Лунный цветок.

Рон! Спрячь меня! Срочно! — сказал Гарри очень взволнованным голосом.       Рон на несколько секунд застыл в недоумении. После пришла радость и облегчение. Его друг жив и здоров. Мадам Помфри постарались на славу: руки-ноги целы, кожа не бледная, на щеках здоровый румянец. Речь — ровная, а голос не хриплый. После недолговременной паузы Уизли понял, от кого его товарищ так старательно пытается спрятаться. И его это не напугало, а наоборот, позабавило.       Гермиона подбежала к ребятам — она тоже догадалась. Три фигуры метались по гостиной, что-то усердно ища. Гарри, переворачивая и откидывая подушки во все стороны, осмотрел диваны и кресла. Рон ползал на четвереньках по каменному полу, заглядывая под мебель. Грейнджер подбежала к камину, при этом чуть не сбила с ног стоящего в недоумении бедного Ремуса.       Мародёры отошли к противоположной стене, чтобы не мешать тройному урагану. Сириус, вертя головой влево и вправо, умудрился стукнуться затылком об металлический настенный светильник. Потирая рукой ушибленное место, он случайно наступил каблуком на ногу Джеймсу. Который, в свою очередь, не отводя глаз от Гарри, вообще не почувствовал боль. С каждой секундой замечая огромную схожесть, у него всё больше и больше тряслись коленки. Внешность, жесты, плохое зрение... Так как трусость для Поттера — это в новинку, он был полностью сбит с толку. «С Гарри всё хорошо? Ничего не болит? Так хочется просто подойти и просто по-человечески поговорить… Мама! Джеймс, когда ты стал курицей-наседкой?! Соберись, тряпка!»       — Нашла! — крикнула Гермиона и достала из-под разломанного трёхногого старого и пыльного стула, который разместился около потухшего камина, что-то похожее на большой серебряный кусок ткани, или… мантии? «Да, это — мантия. Погодите-ка!»       Рон с весёлой лыбой подбежал к девушке, рывком выхватил мантию и накинул на стоящего рядом брюнета. Ткань встрепенулась и мягко накрыла тело. Силуэт Гарри растворился в воздухе, как будто секунду назад его там и не было. А за картиной, у входа послышались писклявые и визжащие и главное — нетерпеливые женские голоса. Не два, не три, а целая толпа пыталась войти. В этот момент, предупреждающе зыркнув на Уизли, как бы говоря: «Хватит лыбиться, рыжий придурок!», Гермиона, выставив руки вперёд, начала усердно толкать воздух в направлении спальни.       Смотря на эту сцену, у Лили возникло липкое ощущение, что более глупого выражения лица она за всю жизнь ещё не делала. Челюсть непроизвольно опустилась, а глаза чуть не вывалились из орбит и покатились по полу, говоря: «До скорой встречи!»       — Мать моя волшебница, отец мой Снейп…! Может… мне в больничное крыло сходить? Видимо, я хорошо шибанулся об светильник — промямлил Сириус на грани обморока.       — Это ведь мантия-невидимка? НАША мантия-невидимка?! У моего сынули! — говоря, как под диктовку, лепетал Джеймс. И тут же получил от Ремуса локтем по рёбрам:       — Тссс, говорите потише, и сделайте лица попроще, а то со стороны это глупо выглядит — шикнул более-менее спокойный Люпин. Ошарашенная троица дружно повернула головы в его сторону. «Ну конечно же! Я и забыл, что Ремус в любой (абсолютно любой) ситуации всегда остаётся спокойным и рассудительным».       — У меня что… третья рука выросла? Хватит на меня так смотреть! — обиженно буркнул оборотень и скрестил руки на груди.       Картина отворилась, и в общую гостиную ввалилось десятка полтора запыхавшихся девчонок, с третьего по седьмой курс. У каждой в руках имелся презент: от самодельного овсяного печенья, до небольшого горшочка с цветущим комнатным растением. Все красивые, ухоженные, с выпученными глазками, которые метались по помещению, ища бедного подростка. Рон плюхнулся на диван и расслабленно читал желтоватый пергамент. Гермиона взяла Лили за запястье и спешно повела по лестнице в женскую спальню. Сначала Эванс старательно упиралась, но потом сдалась, и позволила себя вести куда было нужно. «Если бы я не знал, что тут происходило, я бы подумал, что эта двойня тут так и сидела. Какие же они хорошие актёры!» — присвистнув, подумал Сириус.       — Вы не видели Гарри? Он тут? — спросила высокая блондинка с конским хвостом, перевязанным алой лентой, и вышла вперёд. В руках она держала небольшую ярко-жёлтую коробочку с рыжей блестящей крышкой. Её ногти нервно стучали по картону, а глазки с самым милым выражением метались из угла в угол.       Рон, приподняв голову, вальяжно вздёрнул правую бровь. Девчонка запыхтела от негодования, раздувая ноздри. Рыжий наглец смотрел на неё, как на полоумную! Да как он смеет! Никто за всю жизнь на неё так не смотрел! Даже родители, когда наказывали (это было редко), смотрели на неё с лаской! Амелия Свон — её красоте может позавидовать каждый. Её любят учителя, любят подруги, любой парень хочет встречаться с ней. Она завоевала доверие и уважение всех. А это — какой-то простолюдин, у которого нет права на то, чтобы она ему не понравилась!       Шатенка, Мика Терн, которая стояла справа от Амелии, дёрнула её за рукав мантии. О, Мерлин! Ну вот, появился человек, которому она не понравилась. Теперь она в ярости будет крушить всё вокруг. Как ребёнок, которому не купили дорогую игрушку, честное слово!       — Извините, дамы, Гарри Поттера тут нет и не было — фыркнул Рон. — Приходите попозже.       После знакомой фамилии Джеймс заметно вздрогнул. Как же непривычно, когда обращение идёт не к тебе. Но как приятно! Ради Гарри и потерпеть не сложно. Ремус, заметив это, приободряющее похлопал Поттера по плечу.       Сириус, как кузнечик, весь позеленевший от нескрываемый зависти, прыгал из стороны в сторону. Его можно понять! Кто не будет завидовать, когда за тобой по всему замку по пятам носится целая толпа красивых девчонок с подарками в охапку. Джеймсу никто, кроме Лили, не был нужен. А Ремуса (подозрительно!) девчонки не интересовали.       — Я тоже так хочу! — завыл Блэк. — Какой героический поступок он сделал, чтоб его так прославило? Особенно среди девчонок. Выиграл квиддич за две минуты?       — Не видать тебе славы до конца своих дней. Не заслужил!— с видом всезнающего, как будто цитировал кого-то, сказал Люпин.       По лестнице спустилась Гермиона и с притворно виноватым видом сообщила:       — Все могут оставить свои подарки на кровати самого Гарри. Когда он придёт, то очень обрадуется! Просто подпишите свой подарок, наш пострадавший будет очень рад.       На руках у Грейнджер с очень важной и довольной мордой сидел наглый Живоглот. Осторожно, не выпуская когти, чтобы не поцарапать хозяйку, он поёрзал и поудобнее прижался к человеческому телу. Махая пушистым рыжим хвостом из стороны в сторону, он показывал недовольство — почему тут так все шумят? Спать не дают...       Обиженные и возмущённые возгласы посыпались со всех сторон. Но, под фырканье и ругательства, все сделали всё, что просили. Через пару минут гостиная опустела. Старосты позволили себе вздохнуть с облегчением.       Из спальни послышались торопливые шаги. Стук каблуков обогнул пару красных махровых кресел и приблизился к Рону.       — Они ушли? — спросил хрипловатый полушёпот из ниоткуда.       — Да... Всё хорошо. Можешь снимать. — Рон внимательно посмотрел на гостей. Гарри снял мантию, сложил вдвое и повесил у себя на предплечье.       — Давайте это будет нашим маленьким секретом? Другого способа избежать встреч с девчонками я не вижу. Хорошо?— спросил Гарри и умоляюще посмотрел на мародёров.       Джеймс, взбодрившись, уже хотел согласиться, но слова застряли у него в глотке. Он, не отводя взгляда, смотрел Гарри прямо в глаза. Этот цвет... Только единственный человек имеет его. Ремус и Сириус, тоже сбитые с толку, вглядывались в зелёные изумруды. «Лили?»