Лунный цветок.

      Профессор Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, рылся в своём рабочем столе, заваленном всякой всячиной. Среди хаоса можно было разглядеть: расположившиеся на столе важные документы, пергаменты, баночки с чернилами, перья от разных птиц, недоеденное тирамису, лимонный мармелад, фантики от конфет. Также разные книги, газеты, ушные затычки, ватные палочки, шоколадные лягушки, тёмно-синяя шляпа, чехол от очков. Где-то рядом дверная ручка, парочка монет, маленькое зеркальце, несколько пуговиц и глянцевая коробка от обуви.       Сам же директор был погребён под белыми бумагами на полу и кучей деревянных и картонных коробок. Рылся в этом беспорядке, усердно пытаясь что-то найти. Нахмурил брови, выпрямил спину и почесал длинную жёсткую бороду.       — Ну где же она? — спросил он сам у себя, опять перебирая книги в коробке. — Куда подевалась?       Со стороны это могло показаться забавным и слегка нелепым, если бы всё не было так плохо. Кабинет выглядел совсем не как при обычном беспорядке, он выглядел разгромленным. Разбитые колбочки, царапины на стенах, снятый с окна тюль. И дополняло эту картину перья Фоукса, хаотично разбросанные по углам.       За дверью послышался скрежет камня о камень. Торопливые шаги, а после в дверь постучали, не дождавшись ответа, она распахнулась. На пороге стояла уставшая профессор МакГонагалл и с ужасом взирала беспорядок в кабинете. На несколько долгих секунд в кабинете повисло гробовое молчание.       — Профессор Дамблдор! Постарайтесь объяснить, что тут происходит?! Почему всё на полу? — возмущённо воскликнула женщина, пододвигая ногой глиняный пустой кувшин подальше от порога.       — А-а-а, Минерва, какой сюрприз… — старичок невесело усмехнулся. — Понимаете… я никак не могу найти тут… одну вещь. Кажется, её украли.       — Пропажа? Какую вещь украли? — спросила, нахмурив брови.       — Когда я недавно вернулся сюда, то обнаружил этот ужасный погром. Потом у меня возник вопрос: что же именно тут искали? Единственное что я не обнаружил — это СРЦММ. — как более непринужденней попытался объяснить директор.       — Как пропала? А её не мог унести кто-нибудь из педагогического состава? Профессор Снейп, или профессор Флитвик?       — Нет, сейчас они опрашивают учеников. Вы были за пределами школы, и я не решился вас беспокоить. Дышите глубже.       — Да, но, но почему бы не упростить дело? Тут и Хагрида найти будет трудно, не то что книгу! — женщина взмахнула волшебной палочкой, и бумага быстро, как в ускоренной съёмке, аккуратно сложилась в коробки и ящики.       —  Мерлин! Может, кто-нибудь из учеников взял её? Хотя никаких признаков взлома нет…       — Этого точно не могло случиться. Никто просто так в ваш кабинет не зайдёт, не у всех есть доступ. Вы сказали, что погром устроили до вашего предприятия, значит, искали именно её. В конце концов, ну не могла же она просто взять и исчезнуть! — сказала профессор, магией убирая коробки на свои места.       — Не могла… — Альбус взглянул в сторону Фоукса. Бедная птица сидела на самой высокой полке и с недовольством взирала на свою жёрдочку, которая скрывалась под старым тюлем. — Фоукс, спустись.       Птица распустила большие, покрытые золотом крылья и, слегка взмахнув ими, спикировала вниз. Притормозив у земли, плавно опустился на жердочку поверх тюля, даже не стараясь убрать острые когти, чтобы не порвать ткань. Дамблдор нахмурился, он выглядел предельно озадаченным. Он быстро пересёк разделяющее его и птицу расстояние:       — Кого же ты тут ловил? О-о-о… Фоукс, дай-ка это мне — попросил директор и вытянул ладонь.       Феникс сверкнул глазами и опустил голову. В плотно сжатом, крючковатом клюве был зажат ярко-синий пух, напоминающий сладкую вату.       — Не знаю кто тут был… но это явно не человек — проговорил взволнованным голосом директор, затравленно озираясь на коллегу.       Их дела ещё хуже, чем они могли себе представить…

***

23 октября 1977 год       — О, Мерлин! Снейп! Проснись же! — звал его голос. Мужской, охрипший голос подростка.       Кто-то очень настойчиво тряс его за плечи и бил по щекам. Темно и громко. Его пытаются разбудить. Но почему он не просыпается? Не хочу просыпаться. Оставьте меня в покое!       Со стоном парень перевернулся на бок. На этот раз пробуждение оказалось не из приятных. Он очнулся словно вытолкнутый из кокона. Глотнул воздуха, ошеломлённо осматривая своего одногруппника. Так наверно, чувствует себя тонущий. Вода обволакивает тело, заливает ноздри и лёгкие, и вдруг — в один миг, человек выныривает наружу. И ему открываются запахи, глаза слепит утреннее солнце, которое просвечивает через стёкла, появляется дыхание. Ему потребовалась секунда для спасения перед тем как пойти на дно. Долгая секунда для того, чтобы сообразить, что произошло.       — Я опять кричал во сне? — Северус запустил пальцы в спутанные волосы. «Как же болит голова!»       Напряжённые мышцы протестовали при каждом движении, и Северус вцепился руками в покрывало, на котором лежал, ожидая, пока судороги не прекратятся.       — Хуже! Ты задыхался! Хрипел, кряхтел… как будто тебе что-то мешало дышать. Помирать рано тебе ещё…       — Спасибо конечно, дальше я сам. — буркнул Северус.       Одногруппник фыркнул и, специально шаркая ногами, поспешно удалился.       Свет жёг глаза, и он зажмурился, отворачиваясь от источника света. Оранжевое сияние всё ещё просвечивало сквозь веки, хоть он и зарылся лицом в подушку. Он глубоко вздохнул, и лёгкие свело от боли.       Забавно — он не помнил, как уснул. В памяти всплыло то, как он чувствовал себя усталым в гостиной и, кажется, там и вырубился. «Кажется, у меня начинаются проблемы с памятью…»       Осторожно согнув руку, Снейп сел — и его чуть не затошнило, когда мир вокруг начал тревожно вращаться. «Это симптомы от недосыпа, а недосып от кошмаров» — туманно подумал он, но слова, казалось, не имели смысла и он проигнорировал их.       Медленно, постепенно он встал на ноги. А затем, так же осторожно, потянулся, попытался вспомнить, что же это так беспокоит, и…       …и он резко отшатнулся, ужаленный таким простым воспоминанием, обожжённый, с ощущением будто в него пульнули заклятием. Парень потрясённо вдохнул — и лёгкие снова скрутило болью и холодом.       Прошёл месяц. Долгий мучительный месяц беспокойства и переживаний. Месяц, как пропала Лили и компашка Поттера.       Велись усердные поиски, но они не увенчались успехом. Также отсутствовали любые улики и свидетели. Вот были и пропали. Резко и неожиданно. Ни записки, ни послания, ни предупреждения. Ни-че-го.       Однозначно на Поттера ему было… мягко говоря — наплевать. Но Лили… Они могли сделать с ней всё, что угодно и даже не поморщиться.       Во всей этой заварушке Снейп чувствовал с пропавшей подругой мысленную связь. И это невероятно тревожило его. Когда он мысленно звал её, то в ответ… Только тишина и пустота, как будто он внезапно оглох и ослеп, вслепую возясь в темноте. Северус сжал кулаки, не обращая внимания на жгучую боль в голове.       Все искали пустоту, и он не исключение, знал что это бесполезно — и искал… искал…искал… «Ее нет рядом, такое ощущение, что они пропали из этого мира насовсем».       Ничего. Просто… ничего. Странное чувство вины и ощущение, что он может помочь, ощущалось слишком сильно, но он продолжал метаться между учёбой и запретным лесом, ведь именно там, по его мнению, они были в последний раз. Хотя предчувствие от этого, как будто он тянется сквозь пламя холода к тому неуловимому присутствию. Но он не смог. Не смог перейти препятствие.       Мерлин, сколько же он нервов потерял за последние недели! Ему что-то мешает. Просто нагло водит за нос. Какая-то сила, которая забрала их.       Приезжали родители пропавших. Участвовали в поисках, обыскивали школу, лес и маггловскую территорию. Но ничего не помогало. Поисковые заклинания — не работают. Собаки — не чуют след. Карты — не показывают дорогу. И все постоянно жалуются на запах. Холодный, жгучий аромат, какой-то яд или зелье.       Но почему-то на Снейпа нахлынуло чувство спокойствия. Шестое чувство говорило «С ней всё в порядке». И почему-то он поверил и успокоился.       Он выпрямился, несмотря на головную боль и, покачнувшись, постарался удержать спину прямой. Тоже противно шаркая босыми ногами, Снейп направился в ванную комнату. Серые, когда-то белые плитки кафеля неприятно остужали ступни.       Мимолётно взглянув в зеркало, он разделся и встал под тонкие струи воды. Через несколько минут парень вышел и, взяв полотенце, слегка вздрогнул.       И он почувствовал себя… грязным.       Нахмурившись, ибо это не имело смысла, он осмотрел руки — они были чистыми и мокрыми. Но он чувствовал себя так… чувствовал, как будто они были покрыты налётом грязи, только невидимым. Он перевернул ладони тыльной стороной вверх, но нет — ничего. Почему же он чувствует себя таким грязным?       Хорошо, это были пустяки, которые можно исправить, быстро вымывшись. Но, кажется, тут было всё намного хуже — это душевное состояние. И усмехнулся. Кажется тут кое-кто начал сходить с ума.       Должен признать, что без Поттера, Блэка и Люпина школа опустела. Даже сам Северус начал скучать по ним. Но тут парень резко отшатнулся. «Прочь! Прочь эти мысли! Фу-фу-фу! Гадость какая!»       И тут ему захотелось хорошенько шибануть себя полотенцем.       — Снейп! Ты там скоро? Я тебе в няньки не нанимался, а ну-ка вылезай! Утопиться что ли решил? — в дверях показался тот крепкий парень, который его разбудил.       — Ты можешь ударить меня полотенцем? — с серьёзной моськой спросил Северус. — И прекрати так на меня пялиться!

***

Вечер того же дня       Северус вздрогнул, когда дверь внезапно распахнулась. Дунул небольшой сквозняк, и он слегка взъерошил волосы. На пороге никого не оказалось, что довольно странно. Всё-таки гулять по школе в такое позднее время — запрещено. К тому же, Северус в гостиной совсем один. На секунду ему даже показалось, что в помещение кто-то залетел.       Он поднял голову от книги про археологию, ради разнообразия взятую в библиотеке, и, взмахнув палочкой, закрыл входную дверь обратно. Кажется, это совсем его не удивило. Опустил взгляд, погрузившись в чтение.       Он замер, услышав эхо льющейся в металлическую ёмкость воды. Но успокоился поняв, что кто-то из парней собирается принять вечернюю ванну. Никто не должен помешать его гордому одиночеству. Снейп ускальзывал от внимания одногруппников, словно монета, завалившаяся за подкладку пальто. С тихонями так часто бывает. Никто не удивится, если он придёт спать после полуночи или даже если вообще не придёт спать.       Но после трудного дня было бы вполне логично, что он захочет прилечь. Но он вообще не хотел спать. Изнеможение было бы естественной реакцией для слабого. Пусть думают что угодно, лишь бы оставили его одного.       Северус подбросил хвороста в камин и устроился в кресле поближе к огню. В красноватом свете камина он принялся изучать страницы мини-энциклопедии по археологии. Письма от учёных с остроумными шутками на древнегреческом, мемуары и введения к статьям. Были там и описания лекции, споры о возгласе каких-то зубов и наилучший рецепт состава для схватывания костей. Обнаружились даже потрёпанные и все в пятнах листы с королевскими гербами и изящными каллиграфическими фразами на польском и французском языке.       Северус напряг слух, когда услышал слабое дребезжание прямо за спиной. Он повернул голову в сумрак гостиной и уловил слабую вибрацию. Контрастные тени танцевали в такт огню, слегка подрагивая. В следующую секунду он отшатнулся, как от удара, и закрыл нос рукой. Ему пришлось согнуться пополам, чтобы облегчить жжение в носоглотке.       Северус резко встал, собираясь незамедлительно покинуть гостиную, но замер, не сделав и шага. Синее существо, похожее на стрекозу, свесив лапки, мирно село на спинку зелёного кресла, на котором он только что сидел, и взбиралось своими тёмного-синими глазами без белка и зрачков. Однотонные кристаллы с бликами от огня впились в парня, словно неживые.       Зверёк по кошачьи замурлыкал и вытянул свою пушистую мордочку.       — Я могу помочь тебе найти её, рыжеволосую девушку. Я знаю где она — сказал зверёк. Его тихий голос отчётливо напоминал трель.       Сознания Северуса пошатнулось. Он лихорадочно начал бить себя по щеке, пытаясь прогнать видение.       — Так это… ты запутывал поисковые команды?! — Снейп наконец вспомнил, где чувствовал похожий запах.       — Да, это я. Но они бы всё-равно бы их не нашли. Они далеко отсюда. Не в этом времени.       — В каком см…       — Слушай! — зверёк потянулся к своему уху, похожему на ухо летучей мыши, и дёрнул за шарик на ниточке. Он легко оторвался. — Съешь это и узнаешь.       Зверёк вытянул лапки, протягивая шарик. И теперь Северус заметил, точно такой же на другом ухе. Они, подобно серёжкам, висели на каждом ухе, покачиваясь при движении. Но теперь остался только один.       Он почувствовал себя невероятным глупцом, принимая подарок. Уму непостижимо! Но только он хотел что-то спросить, как существо упорхнуло за дверь, опять распахнув ее.

***

      Северус стоял в ванной комнате, склонившись над раковиной, пытаясь понять, что же такое ему дало синее существо? Но как бы странно это не звучало — это был фрукт.       Крошечный фрукт был около двух сантиметров в диаметре и был покрыт тончайшей шероховатой кожурой, похожей на высохшие цветочные лепестки. Он был идеально круглым и на ощупь напоминал лимон. На тёмной кожуре парень рассмотрел светлые полосы.       Зверёк сказал, что плод надо съесть. А вдруг он ядовитый? Или наоборот — бесполезный? Мерлин, что же делать? Через несколько минут он твёрдо решил: «Была — не была! Попробовать стоит».       Для начала он решил просто вымыть плод. Снейп включил воду и подставил его под струю. Немного потерев его пальцами, он выключил кран. Мокрая кожура оказалась скользкой, и фрукт проворно выскользнул из рук. Он ударился об край, и закрутился в раковину. Северус испуганно вскрикнул. Он попытался схватить его и едва успел удержать двумя пальцами. Если бы это штука скатилась в трубу, он бы никогда его не нашёл.       Он засомневался. Хорошо бы отнести фрукт в свою спальню и съесть его там в относительной безопасности. Но тут, по крайней мере, он находится в уединении до рассвета. И парень решился: съесть фрукт здесь и сейчас.       Ко всему следует относиться внимательно, а к собственным ощущениям в том числе. Что бы он не увидел, это может помочь Лили. Северус записал, который час, положил записку и карандаш на полку над раковиной.       Взял канцелярский нож и очень аккуратно разрезал плод пополам. И сразу же ледяной запах стал таким резким, что он поморщился. Глаза начало щипать, и Снейп быстро заморгал. Поднял фрукт выше, чтобы получше рассмотреть. Мякоть состояла из крошечных мелких частичек, наполненных соком, как в лимоне, только глубокого красного цвета, как у грейпфрута.       По ладони к запястью побежал ручеёк сока, и он рефлекторно слизнул влагу. На вкус та оказалась невероятно горькой и напоминала гнилой лесной орех. Язык Северуса онемел. Губы закололо.       Снейп стал действовать решительно, испугавшись собственного малодушия. Большим пальцем он высвободил мякоть от кожуры, и та отошла, а за ней паутиной потянулись нежные белые нити. Собравшись с духом, Северус сунул красную массу в рот и сразу почувствовал вкус горького льда. Горло свело. Зажав рот руками, он совладал-таки с тошнотой и не выплюнуть мякоть. С трудом сглотнул, и на миг мякоть прилипла к основанию языка. Парень кое-как протолкнул её дальше, содрогаясь и морщась.       Сделано. Он съел плод. Теперь поздно отступать. И почти тотчас его охватили прежние страхи. Он чувствовал, как скользкая прохлада опускается вниз. Грудь онемела. Северус торопливо втягивал воздух, и каждый вздох становился всё труднее. Как будто кто-то украдкой сжимал грудь, лишая воздуха.       В ушах что-то стучало, и он с трудом узнал в этом звуке стук своего сердца — бух, бух, бух, словно выбивают ковёр. Язык и горло пересохли. Перед глазами сгустились и поплыли краски. Ему пришлось в голову что мир — это ковёр, и он наблюдает, как его поедают чёрные жуки.       Он оказался в туннеле, с огромной скоростью нёсся куда-то в темноту, а по сторонам крутились и гудели огромные колёса, и тут весь мир сотрясся... Он пытался удержать свет, свой разум, контроль над собой, и кричал внутри себя, когда всё это стало облетать с него, будто лепестки. А потом... всё исчезло, и паники больше не было. Только глубокий и безмолвный ужас в глубине души, перекатывающийся, словно неслышный гром, слишком незнакомый и сильный, чтобы он действительно смог его почувствовать.