Краденое солнце

Молодая черноволосая женщина, всхлипывая, скрутилась в комочек на мятых, застиранных до серости простынях. Ее лицо некрасиво сморщилось, и она разразилась новой порцией рыданий, даже не стараясь глушить их тощей комкастой подушкой. Неподалеку от нее, в самом углу бедно обставленной комнаты, никем не замеченный парил призрак. Блеклый, смазанный силуэт юной девушки, плавно покачиваясь, сверлил плачущую презрительным, полным жгучей ненависти взглядом. Столь сильных чувств умершая более тридцати лет назад уже давно не испытывала, и сама удивлялась такому несвойственному для мертвых всплеску эмоций. Хотя… у этой глупой женщины ведь было то, чем так жаждала обладать она, даже спустя столько лет после смерти. С самого детства, сколько она себя помнила, она мечтала, стремилась к любви. Сначала пыталась добиться ее от своей замотанной бытом матери, а после ее смерти, от брата и отца. Но ни демонстрация способностей, ни взваленное на еще детские плечи хозяйство внимания к ней не привлекли. Всё это воспринималось как должное, а несколько попыток маленьких бунтов привели к наказаниям и побоям. И девчушка затаилась. Нет, она продолжала развивать свои таланты, ведь ведьме (а она была чистокровная волшебница) следует уметь управлять своим даром, но украдкой. Время шло, она взрослела, и однажды решила, что любви можно добиться и за пределами своей семьи. И тут судьба нанесла ей еще один удар — девушка оказалась некрасивой. Разумеется, всяческие притирания, в изготовлении которых она изрядно поднаторела, улучшали цвет лица, очищали кожу и придавали ей приятные запахи, но даже магия ничего не могла поделать с грубыми, резкими чертами лица и косоглазием. Пережив еще одно крушение надежд, ведьмочка отважилась подлить симпатичному соседу любовное зелье. Одурманенный, маггл увез поверившую в иллюзию счастья дурнушку в Лондон. Большой город манил ее, обещая новые встречи, знакомства, знания. В Лондоне был единственный известный девушке вход в магический переулок, но заглянуть туда, хоть одним глазком, у нее никак не получалось. Опоенный зельем жених редко выпускал ее из кровати. Новость о своем «интересном положении» юная ведьма приняла за подарок небес. Физическая любовь не пришлась ей по вкусу, и она перестала разбавлять чай суженного зельями. Скандал и последовавший за ним разрыв отношений девушка перенесла стоически. Ведь теперь она поняла, не стоит добиваться любви — важнее любить самой. И она полюбила, всем своим сердцем. Несколько месяцев она порхала словно беззаботная бабочка. Магия струилась из нее потоком, и все удавалось легко. Как-то быстро находились маггловские меценатки, которые селили ее в своих домах, кормили, давали деньги, кои она мгновенно тратила в Косом переулке на книги… Всё оборвалось в конце ноября. Силы стали стремительно покидать хрупкое тело. Волшебства теперь хватало только на поддержку стремительно развивающегося магического ядра ее малыша. Ментальный контроль над ее последней благодетельницей ослаб, и она оказалась на улице. Еле переставляя отекшие ноги и придерживая руками огромный живот, колдунья добралась до магической улочки. Старый семейный медальон с секретом был продан за сущую мелочь. У девушки тогда не было сил спорить с жуликоватым магом, но она хорошо его запомнила, чтобы при случае «вознаградить» его сторицей. Те деньги помогли добраться до церкви, а дальше с сильными схватками девушку довели до детского приюта при ней. Не слишком опытные сиделки и пара молоденьких послушниц ничем не могли облегчить трудные роды. Крупный младенчик шел ножками, перепуганные няньки бестолково метались, больше мешая друг другу, а юная роженица выкладывалась что есть мочи, чтобы помочь своему малышу. Жалких остатков сил хватило лишь на материнское благословение и теплый взгляд. Именем ее мальчику стали слова, которые сорвались с губ в полубреду перед смертью… Сияние яркого света звало за собой, обещая покой и радость, но душу, только что покинувшую истерзанное болью тело, больше волновали земные дела. Ее малыш был таким красивым, таким одиноким, и молодая мать не смогла покинуть его, своим призраком на земле оберегая сына. Пока Том был младенцем, он с удовольствием следил синими глазами за поющей ему песенки женщиной и улыбался ей беззубым ртом. Это переполняло ее счастьем. Когда ребенок стал чуть старше, его магия начала искать подпитку, и призрак ведьмы оказался ближайшим источником волшебства. Она стала стремительно истончаться, выцветать, но и это радовало ее, ведь это было на пользу ее маленькому колдуну. А мальчик все рос и рос. И однажды, когда воспитатели в ответ на его вопрос объяснили ему, что его мама ушла на небо, он возненавидел ее, за то что она его бросила. Магия сына, подчиняясь обиженному сердцу, начала отталкивать призрачный силуэт все дальше и дальше. И она, почти растворившаяся в эфире, ничего не могла с этим поделать. Нет, зла на своего ребенка она не держала и, не имея возможности ничего ему объяснить, просто смирилась. Покинув стены приюта, бывшая ведьма узрела перед собой целый мир. Первое время она просто безучастно парила мимо живущих своей жизнью магглов. Их крики, улыбки, слезы, скандалы и смех проходили сквозь нее. Сколько времени она провела, скитаясь равнодушной тенью — не известно. Просто однажды до призрака донесся детский вскрик. Играющая на площадке ребятня привлекла внимание, пусть на короткий миг, но ведьма выбралась из своей вязкой тоски. Все чаще и чаще она стала бывать на том месте, наблюдая за веселым гомоном детворы. Несколько деток стали фаворитами, и она следила за ними с неослабевающим вниманием. Малыши взрослели, покидали песочницу, и им на смену приходили новые лица… А потом случилось страшное. Оглушительный грохот, нестерпимый жар, крики ужаса и боли, кровавые ошметки тел и липкий страх со всех сторон. Она не понимала что происходит. Просто металась вслед за перепуганными людьми по разрушенному городу, раз за разом переживая авианалеты. Как-то ее занесло в Лютный, где маги нелегально заряжали охранные амулеты, и неупокоенная душа волшебника была лакомым кусочком. Избежать расставленных ловушек ей помогла с трудом восстанавливающаяся память. Когда она осознала себя как Меропу Гонт, существовать ей стало несколько проще. При очередной бомбежке призрак ведьмы оказался неподалеку от разрыва магического фона волшебного квартала, и ее буквально окатило потоком сырой силы. Четче и сильнее она не стала, но зато полностью вернула свою личность. Ближе к концу войны неприкаянная Меропа повстречала семью русских эмигрантов. Бедные, но неунывающие люди имели также трех очаровательных детишек, и одинокий призрак задержался у них. Годы шли. Маленькая чайная открытая улыбчивыми супругами приносила небольшой, но стабильный доход. Дети постепенно росли, учились (а вместе с ними и их постоянная спутница) в школах и колледжах, влюблялись, создавали свои семьи и покидали родительский дом. Когда вышла замуж любимица Меропы белокурая Маргарита, она отправилась вслед за ней. Маленький городок Коукворт, куда был назначен инженером молодожен, был тихим и сонным. Привыкшая к шуму Лондона, Меропа вначале отчаянно скучала и уже подумывала о «свободном плавании», но затем, когда общительная Марго перезнакомилась со многими жителями, стало чуть интереснее. Дамы приняли в свой круг молодую инженершу, и светская жизнь, полная заседаний всяческих сообществ, захватила даже Меропу. Однажды на одном из собраний общества дам-попечительниц до призрака донесся слух о какой-то женщине, которую со смешком именовали ведьмой. Меропа вначале насторожилась, но потом, по ходу разговора, довольно быстро успокоилась. Судя по описанию внешнего вида, это была никакая не ведьма, но привидение уже терзало любопытство, и его необходимо было удовлетворить. Возле небольшого обветшалого дома Меропа не заметила никаких магических барьеров и чар. Этого и следовало ожидать, но какое-то непонятное чувство гнало ее вперед со страшной силой. Мало обратив внимание на скудную обстановку дома, Меропа летела на второй этаж, к одной из комнат. А там, на узкой кроватке, уютно подложив маленькие ладошки под щечку, спал малыш. Маленький волшебник. Меропа замерла, залюбовавшись на темные завитки волос и длинные ресницы. Ребенок чмокнул во сне губами и перевернулся. Внезапный хныкающий звук нарушил идиллию. Меропа отвела взгляд от малыша и прислушалась. Звук повторился. Еще один ребенок? Призрак медленно проплыл по узкому коридору. Шум доносился из самой крайней комнаты. Там заливалась слезами и раскидывала какие-то тряпки по комнате худая лохматая брюнетка. Она и вправду оказалась ведьмой! Меропа вжалась в самый темный угол, но колдунья, занятая своими переживаниями, ее не чувствовала. Совсем. Осмелев какое-то время спустя, Меропа начала приглядываться к женщине. Та была молода, не очень красива и обладала, на своем весьма скромном магическом ядре, пятнами от проклятий. Пока призрачная ведьма недоумевала, как явно не родовые проклятия (ведь ее мальчик был чист) сумели подобраться так близко к самой сути волшебницы и оставить такой четкий след, черноволосая достала из прикроватной тумбы пузырек. — Ты еще узнаешь, Тобби, узнаешь, — словно убеждая саму себя, приговаривала она и ссыпала на ладонь маггловские таблетки. — Подергаешься, пожалеешь… Будет тебе урок, как жену внимания лишать… - Ведьма закинула в рот пилюли и, кривясь и всхлипывая, запила их водой. Меропа во все глаза смотрела на разворачивающуюся перед ней драму. В том, что девица готовилась лишить себя жизни, у привидения не осталось сомнений. И тут ее охватила невероятная злость и ненависть. Эта дрянь, поливающая слезами подушку и бормочущая о своем мужике, даже и не вспомнила про спящего в доме ребенка. Да что она за мать?! Вот Меропа для своего ребенка… Призрак замер, ловя за кончик мелькнувшую мысль. Она понравилась. Покрутив пришедшую на ум идею и так и этак, Меропа расплылась в улыбке. Тем временем страдания брюнетки становились все тише, движения медленнее и реже, и вот, наконец, она обмякла. Выждав минутку для верности, призрак устремился к кровати. Хлопнула входная дверь, и старые ступени лестницы застонали под тяжелой поступью взрослого мужчины. Заслышав знакомые шаги, лежащая на кровати слабо, но довольно улыбнулась и приоткрыла глаза. Через мгновение ее рот распахнулся в низком и хриплом крике, и это стало ее ошибкой. Призрачный лик замерший перед лицом мгновенно устремился прямо в нее. Молодой темноволосый мужчина, услыхав страшный вопль из спальни, испуганно привалился к стене, но быстро взял себя в руки и ворвался в комнату. Тело его жены ходило ходуном вместе с кроватью. Изо рта ползла какая-то серая пена, скрюченные пальцы, впиваясь в ветхие простыни, оставляли за собой длинные борозды, а из широко распахнутых глаз катились кровавые слезы. — Эйлин, Эйлин! — он кинулся к женщине. — Что с тобой? — мужчина попытался ухватить жену за плечи, но она, оскалившись и воя на одной ноте, выскользнула у него из рук. От этого звука волосы у парня буквально встали дыбом. Он знал, что его Эйлин ведьма, но почти никогда не сталкивался с ее колдовством и вообще о таких возможностях жены предпочитал не думать. Сегодняшняя пляска святого Витта в спальне напугала его до чертиков. Что делать и куда обратиться он не знал. Как отнесутся местные врачи, если он заявит о том, что его Эйлин колдунья — понятно… Поэтому он просто осел за дверью, заткнув уши и, раскачиваясь, принялся читать подзабытые молитвы. Стук ножек кровати об пол, сиплые стоны и крики затихли только к утру. Когда Тоби осмелился заглянуть через порог, уже вовсю сияло солнце, и его лучи скользили по бледному измученному лицу жены, подсвечивая темные круги под запавшими глазами. Недолго послушав тихое размеренное дыхание, он с осторожностью прикрыл дверь, спустился по лестнице и вышел из ставшего за одну ночь чужим дома. Дорога привела Тобиаса Снейпа к пабу.