Новая жизнь и старые раны.

      Дорога шла неспешно, пейзажи сменяли друг друга. Небо потихоньку начало затягивать тучами, накрапывал дождик. Настроение путешественников было приподнятым, лёгкая музыка звучала по какому-то радио и все дружно подпевали, вместе и в разнобой, перекрикивая друг-друга. Казалось, что это умиротворённое состояние может длиться вечно. Внезапно, словно преодолевая невидимую пелену, резко застучало по крыше и лобовому стеклу. Дождь ударил сплошной стеной, это было настолько неожиданно, что в салоне машины повисла гробовая тишина. Лишь радио периодически выдавало звуки и пропадало снова. Отец полностью сконцентрировался на дороге, видимость была нулевой, дворники не справлялись с напором воды, а град заставлял вжиматься в сиденье. От ударов, сыпавшихся со всех сторон, был нестерпимый гвалт, не спасали даже наушники, которые Мари натянула, пытаясь спастись от грохота. Машина медленно двигалась сквозь эту нескончаемую пелену, похоже, это стихийное бедствие не собиралось прекращаться. Сквозь мутные стёкла проглядывались причудливые образы, мигание огней и неясные тени. — Не волнуйтесь, — сказал отец преувеличенно бодрым голосом, — за следующим поворотом будет мост, а за ним небольшой городишко, там и переждём. Похоже гроза надолго, на трассе находиться опасно. Это немного развеяло напряжённую обстановку, все пассажиры вглядывались в окна, пытаясь разглядеть смутные очертания хоть чего-то впереди.       Вот и мост, промелькнули предупреждающие знаки, отец слегка вдавил педаль газа, пытаясь поскорее миновать опасный участок моста. Погода и не думала успокаиваться, а набирала обороты, казалось, разверзлись хляби небесные. Сквозь стену дождя начали проглядываться первые огни, но почему-то вызывали только смутное беспокойство и тревогу. Почти четверть моста уже пройдена. Разговор не клеился, был напряжённый и рубленный, вот так переговариваясь, решили, как приедут в городок, пересидеть в каком-нибудь кафе, а потом продолжат путь дальше.       Практически перед ними, сквозь пелену дождя, вынырнула огромная тень, неотвратимо надвигающаяся, подсвеченная огнями. С жалобным визгом и грохотом нечто мчалось на них. Маринетт показалось, будто это огромный неведомый зверь, мчится прямо на них и жалобно скулит. На всех лицах был написан страх и ужас, глаза расширились, дыхание перехватило. Время стало осязаемым и тягучим словно кисель, будто в насмешку давая прочувствовать всю неотвратимость происходящего. На них мчалась огромная фура с контейнером, визжа тормозами. Её водило из стороны в сторону, а задняя часть шла юзом, полностью перекрывая дорогу на пути легкового автомобиля. Вес фуры и мокрый асфальт сыграли злую шутку, не позволяя молниеносно реагировать на ситуацию. Водители с обеих сторон пытались предотвратить катастрофу. Визг тормозов, скрежет, гудение, всё смешалось в одну сплошную какофонию. Контейнер грузовика, снеся часть ограждения моста, стал выправляться. А легковой автомобиль, пытаясь избежать столкновения, предпринял манёвр, пройдя впритирку к ограждению. Но чудо не случилось. Проезжая мимо контейнера, машину повело, а часть снесённого бордюра выступила в качестве трамплина. Подбросив и предав инерцию, перемахнула через оставшуюся часть заграждения по воздуху. Достигнув верхней точки, ревя мотором, понеслась к речной глади. Состояние людей, находившихся внутри сложно описать; отец с побелевшим лицом вцепился в руль и молча давил на педали, мама что-то кричала и пыталась закрыться руками. Маринетт же, так как она была на задних сиденьях и не пристёгнута, приложило головой об потолок салона, и, потеряв сознание, завалилась между передними и задними сиденьями.       Приводнение получилось жёстким, по машине будто ударил тысячетонный молот, передние боковые стёкла не выдержали и разлетелись бисером по салону, больно ударяя и царапая своих жертв, лобовое стекло покрылось паутиной трещин. Но пострадавшие этого уже не почувствовали, от мощного соприкосновения с водой, резкой встряски и сработавших подушек безопасности, сознание покинуло пассажиров.       Пробуждение Маринетт выдалось не из приятных, в ушах гремел церковный набат, заглушая все прочие звуки. Картинка перед глазами неузнаваемо расплывалась. Сознание балансировало на тонкой грани между темнотой и явью. Тело вроде бы на месте, судя по болевым эффектам, но при этом ухитряется не ощущаться. Со стонами приподнялась, затрясла головой, чтоб хоть как-то привести себя в чувство. Как ни странно, такой порядок действий возымел действенность. Вместо мути перед глазами появилась сносная картинка. Тело частично погружено в воду, слушается отвратительно, слабость. Освящение плохое, пробивается откуда-то сверху, со слухом просто беда, так что на уши надежды нет. Остаётся только зрение. Осознать, где она находится, получалось с трудом, пришлось воспользоваться простым приёмом. Восстанавливать порядок событий с последнего что запомнила. Они были на отдыхе… Они… И тут её осенило, информация хлынула потоком, придавила её грузом осознания, холодный озноб прошиб от макушки до пяток, голова начала болеть. В это просто не хотелось верить. Тело предательски дрожало, ноги и руки отказывали. Одними губами она повторяла:       — Мы попали в аварию… Мама…. Где же мама? Папа, папочка, где же вы? — голос становился всё громче, — где же вы? Не молчите!       Руки судорожно пытались нащупать впереди хоть что-то, по локоть, погружаясь в воду, в попытках достать до родных и тогда всё будет хорошо, тогда точно всё будет хорошо. И вот она нащупала безвольную руку, это Мари сразу осознала, попыталась нащупать ремень безопасности, чтобы освободить, но это ей никак не удавалось, руки то не слушались, то предательски скользили. Она поняла, что вся передняя часть машины уже погрузилась под воду и сидений уже не видно, как и родителей. Судорожно хватаясь за сидения и ремни, она пыталась хоть немного приподнять голову мамы над водой, чтобы дать ей хоть глоток воздуха, но это не приносило результатов. Тело безвольной куклой болталось, а голову лишь слегка удавалось приподнять над водой. Попыталась нащупать пульсирующую жилку на шее, как она видела в фильмах, но не преуспела в этом. Похлопала по щекам, никакой реакции. С отцом была та же ситуация. Содрав с себя кофту, найдя ещё какую-то одежду, зафиксировала головы родителей над водой, привязав их к подголовнику. Маринетт почувствовала, как к горлу подкатил ком, ей с трудом удавалось сдерживаться, чтоб не заорать и не удариться в истерику, лишь два предательских ручейка текли по щекам, тело безмолвно содрогалось. Попыталась взять себя в руки и оценить обстановку, чтоб быстрее вызвать помощь или найти того, кто поможет помочь. Время утекало, Мари поняла, что ещё немного, и из машины выйдет последний воздух, и она уже ничем не сможет помочь родителям. Очевидно, при ударе стекло со стороны родителей разбились, мотор оказался тяжелее задней части и вода максимально быстро начала заполнять салон машины, а задняя часть стала неким воздушным карманом на время и нужно срочно действовать — всё это промелькнуло в голове за доли секунды. Ощущение духоты и давления преследовали её, хоть она и не страдала клаустрофобией, видимо травмы не прошли бесследно для организма. Сильная тошнота, слабость накатывает, коленки дрожат. Пересиливая себя, по привычке начала рассуждать вслух:       — «Если дверь открою, то хлынет вода и не факт, что сумею выбраться, напор большой будет, может дверь деформировало и заклинило, времени много потеряю. Может попробовать через заднее стекло, опять же большой поток воды может хлынуть, и родители захлебнутся. Спереди и сзади стекла должны быть толще, чем с боков. Значит, будем пробовать через боковые прорываться, и молиться, чтоб вода не успела заполнить салон. А лучше попробовать через передние разбитые пролезть, но при одном взгляде туда, на родителей, сердце щемит и к горлу ком подкатывает. Так Мари…. Соберись!!! Время уходит, надо шевелиться. Я, скорее всего, неглубоко, через заднее стекло можно разглядеть свет, двигаться надо определенно в ту сторону. Теперь с воздухом, надо провентилировать лёгкие перед погружением, где-то в передаче рассказывали, не вспомню где…. Несколько глубоких вдохов выдохов и потом задерживаем дыхание погружаемся и стараемся выбраться в окно. Видимость не плохая, глаза можно не закрывать. Вроде всё продумала. Пора…. Надо собраться…. Я успею, смогу. Я должна!».       Мари начала делать гипервентиляцию лёгких, захватила как можно больше воздуха. Аккуратно пробралась между родителями, поднырнула, протиснулась наполовину в окно, а там, уже помогая руками и ногами, выбралась наружу. Оттолкнувшись, попыталась придать хоть какое-то ускорение, но течение и образующийся поток от погружения автомобиля, никак не дал это сделать. Она выбивалась из сил, судорожно дёргая руками и ногами, глядя на приближающийся свет. И вот долгожданный свежий воздух. Вынырнув, закашлялась, пыталась протереть глаза, понять, куда двигаться. Судя по увиденному, они проехали чуть больше половины моста. С ближайшего берега было видно, как кто-то плывёт на помощь. И наблюдалось скопление людей. Мари призывно махала, из последних сил кричала и звала на помощь, умоляла помочь её родителям, которые застряли в машине. Дождь так и не прекращался, солёные слёзы смешивались с каплями дождя и стекали небольшими струйками по лицу. Двое мужчин, наконец, добрались до неё и решили между собой, что один помогает добраться девочке до берега и оказать помощь, а другой будет нырять и поможет оставшимся в машине. Остальное она смутно помнила, адреналин в крови перестал бурлить, усталость накатила свинцовым одеялом и травмы начали давать о себе знать.