Офисный планктон

      — Говоришь, Дима решил, что понял, кто это… — я кивнул. — А письмо?       Только сейчас я задумался и понял, что не знаю, где оно, не видел с того самого дня.       — Я думаю, он его забрал. У меня нет, но могу посмотреть, на всякий случай.       — Да, хорошая мысль. — он не притронулся к кулинарным изыскам, что стояли на столе. Я подставил ему вазочку.       — Возьмите конфету, мне неудобно, что вы не едите.       — Я не люблю сладкое.       Пф, даже не сомневался. Что за клише под внешность? Суровый мужик, любит кофе, не любит сладкое, ещё, наверное, сидит по ночам и потягивает виски из специального стакана. Он прошёлся по мне задумчивым взглядом.       — А ты сам когда ел?       Я открыл рот, чтобы незамедлительно дать ответ, но быстро захлопнул его, потому что за последние несколько дней что-то не припомню, чтобы хоть что-то съел. Но меня этот факт не сильно заботит, не хочу — не ем.       — Не помню, — я равнодушно пожал плечами, делая большой глоток тёплого чая.       — По тебе видно, — мужчина встал и заглянул в холодильник. Не понял — и как же он это видит?       — В смысле?       — Ты и так никогда не выделялся массивностью, сейчас просто высох.       Я задумчиво повертел ладони, как-то не обращал внимание на свою внешность, не до этого было. Лев Алексеевич закрыл холодильник, что-то набрал в телефоне и сел обратно, поставив перед моим носом тарелку с нарезкой.       — Перекуси.       Взяв ломтик сыра, я стал его ломать на маленькие кусочки, бесцельно и бессмысленно. Есть не хотелось, а мысли отвлекали всё внимание. Лев Алексеевич не проронил ни слова, пил кофе маленькими глотками и не сводил с меня взгляд. Сколько мы так просидели — не знаю, я словно ушёл в астрал. Пришёл в себя после стука в дверь.       — Сиди, сам открою, — я удивлённо посмотрел на его удаляющуюся спину. И когда он почувствовал себя здесь хозяином? Он вернулся с двумя пакетами, поставил их на столешницу, доставая белый контейнер. — Где у тебя столовые приборы?       — Ящик возле плиты.       Вилка, открытый контейнер и небольшая одноразовая тарелка с супом оказались передо мной.       — Ешь, — Лев похлопал меня по плечу.       Так вот почему он не стал гнуть свою линию с колбасой. В контейнере лежал какой-то салат, а суп с лапшой так прекрасно пах, что во рту собралась слюна.       — Решил, что сейчас тебе не нужна тяжёлая пища, а то ещё плохо станет, — сказал мужчина, возвращаясь на стул. — Там ещё еда в пакетах, чтобы ты мог поесть и не готовить.       Я слушал в пол-уха, суп забрал всё моё внимание. Он был идеален во всём.       — Хочешь, останусь? — мы стояли уже возле входной двери, я очень долго об этом думал, но пришёл к выводу, что нет. Я покачал головой, хочу до конца оставаться сильным. — Хорошо, звони мне, если что.       Темнота уже опустилась на город, когда раздался звонок телефона. Приняв вызов, первые секунды слышал только тишину с той стороны.       — Алло? — начал я разговор.       — Привет, — раздался голос Гришки с той стороны.       — Что хотел?       Грубовато, конечно, но мне было обидно — он меня кинул. Во всех отношениях. Не сказал, по какому поводу звонил, хотя теперь уже и дураку понятно, зачем. Никак себя не проявил, когда уже всё вскрылось, и на похоронах тоже. Даже никак не объявился после того жалкого звонка.       — Прости, прости меня, прошу тебя! Я испугался! Когда позвонил — думал, ты всё знаешь! А ты ничего не понял, и я просто не смог тебе это сказать! Хотел подойти на похоронах, но чёрт! Ты был таким потерянным и разбитым, что я снова не смог найти в себе силы подойти к тебе! Прости, пожалуйста!       — И что же ты сейчас мне позвонил? — такая обида, которую во мне всколыхнул этот поступок, не проходит от простого «прости».       — Я понял, что это уже предательство… Друзья себя так не ведут. Взял себя в руки и позвонил.       — Рад, что ты взял себя в руки. Мне с этого что?       — Артём, понимаю, ты обижен, злишься и имеешь полное право это делать! Но…       — Ох! Спасибо, что разрешаешь!       — Но знай, что я всегда готов тебе помочь, несмотря на моё тупое поведение.       — Да уж… — вздохнул я в трубку. — Поведение и правда тупое.       — Артём, прости, а? Понимаю, как друг я полное говно, но я раскаялся…       В душе всё ещё сидела обида, но то ли я слишком слаб, то ли просто дурак, но уже чётко понимал, что простил его. Молчание прервал неуверенный голос из телефона:       — Как ты? Я понимаю, что это тупой вопрос, но как ты сейчас, как переживаешь… То есть. Тьфу ты. Ну ты понял… Надеюсь…       — Если скажу, что всё хорошо, то просто навру… Мне не может быть даже нормально…       — Мне жаль, правда, — повисла недолгая пауза. — Может, мне приехать?       Я подошёл к окну, всматриваясь в темноту улиц. Ночь — мой враг, все самые жуткие страхи и воспоминания выползают из тёмных щелей, и даже самые добрые и тёплые воспоминания превращаются в кошмар. Никогда со мной такого раньше не было. Как же сильно жизнь может измениться от одного момента.       — Нет, не стоит, не сейчас, — всё же выдал я, несмотря на все переживания, происходящие в моей душе. Не хочу отступать от принятого решения.       — Хорошо, но как только тебе понадобится помощь, сразу звони.       «Да, а где же ты был все эти дни?» — проговорила обида, всё ещё сидящая в сердце.       — Угу, давай, — услышав прощания, я положил телефон на подоконник.

***

      Прошло уже две недели с похорон, две недели одиночества, пустоты и боли. Последнюю я стал заливать высоким градусом. Ещё вчера сходил в ближайший магазин и закупился алкоголем. На завтрак у меня был бренди, после не помню уже, что взял, сейчас в меня поступает водка. Я практически полностью потерял связь с реальностью, рухнул на кровать, хорошо, что не тошнит — не хотелось бы захлебнуться собственной рвотой.       В пьяном угаре я был несколько дней. Сегодня утром пить не стал, когда открылись глаза — было настолько плохо, что не хватило сил даже похмелиться. Было чертовски тяжело, организм припомнил мне всё за эти дни: тошнило, глаза резало от боли, тяжёлая голова, сушняк. Еле доковылял до кухни, взял бутылку воды из холодильника и вернулся в кровать. В таком овощеподобном состоянии пробыл до вечера, сереть ещё не начало, телу стало лучше, а вот в душе забулькало болото боли и отчаяния, которое я стал разбавлять алкоголем. Взял початую бутылку, стоящую возле кровати, и начал пить прямо с горла. На дне ещё булькала прозрачная высокоградусная жидкость, когда в голову мне пришла шальная мысль. Я ползал по кровати, пытаясь найти давно заброшенный телефон, которым не пользовался все эти дни.       — Разрядился. Собака… — буркнул я, доползая до розетки возле кровати. Как хорошо, что зарядка тут же валяется. Включил его, и сразу посыпалась куча уведомлений. Понимаю — как хорошо, что перед своим запоем ответил всем интересующимся «буду занят, бла-бла-бла». Позвонил последнему контакту, который мне звонил.       — Да, — раздалось буквально через один гудок. Сидел и ждал, что ли? Отчего-то эта мысль меня насмешила, и я, не удержавшись, рассмеялся. — Артём? Ты чего?       — Приветик, Гриш, идея тут одна. Не хочешь развеяться?       — Эм, да-да, конечно, за тобой заехать? Или куда-то подъехать? — затараторил мужчина.       — А давай, подъезжай… М-м-м, только на такси! — я бросил телефон, заглатывая очередную порцию алкоголя.       Он позвонил мне, когда приехал, темнота уже поглотила город. Я попросил подняться ко мне, побоялся, что не закрою дверь. Заржал в голос от того, что это меня беспокоит. Пьяный, разбитый, но волнуюсь о квартире. Гриша окинул меня любопытным и взволнованным взглядом.       — Куда идём?       — В бар, в клуб. На твой выбор.

***

      Мы завалились в какой-то клуб, вокруг потные, пьяные тела, а я сижу возле барной стойки, заливая в себя текилу. Гриша сидел рядом, что-то говоря, я не слушал и даже не пытался услышать за грохотом музыки. Когда очередная рюмка оказалась пустой, я развернулся и ринулся в толпу разгорячённых людей. Танцевать никогда не умел, но как же глубоко и далеко мне было плевать на это сейчас. Тело двигалось в каком-то нескладном, дёрганом стиле.       Возле меня появилась какая-то дама, активно извивающаяся возле меня. Заметив, что никакого внимания не получила, она стала прижиматься плавно изгибающимся телом ко мне. Наш абсолютно неслаженный дуэт (потому что я не собирался прекращать свои нервные дрыганья) не просуществовал долго. В какой-то момент я осознал, что не понимаю, что тут забыл. Точнее, зачем всё это? Развернулся и направился к барной стойке. Но дама оказалась целеустремлённая, схватила меня за руку, дёрнула на себя.       — Хей! Чего такой неприветливый? — кокетливо захихикала она. — Меня зовут…       Дальше слушать я не стал, вырвал свою руку из её наманикюренных ручонок и свалил к Гришке.       — Погнали отсюда, скучно.       Он подскочил тут же, поддерживая моё шатающееся из стороны в сторону тело, и мы направились к выходу.       — Артём, ты прости, конечно. Но, может, пойдём домой? — заискивающе спросил мужчина, ведя меня по пустым ночным улицам города.       Мы были ещё в двух барах, но я понимал, что это не то, моя душа хочет другого, но непонятно чего. Чётко осознавал одно — домой не хочется. Светать ещё не начало, а точное время я не знал. Мы шли в каком-то закоулке, куда явно не заходят обычные прохожие. Никто за всё время, что мы тут плетёмся, мимо не прошёл — ни одна душа. И как мы здесь оказались? Мой взгляд зацепился за обычную, ничем не примечательную, металлическую дверь. Уверен, что любой другой человек не обратил бы на неё внимания и сбежал из безлюдного, тёмного переулка. Но я вспомнил, что это за место — был здесь пару раз. Мои руки стали слегка подрагивать, и телом завладела истома ожидания, даже слюна во рту стала вязкой.       — Погнали, — потащил я друга к серой двери. Мы оказались в тёмном помещении с приглушённым светом. В главном зале стояли игорные столы, за которыми сидели разнаряженные мужчины и женщины, последних значительно меньше. Все они поворачивались к нашему дуэту, кто-то пытался это сделать исподтишка, типа они особенные, не такие и им не интересно. Надменные взгляды проходили по мне с ног до головы, я пьяно глянул на себя. И вспомнил, что не переодевался — в чём был, в том и вышел: чёрные спортивные штаны, серая футболка. Конечно, я выделяюсь на фоне женщин в дорогих вечерних платьях и мужчинах в костюмах. Но плевать. Сейчас меня волновало только то, что если не сяду за стол и не сделаю ставку — умру. Игра необходима, как вода. Да, именно она, любой человек умрёт без жидкости, не протянет долго! Моё тело просто умрёт, если не сыграть, мне сейчас плохо и тяжело. Игра поможет отвлечься, даст возможность продолжить существовать. Я уже несколько месяцев не садился за стол, значит не болен, могу позволить вечер отдыха, который вернёт к жизни. В этом нет ничего плохого…       Обменял деньги на фишки, в баре заказал виски и прошёл к столу для рулетки, оставалось одно свободное место с краю. Рядом сидела какая-то дамочка, вроде дамочка, для меня все вокруг становились всё дальше и дальше, просто тела без лиц и пола. Они мне неинтересны. Есть только я, крупье и рулетка… Как же давно я здесь не был, как давно не испытывал этих чувств. По пальцам прошла лёгкая, приятная дрожь, стоило соприкоснуться с фишками, поставив на кон. Я нервно вытер руку о штанину, от эмоций вспотели ладони. Слегка дрогнувшим голосом проговорил:       — Пять чёрное.       Все ставки приняты, рулетка начала свой завораживающий, даже магический танец. Тр-р-р-р — загремел шарик, ища свою ячейку. И жизнь вернула палитру красок.       — Артём, ты уверен? — спросил на ухо Гриша, последнее, что было перед окончательным падением в другой мир.       Мы просрали. Ну, я просрал, а Гриша не знаю. Выходили мы уже к закрытию казино. Почти протрезвевший, я мог идти сам. Мы отправились ко мне домой и завалились в чём были на кровать. Возможно, я даже смогу жить дальше.