Лунный цветок.

      На улице бушевала непогода. Свистел ветер, небо было заполнено множеством темных грозовых туч, и крупные капли дождя неритмично барабанили по окнам. Зато в большом зале была полная противоположность грусти и мрачности. В нём царили веселье и безмятежность.       В это время, за столом Гриффиндора творился хаос. Близнецы Уизли сходили с ума бегая вокруг стола.       — О, БОЖЕ МОЙ!       — БРАТ, ЭТО НЕ ОН!       — Я всего лишь человек. — Рон недовольно взглянул на братьев.       — КУДА ТЫ ЕГО ДЕЛ?       — БРАТ, ТЫ ПРАВ!       — БРАТ, МНЕ СТРАШНО!       — ААААААААА!       — Я просто отказался от еды, чего орёте то? — с каменным выражением лица фыркнул Рон.       Примерно так выглядел их специфический разговор во время обеда в Большом Зале. У Лили и Мародёров тоже было достаточно причин для удивления, ведь по их двухнедельному наблюдению Рон был почти самым прожорливым из тех, кого они знали (Сириус не в счёт). «Но так волноваться по этому поводу? Всё настолько серьёзно?»       Фред и Джордж, казалось, в бесконечном ужасе, размахивая руками, как курицы, бегали друг за другом вокруг совсем не маленького стола Гриффиндора. Не говоря уже о Гарри, застывшем с открытым ртом, у которого от удивления из рук выпала вилка, прямо в овощной суп.       Когда близнецы резко остановились, оба одновременно схватились за мантию в области сердца, и притворно задыхаясь, мёртвой куклой грохнулись на пол всем телом.       После громкого "бабам", Рон, стараясь не обращать внимания на шокированные взгляды со всего зала, одним глотком опустошил стакан с тыквенным соком и пошёл к выходу. Пытаясь унять раздражение, он старательно убеждал себя, что эта ситуация совсем его не задевает.       Гермиона обеспокоенно или, можно сказать, с тревогой, смотрела нервному парню вслед. Дёрнулась, чтобы встать, но, видимо, передумала и нерешительно села обратно. Она и вправду не понимала, что происходит с её другом в последнее время, но и дураку понятно, что ему нужно побыть в одиночестве.       Встряхнув головой и чуть не попав волосами в приторно-сладкий пудинг, Грейнджер схватила лямку своей сумки и потащилась в библиотеку. Её охватило дурное предчувствие, которые она не собиралась никому показывать.       — Фто это щ ними? — пробормотал Блэк с набитыми щеками, напоминая хомяка. В его тарелке была наложена горячая лазанья с поджаренной золотой сырной корочкой, которую он уплетал за обе щёки. Его манеры выходили из рамок приличия, и Лили дала Блэку лёгкий подзатыльник. Но только лёгкий, чтобы он не подавился.       — Понятия не имею. — Гарри и вправду был сбит с толку, метаясь между друзьями.       Одна единственная Джинни, казалось, оставалась невозмутимой. Вела себя так, как будто всё шло правильно и так и должно быть. Она игриво смотрела вслед Гермионе, чьи пышные волосы только что скрылись за поворотом. Слегка хихикнув, она сию же секунду заметила на себе заинтересованные и изучающие взгляды окружающих. Отругав себя за несдержанность и повышенную эмоциональность, Уизли старательно делала вид, что ни о чём не подозревает. Но было уже поздно.       — Джинни, если тебе не трудно... расскажи, что происходит? — Гарри старался держаться невозмутимо, но его выдавали блестящие заинтересованностью глаза. Все, как по команде, навострили уши, смотря глазами в тарелку.       — Гарри, если я расскажу, то очень сильно обижу Рона. Я так думаю...       — Джи-инни! — Гарри специально тянул гласные, чтобы его голос напоминал детский. — Ну, Джинни...       — Ладно, хорошо... только если что, я тебе... то есть вам всем, нечего не говорила.       Формулировка "вам всем" заставило слегка устыдиться некоторых товарищей. А остальные продолжали нагло подслушивать разговор.       Джинни очень хотела поделиться полученной информацией, которую недавно обнаружила, но некое чувство вины резко притупляло настрой. Это несправедливо, просто нечестно. Он ведь её брат, и она любит его, стараясь поддерживать всеми силами.       — У Рона есть чувства к Гермионе. И очень сильные — выпалила она, кусая губу.       Шок. Одно единственное слово, а абсолютно обо всём говорит.       — У Рона...? К Гермионе?! — Гарри выглядел потрясённым.       — Серьёзно?       — Абсолютно!       — А она знает? — заинтересованная Лили тоже хотела узнать об отношениях этих двоих.       — Нет, конечно! Как я могу? — Джинни виновато уставилась в пол.       Для Поттера это была новость, которую он ожидал меньше всего. То есть, вообще не ожидал. Но препятствовать не собирался... он рад за друга. Вмешиваться тем более, так же не интересно!       — Ууууууу! Ва-а-а-ау!— близнецы, как стеклянное отражение друг друга, из ниоткуда, появились из за спины сестры, и хищно улыбнулись. — Хи-хи!       — Что-то мне совсем не нравятся эти улыбки... — нервно пробормотала Лили, прижимаясь к Джеймсу.       Сириус с грохотом поставил стакан на деревянную поверхность стола. Жидкость внутри подпрыгнула и выплеснулась наружу, забрызгав руки.       — Почему все влюбляются, а я нет? — на полном серьёзе заявил он. – Я тоже хочу!       Блэк с намёком взглянул на Эванс с Поттером, и те тут же залились краской. Ремус смотрел на это с улыбкой, однако не задевавшей глаза.       — Думаю, они сами разберутся — хихикнул Гарри, смотря Джинни в глаза.

***

      Лили, перепрыгивая через две ступеньки, поднималась с одного этажа на другой. Ей нужно срочно найти одного человека и поговорить с ним.

***

Апартаменты профессора Стебель       Помона аккуратно поставила Полевую Фиалку на подоконник. Этот вид нуждается в тепле и любит солнечный свет. После трудной работы ей хотелось только посидеть около камина с чашкой горячего чая.       Мозоли на руках слегка зудели после прополки некоторых растений. Их сок не ядовитый, но вызывает зуд и раздражение на коже.       Проведя процедуру с мытьём рук и эффективной мазью, она вошла в свой кабинет с зелёными обоями. Руки пахли резким холодным запахом, напоминающим мяту. Ей приходилось платком тереть слезящиеся глаза и морщить нос при каждом вздохе.       Почему же она не пользуется перчатками? Просто не любит их, вообще не переносит. Профессору нравится чувствовать землю под пальцами, ощущать шершавую листву при ухаживании за растениями. Многие это не понимают... брезгуют, а ей это доставляет удовольствие.       Наступили сумерки. В помещение было темно, но очертания мебели отчётливо видны. Словно смотришь сквозь чёрный шёлк.       В камине жарко пылал огонь. В сравнении с коридорами школы здесь было душно, воздух казался спёртым. В плетёном кресле у камина сидела Агата и зябко куталась в плед.       — Пожалуйста, прошу тебя, входи и закрой дверь. Теплее всего у камина — сказала она дружелюбным голосом.       Миссис Борн говорила не на таком же чистом английском языке, как Помона. В её речи слышался лёгкий акцент.       Профессор подошла к столику, где стоял серебряный чайный сервиз, и присела на соседнее кресло, стараясь не ёрзать. «Как же здесь душно!»       Агата работала учёным в Отделе Тайн. Её познания в ботанике не могли ни с кем сравнить. Стебль постоянно удивлялась: как такое огромное количество знаний может поместиться в человеческий мозг. Но Травология не единственный предмет её наблюдений, она ещё очень хорошо разбирается в зельеварении. А изюминкой и нокаутом было то, что она успевала брать и обучать учеников и заходить к Помоне на чашку ароматного чая. Наставник из неё строгий, но справедливый.       Но вот в последние несколько лет у миссис Борн надломилось здоровье, и ей строго запрещено переохлаждаться и сильно перенапрягаться.       — Что с той книгой, которую написал мой покойный дед? — Агата с волнением посмотрела на коллегу.       — С ней всё в порядке. Она находится в кабинете профессора Дамблдора — заверила Помона, наливая себе чай с запахом душистой розы.       — А дети? С ними всё хорошо? Никто не пострадал? — её голос немного охрип.       — Нет. Слава Мерлину, с ними всё в порядке. Единственно, у мистера Поттера на ладони остался ожог средней степени — профессор тыльной стороной ладони вытерла мокрый лоб.       Пару минут обе провели в тишине. Когда кружки опустели, Агата взяла стакан с чем-то внутри. Её расслабляющее лекарство.       — Они смогут вернуться домой? — Помона поставила пустую чашку на поднос.       Женщина на неё даже не взглянула, дрожащими руками, затянутыми в кружевные перчатки, теребила плед и продолжала попивать из стакана прозрачную жидкость.       Эту идиллию нарушил резкий порыв ветра и неоновая вспышка со стороны миссис Борн, и Стебель почувствовала резкий запах. Всё-таки она была права: расслабляющее лекарство Агаты — крепкие напитки.       Эта вспышка была телепортом профессора Флитвика. Маленький человечек торопливыми шажками подошёл к коллеге:       — Профессор Стебель! Мне срочно нужен запас Мандрагоры.       Из портала дул освежающий ветерок, обдувающий лицо. Оттуда пахло скошенной травой и сырой землёй. Агата чихнула и тут же заявила:       — Закройте пожалуйста портал! Мне нельзя переохлаждаться.       Флитвик обескураженно взглянул на Борн. Недовольно буркнул что-то малоразборчивое и, переборов негодование, закрыл портал. И недовольно осмотрел новую знакомую.       Миссис Борн дважды моргнула, и её черные глаза расширились, излучая столь искреннюю симпатию, словно она только что рассмотрела незнакомца. Несмотря на порозовевший кончик носа, бледность и усталый вид, она продолжала удивлять своей улыбкой.       — Я так благодарна вам за понимание — сказала она слегка надменно.       Это был один из её приёмов, чтобы подчинить кого-то своей воле, лёгкое кокетство, вырвавшееся наружу также непринужденно, будто она открывала веер. Сейчас приём тоже подействовал: Флитвик покраснел и коротко кивнул.       Тут же прибежала Помона с небольшим ящиком Мандрагоры. Наклонилась и передала его профессору Флитвику. Тот, быстро поблагодарив её, позже быстро исчез.       — Зачем они ему? — спросила Агата сжимая плед к кулак.       — Даже знать не хочу! — профессор села на прежнее место. Попытка номер два...       — Есть ли возможность, что ребята попадут обратно, в своё время?       Хоть Агата не хотела отвечать, ей всё равно придётся это сделать. Немного покрутив стакан, она поставила его на поднос и проговорила:       — Я не уверена... — миссис Борн нерешительно закусила губу — но, кажется, один способ есть.       Помона сразу же взбодрилась и терпеливо ждала продолжения.       — Сирин. Это — маленькое существо, которое питаются энергией Лунных цветов. Но они встречаются ещё реже чем сами цветы — женщина ближе придвинулась к огню.       — Сирины? Они тоже могут проделывать те же манипуляции с выбросом энергии? — эти слова звучали, как сказка, но ведь...       — Нет, там что-то другое, но о них ничего не известно. Вообще ничего... потому что почти никому не удалось выжить после этого. А если и выживали, то определённо сходили с ума.       — Есть что-то ещё, то что тебя волнует. Чего тебя беспокоит, Агата? Повисла недолгая пауза.       — Я не знаю, как это произошло... но... самое загадочное... как они смогли пройти мимо хранителя цветка? — воинственно загадочно произнесла Агата. Блики от огня на лице придавали таинственность этой фразе как и её обладательнице.       — Какого хранителя? — в вопросе чувствовалась дрожь.       — Тот, который убьёт любого кто зайдёт на его владения. Будь это зверь или человек.       — Как он выглядит? — первый вопрос, который пришёл профессору на ум.       Помона так разнервничалась, что не замечала легкого движения у двери.       — Никто не знает... Никто не выжил — миссис Борн вжилась в кресло. — Именно так погиб мой дед. Решил разгадать загадку... А получилось... Его останки были обнаружены около реки.       Обе так погрузились в раздумья, что не увидели рыжую макушку, которая тихо и абсолютно беззвучно прикрыла дверь и быстро убежала.