Лунный цветок.

      После урока зельеварения пара сразу устремилась в Большой Зал. Перерыв между уроками был большой, так что время нужно провести с пользой.       Лили, смотря в пол, нервно крутила свой длинный вьющийся локон вокруг пальца. Она медленно и очень глубоко дышала. Так сильно вдыхая через нос, а выдыхая через рот, что казалось, она старается надуть воздушный шарик.       Когда они вошли в помещение, весь зал был забит учениками старших курсов, из Хаффлпаффа и Рейвенкло. Под шум и невесть откуда падающие конфетти всех цветов радуги сквозь толпу торопливо протискивался взъерошенный Ремус:       — Где вы были? — Люпин сосредоточенно осмотрел прибывших.       — Неважно. Где Гарри? — пытаясь перекричать шум, спросил Сохатый.       — Гарри вместе с Сириусом, Роном и парнишкой по имени Невилл пытаются собрать какую-ту шкатулку — он взглянул на стол Гриффиндора.       Стряхивая конфетти с волос, Ремус повёл пару у самой стены со стороны Слизерина. За столом данного факультета сидели только пара-тройка его представителей, так что спокойно пройти было не трудно. Пройдя всё препятствия, тройка подошла к краю своего стола.        Работа кипела, все были заняты каким-то делом. Рон копался в разных бумагах и вырезках из газет. Невилл перебирал небольшие дощечки размером с ладонь, а Гарри пытался приклеить к пустому конверту красную ленточку. Сириус измазался в бордовой краске, заляпав мантию, и бормоча заклинания, пытался убрать её с рук, волос и одежды с помощью волшебной палочки.       — Что вы делаете? — спросил заинтересованный Джеймс.       — Мы... делаем подарок для моей бабушки — сказал пухленький Невилл.       — Шкатулка?       — Угу — подтвердил парень.       Взгляд Лили метнулся на горку неровно вырезанной бумаги. Среди журнальных листов и исписанной бумаги она заметила обыкновенную неподвижную маггловскую фотографию.       — А это кто? — спросила девушка, указывая на снимок.       На фотографии двое мужчин смотрели друг на друга. Один сидел и играл на виолончели, а второй в костюме дирижёра стоял, взмахнув палочкой. Приглядевшись, Лили поняла, что музыканты похожи как две капли воды.       — Одного и того же мужчину сфотографировали два раза. Фотография старая, но вы никогда не найдёте место склейки. Это мой дедушка. — Невилл грустно посмотрел на дощечки. — я хочу приклеить эту фотографию на внутреннюю сторону крышки.       Гарри приободряюще похлопал парня по плечу. Лили ткнула локтем прямо под рёбра спутнику, напоминая, для чего они пришли.       — Гарри, не хочешь прогуляться с нами? — спросил Поттер-старший с волнением в голосе.       Парень оторвался от конверта и медленно положил клей на стол. Он выглядел удивлённым, но уверенно кивнул. Выйдя из-за стола, больно стукнувшись коленом, он попрощался с друзьями и пошёл следом за отцом вокруг стола Слизерина.       В спокойном молчании они вышли на улицу. Погода наконец наладилась, и солнце даровало приятное тепло. Пока они шли по тропинке, глаза Лили метались по сторонам, надеясь заметить в высокой траве хоть каплю уверенности. Однако она ничего не увидела, кроме колыхавшейся на ветру травы и кивающих пурпурных головок чертополоха.       — Зачем вы меня позвали? Хотели что-то спросить? — Гарри понежился под лучами солнца и выжидающе посмотрел на "почти родителей".       Джеймс помедлил, но всё же попросил:       — Расскажи о себе и своей семье. Знаю, что это личное, но нам нужно это знать.       Поттер-младший выглядел озадаченным. Его рот открылся, а брови соединились на переносице. Это был удар ниже пояса. Этой просьбы он ожидал меньше всего.       — Вы не знаете? — Гарри выглядел не просто озадаченным, он выглядел ошарашенным.       — Знаем что? — Лили занервничала ещё больше.       Парень встал в ступор.       — Вы вообще знаете, кто я такой? — шёл вопрос в лобовую.       Молчание было ему ответом. У Гарри задёргался глаз. Но, глубоко вздохнув, он пригласил обоих сесть на траву. Из вежливости он не стал спрашивать, из какой дыры вылезли эти ребята, что не знают самую знаменитую личность магического мира.       — Во-первых... я сирота.       Теперь Джеймсу прилетел удар ниже пояса. А для Лили эти слова звучали, как приговор. Сирота? В каком это чертовом смысле?!       — До одиннадцати лет я жил в семье маглов у своей тёти. Её зовут Петунья Дурсль. Очень неприятная личность.       «Петунья? ПЕТУНЬЯ?! Тётя Петунья?! — у Лили разрывался мозг. Как будто в череп поместили крысу. А та переполошила все мысли, кусаясь и царапаясь, пытаясь найти выход.       За секунду Эванс всё поняла. Она остро ощущала, как наполняются и опустошаются лёгкие. Чувствовала, как камушек оставляет вмятины на пальцах, форму зубов, к которым прижимается пересохший язык.       — Мои родители... погибли. Их убил Волан-де-Морт. Моя мама отдала жизнь за меня... она встала стеной между мной и этим чудовищем. Загородила меня от Непростительного. После этой ночи я стал первым, кто выжил после Авады Кедавры. Всё, что у меня осталось — это шрам на лбу. Извините... мне неприятна эта тема. Я, пожалуй, пойду.       Что-то тёплое катилось из глаз по щекам. Неожиданно Лили ощутила себя отчаянно, безнадёжно живой. Мир никуда не исчез. Джеймс поймал её отчаянный взгляд и быстро отвёл глаза. Наручные часы непривычно громко тикали. А чистое белое небо смотрело на них с сочувствием и пониманием.       Гарри встал и отряхнул чёрные брюки от травы.       — Стой! А как зовут твою маму? — спросил Джеймс с ноющим сердцем.       — Лили Поттер.

***

      Лили спустилась к ужину в недавно выстиранном синем платье без талии до колен. Хоть оно и скрыто под чёрной мантией, его свежесть заставляло её чувствовать себя ещё хуже, словно она — отравленное письмо в хрустящем новом конверте.       Мысль о том, что произойдёт в будущем, наполняла её совершеннейшим ужасом. Если Гарри отвернётся от неё, солнце скроется и все её мечты пойдут прахом. Ей нужна хоть капля надежды на его внимание, уважение и любовь. Она не могла вынести мысль, что утратит всё и навсегда.       Поев в полном молчании, она заперлась в спальне, под предлогом плохого самочувствия.

***

      Джеймс чувствовал себя уставшим и совершенно опустошённым. От одежды тело зудело. Он боялся, что, если посмотрит в зеркало, не узнает себя. Что он исчез прямо сейчас. Как это могло произойти? В тоже время он болезненно ощущал, будто наконец проснулся и с него сняли тяжёлую ношу.       На Лили было больно смотреть. Она была похожа на мертвеца, на её бледной восковой коже под глазами виднелись ярко-синие тени.       Ремус и Сириус не находили себе места. Их друг в последнее время ходит, как в воду опущенный. Они пытались расспросить, что же случилось. И получили ответ. Как гром среди ясного неба. То, каким тоном говорил Джеймс... Но чем же они могут помочь? Они узнали всё.       Ночь... Оба сидят около окна... Обоим не спится... Оба смотрят на луну.       Как-же им хотелось выйти на улицу и завыть во всю глотку!

***

      Лили легла, но не могла уснуть. Конский волос в матрасе кололся сквозь простыню. Форточка была закрыта не полностью, пропуская влажный сквозняк. Длинный день накрепко отпечатался в её мозгу, и, закрыв глаза, она вновь видела белое небо и зелёные беспокойные глаза Гарри.       Ветер стучался в окно и дёргал форточку, временами на его фоне Лили слышала далёкий шум, похожий на крики неизвестного животного. Она знала, что это, скорей всего, проделки ветра, но её воображение нарисовало огромного чёрного зверя на выступе, воющего посреди бури.        Она задумалась, каково вообще Гарри. Он жил без родителей... без них. Сейчас она чувствовала между ними незримую связь, словно тонкий корень, протянутый между мангровым деревом и его детёнышами-плодами. На секунду она попробовала представить эту связь. А вдруг он почувствует то же, что чувствует она, если как следует напряжётся?       «Я в тебя верю, — мысленно сказала она. — Чтобы ни говорили остальные, я в тебя верю».       Во сне, губы парня расплылись в счастливой улыбке.