так иди и попроси у своего покровителя, пусть купит лично тебе машинку, — последнее слово он выделил нарочито писклявым голосом.       — Ты в край охренел?! Эта машина, если ты забыл, не твоя собственность, а рабочая, поэтому харэ выделываться!       — А мне пох...ю, чья эта машина! Пока на ней я, твоей дырявой жопы в ней не будет! — орал он мне в лицо. Я тяжело вздохнул, что ж ты такой тяжёлый.       — Ты запарил! Если такой умный, иди и сам скажи Альберту Романовичу, что ты не хочешь, чтобы его указания выполняли! — психанув, я пнул стоящий в комнате стул.       Он не двигался с места пару минут, потом направился на выход, бросив, не оборачиваясь:       — И что встал? Погнали, ещё не хватало, чтобы я полдня тебя ждал.       — Козёл... — на выдохе сказал ему в спину.

***

      — Давай по-быстрому, сегодня жарко, ждать тебя тут не намерен.       — Так включи кондёр! — выкрикнул я, с силой захлопывая дверь, просто говнюк. Спасибо, хоть всю дорогу молчал! Не хватало ещё слушать его всё это время, от недовольной рожи хоть отвернуться можно, а уши-то не заткнёшь.       По адресу, который мне дали, располагалась какая-то крутая... эм... портная? Швейная? Фиг пойми, но костюмчики тут шьют на заказ. Кто бы сомневался, что он не на рынке свои шмотки покупает. В этом ателье всё в бежево-коричневых оттенках, просторное помещение с четырьмя примерочными. Возле дальней стены массивная стойка ресепшена коричневого цвета, за которой стояла молодая девушка. Высокая, светловолосая.       — Здравствуйте, я за костюмом.       В этот момент она едва слышно хмыкнула, окинув меня насмешливым взглядом светлых глаз. Ну, согласен, не выгляжу как человек, который что-то здесь мог заказывать. Но по внешности судить нехорошо. Тем более, за последнее время я видел много богатых мужиков, которые ходили в самых обычных джинсах и футболках, хотя на счетах тьма нолей. Скорее, меньшинство таких, как Гинзбург.       — На имя Гинзбурга Альберта Романовича, — она резко перестала улыбаться.       — Здравствуйте, да, конечно, сейчас.       На весь зал разнёсся стук каблуков, девушка спешно скрылась за коричневой дверью, не прошло и минуты, когда она вынесла костюм на вешалке, упакованный в белый чехол, сквозь который просвечивала тёмная ткань.       — Возьмите, — она приветливо улыбнулась, проведя маленькой рукой по чехлу, разглаживая несуществующие складки. — Альберту Романовичу очень подойдёт, — я кивнул, не понимая, зачем мне эта информация. — Хотя на нём всё прекрасно смотрится.       Наверное? Я не очень обращал внимания... Ну, костюмчики, вроде, у него стильные. Я уже разворачивался уйти, как она с силой вцепилась в моё запястье. Короткие ноготки неприятно впились в кожу. Не ожидал в ней такой силы.       — Передавайте ему, что он может обращаться ко мне в любое время, я буду рада поработать с ним снова.       Я пожал плечами:       — Хорошо, спасибо. До свиданья.       Аккуратно вывернувшись из кольца жутко цепких пальцев, я взял костюм за вешалку и быстро вышел из этого места, а то мало ли — ей захочется ещё что-то передать. Я попытался максимально аккуратно уложить костюм на заднее сиденье, не хватало, чтобы он меня ещё гладить свои вещи заставил.       — Господи, мог ещё дольше идти?! — начал возмущаться вродеОлег.       — Заткнись, меня не было меньше десяти минут, — он начал открывать рот, чтобы ещё что-то сказать, я, заметив это, продолжил: — И если тебя что-то не устраивает, выскажи всё Гинзбургу.       Лицо мужчины исказила гримаса недовольства, он с силой ударил руками по рулю, завёл машину, дыша всю дорогу, как паровоз, но не сказал ни слова.

***

      — Положи на диван, — махнул Гинзбург рукой, сам он сидел в своём кресле. Всё было так, как когда я уходил. — Вечером ты едешь на мероприятие, а сейчас иди и помоги в баре, там поставка алкоголя.       Я теперь ещё и грузчик? Хотя хозяин барин. Кивнул и вышел, не потрудившись убедиться, видел ли он это.       Никогда не знал, что алкоголь привозят в ТАКОМ количестве. К концу разгрузки руки висели, как плети, сложно было их даже в локтевом суставе согнуть. Каким-то чудом испарились все грузчики. В итоге машину алкоголя я разгрузил один. Сейчас сидел на полу на складе, пытаясь хоть как-то восстановить руки. Открылась дверь, и зашёл Гена.       — Чего расселся? Там какой-то неадекват пришёл, иди разберись, — я разминал бицепс правой руки в этот момент.       — А во всём здании резко закончился персонал? — поднимаясь с пола, я прошёл мимо парня.       — Не выделывайся, — беззлобно ответил Генка, закрывая дверь на склад.       На входе стоял бухой мужик в грязных штанах, и где только грязь нашёл? Дождя не было больше недели. Кто ищет, тот всегда найдёт.       — Я имею права сюда зайти! Я свободный гражданин! В свободной стране! Плачу все налоги! Имею право свободно ходить, куда мне вздумается! — орал он на одного из охранников, который прикидывался столбом. Не могу понять, если тут есть человек, то зачем меня позвали? Он не сможет справиться с мужиком, который ему под грудью ходит?       — Эй, погнали, тебе задание есть, — крикнул Гена охраннику, тот удивлённо посмотрел на него, но молча ушёл. Избавиться от пьяного бреда ему явно было очень приятно. Только я не пойму... К чему эта смена кадров? Меня не покидало чувство, что что-то не так, словно даже атмосфера становится странной, но я не понимал, к чему это, что стало причиной? Но единственное, что я знал — что-то происходит.       — Здравствуйте, — решил попробовать с мужиком поговорить спокойно, очень сомневаясь в удаче этой затеи, но руки всё равно ещё не восстановились.       — Да хоть прощайте! — ой, мужик, да если прощайте, я буду чертовски рад. — Мне нужно туда пройти! Я просто хочу выпить! И имею на это право!       — Как вас зовут?       — Алекс-ксандр! — выкрикнул он, от усилия не удержался и пошатнулся, грозя упасть на асфальт, но смог устоять.       — Александр, поверьте мне, — я приложил ладонь к груди. — Пустил бы с радостью, но открытие вечером. Сейчас там нет ничего выпить даже. Серьёзно, вы пришли перед самым завозом. Давайте провожу вас к магазину, кафе, которые сейчас открыты? Могу домой, но при всём желании не смогу вас пустить, начальник — зверь. Узнает — не видать мне работы.       Мужик внимательно слушал, напряжённо хмурясь, и к моему удивлению, кивнул.       — Эти твари богатые всегда других за людей не считают, мрази, — на удивление тихо ответил он, как-то "сдуваясь", плечи опустились, он сгорбился и стал совсем маленьким. Его как-то стало жалко, явно за что-то больное задел. — Ты это, держись, не сдавайся главное, и не дай себя растоптать!       Как это странно, когда вот так на улице встречаются два незнакомых человека с разными проблемами, каждый думает о своём и говорит что-то в самый центр проблемы другого. В такие моменты начинаешь верить в судьбу.       — Знай! Я с тобой! Ты не один, — мужичок протянул мне руку, и я, чтобы не рушить достигнутый результат, пожал её. — Бывай.       — Давай, — заходить обратно не хотелось, постояв ещё несколько минут, после того как сгорбленная, шатающаяся фигура исчезла за углом, я еле себя заставил вернуться.       — Хватит прохлаждаться, бармен без тебя справится, иди помоги официантам, — Гена вырос, словно из-под земли, как и весь сегодняшний день. Он же сам меня отправил сюда полчаса назад! Что за фигня?! Стоило только поставить бокал, который я протирал, как мне в лицо прилетели жилет и бабочка. — Надевай и погнал.       Как он себе это представляет? Я же меню не знаю. Ни единой позиции, а оно очень обширное, несмотря на то, что это казино. Ведь человек должен максимально надолго здесь остаться, поэтому все возможные желания нужно удовлетворить. Да и официантом я никогда не работал.       Какая же ужасная работа официанта... Точнее, неблагодарная. Ты бегаешь, обслуживаешь, а на тебя то наорут, то пихнут, начнут кричать, что что-то невкусно (будто это я готовлю!). И самый ужас так это то, что кто-нибудь да шлёпнет по заднице. Притом, что я парень, мне прилетело пару раз. И это происходит ни в какой-то низкосортной закусочной, а во вполне себе дорогом казино. За этот вечер стало ясно, как день (Ха! Какая ирония) — неважно, сколько у человека денег, всё идёт от воспитания.       — Артём, забыл, кем работаешь?! — пробасил сзади Гена, от неожиданности я вздрогнул, но поднос не отпустил. Он точно издевается! Сам гоняет меня от работы к работе, а потом предъявляет, почему я не в другом месте! — Ноги в руки и быстро на выход.       Я со злостью стянул жилет, едва не вырывая пуговицы, скомкал его и швырнул в стену.

***

      На часах три часа ночи, сил нет уже даже стоять. Болит буквально всё тело. Усидчивости с каждой секундой всё меньше и меньше. Хочется просто лечь, даже если в этот момент я буду на бетоне, нет желания уже даже домой попасть. После такого длительного перерыва и болезни я не был готов к такой нагрузке. И меня дико выбесило, что на день рождения какого-то нефтяного магната он припёрся в том же костюме, в котором ходил весь день. И зачем я в срочном порядке летел за новым? Именно сегодня моё присутствие жизненно необходимо рядом с Гинзбургом. До этого я ни разу не был допущен до такой работы, и какие же это были счастливые времена... Прошёл вначале с кирпичом на месте лица и сиди жди, пока хозяин не захочет домой отчалить.       И я готов был расцеловать Альберта Романовича во все места, до которых дотянусь, когда он стал прощаться. Ехали около часа, далеко за город. Признаться, я и сам не заметил, как уснул, но проспал по ощущениям не больше десяти минут. Первый раз оказался в доме Гинзбурга. Какой-то вип-посёлок, дом большой — всё, что я смог оценить, сил насладиться красотами (да даже заметить, есть ли они), не хватило. В голове устало билась единственная выжившая мысль: "Мне ещё столько же обратно ехать."       — Миленькая бабочка, — ухмыляясь, подмигнул мне Гинзбург. Я нахмурился. Какая нафиг бабочка? Ощупал ворот рубашки и тут же наткнулся на плотную ткань — забыл снять эту вонючую бабочку. Я устало опустил руки , которые повисли вдоль тела. — Знал бы, что тебе идёт, то ввёл бы для тебя её в форму. Завтра утром хотелось бы тебя видеть, часов так в девять. А теперь спокойной ночи.       На небе уже начался рассвет, тьма уступала место серости. Я потянулся к телефону, чтобы вызвать такси, и вспомнил, что на счету не больше ноля.       — Чёрт... — выдохнул под нос я. Огляделся по сторонам — парни ещё не уехали. Удалось прыгнуть на хвост к Гене, который усиленно отпирался, но выяснилось, что я живу ближе, и он соблазнился уснуть раньше. Моя квартира медленно превращается в общагу. Когда мы доехали — Гришка дрых на моей кровати. Гена разделся на ходу и рухнул на неразложенный диван.