Лунный цветок.

      Мне снился черный паркетный пол, начищенный до такого блеска, что в нём, как в зеркале отражалась пара молодых людей. Я слышал их хрипловатый юношеский смех. Сначала казалось, что они просто танцуют. Но потом пришло осознание, что это не так. Это не танец… Паркетный пол потрескался, превратившись в грунтовую дорогу. Мелькали огни, выкрики заклинаний, палочки бились, как шпаги. Слышалось их учащённое дыхание и звериный низкий рык. Камни под их ногами затопило водой. Грунт деформировался, словно губка, когда на него наступали. Молодые люди сражались и смеялись.       Я попытался закричать и предостеречь их. Но рот заполнила холодная речная вода. Моя спина и волосы намокли. Потом пара начала переговариваться. Тихо… Почти ничего не разобрать. Один из них повернул голову в мою сторону и растворился в воздухе чёрным дымом, материализовался в метре от моего лица, пронзая мертвым взором чёрных графитовых глаз. Я ошарашенно отпрыгнул и завалился на спину. Удар смягчила мягкая земля, похожая на мох.       Чёрный силуэт крепко схватил меня за мантию в области ключиц и без особого труда поднял над землёй, как куклу, забросил себе на плечо и куда-то понёс. Моё тело трясло, а в живот упиралось что-то твёрдое.       И тут я проснулся.       Я не сразу сообразил, что перед глазами у меня мелькает дорога и чьи-то сапоги. Некто нёс меня на плече. Кто-то высокий и очень широкий в плечах. Когда моей щеки коснулось что-то колючее и пушистое, я скосил глаза и узнал этот запах земли, травы и чая.       Хагрид?       Меня укачивало. И тошнота не была случайной: шаги Хагрида были широкие, а из-за большой массы великана качало из стороны в сторону, как морской корабль. Желудок предательски свело, и не будь он пуст, мена наверняка бы стошнило. Но ему повезло, так что я только тихо просипел — сил не было даже на стон. Рядом шёл кто-то ещё. Отчётливо слышались шаги ещё нескольких человек.       — Тише. Тише, пацан. — сюсюкаясь промурлыкал Хагрид. — Мы почти дошли.       Меня внесли в какое-то помещение и нежно кинули на кровать. Горела сальная свечка, пахнущая жиром, роняя свой воск на пол.       — Мадам, принимай посетителей.       Я не видел, с кем говорил Рубеус. Да и самого его тоже. Голова так неудобно завалилась набок, и поднять её не было сил.       — Так, посмотрим, что тут у нас — прошептал женский голос, и немолодые руки потянулись к моей голове.       Последнее, что я смог расслышать.

***

      Когда я проснулся, уже наступали густые сумерки. Первое, что я увидел, приоткрыв глаза— это горящая сальная свеча, отвоевавшая у темноты небольшой кусочек света. Слегка приоткрытые веки не желали полностью оголять зрачок. Помещение было знакомым, но одновременно каким-то другим. Другие запахи, другая расстановка, другая… аура? Больничное крыло. Я плавно вспомнил вчерашний вечер и разочарованно вздохнул. Эксперимент с фруктом всё-таки оказался провальным. Я отравился?       Мне, на удивление, было легко дышать и живот почти не болел. Чтобы со мной ни сделала мадам Помфри, она определённо помогла. Я аккуратно повертел головой, убедившись, что и она на месте. Взгляд упал на грудь: присоски, по одной на каждую грудную мышцу, к которым были проведены тонкие трубки. Трубки были присоединены к ящикоподобному магическому прибору. Такие использовались для лечения повреждённых внутренностей. В моём случае — лёгких. Но я не делал ничего, что могло их повредить. Ниже, от рёбер до таза покрывали ровные, чистые, жёсткие бинты, выполняя роль корсета, фиксируя позвоночник.       Я был целый и в сознании, но что-то было не в порядке… Надеюсь, я ничего такого не натворил.       Горло закололо и защипало от жажды. Вода! Я медленно вскинул голову и увидел стеклянный кувшин за свечой. Попытался встать и взять его, но лишь опрокинул огарок другой свечи который не заметил, и с бессильным напряжением рухнул обратно на кровать. Трубки глухо стукнулись друг об друга. Откуда-то из темного угла помещения раздался надтреснутый женский смех.       — Тише ты! — дружелюбно сказала мадам Помфри. — Подожди, сейчас помогу.       Она вышла с чистым стаканом в руке. Обошла кровать и с хлопотной заботливостью наполнила его из кувшина. Потом приподняла мою голову и аккуратно поднесла стакан к губам. Я вцепился в его край зубами и с жадностью выпил всё, что было. Я облегчённо вздохнул.       — Спасибо — просипел мой голос.       — Не за что! — она дотронулась до моего лба ладонью. — Как ты себя чувствуешь?       — На удивление… нормально.       — Вот и хорошо.       Мадам Помфри осторожно проверила, крепко ли присоединены присоски, и сделала некие манипуляции с прибором. После вскочила, как будто забыла сделать что-то срочное, и поспешила в другой конец Больничного крыла. Зазвенели склянки, после женщина щедро напоила меня всякими зельями и настойками и оставила одного.       Несмотря на вялость, мне совсем не хотелось спать. Я никак не мог уснуть и долго лежал без движения, пытаясь собрать пазлы головоломки. Существо меня обмануло? Почему мне захотелось ему поверить? Я почувствовал себя преданным. Стоит думать о том, что четверка Гриффиндорцев погибла? Пожалуй, не надо заполнять голову всяким мусором. Я хотел ненавязчиво, без спешки вести своё расследование. Но теперь времени для долгих планов и осторожной стратегии не осталось.       Я перестал ощущать злобу и вину за их исчезновение. В голове пусто. В темноте ощущалось лишь одиночество и быстрый бег времени. Погружаясь в сон, я уловил тихое дыхание в дверях.       Кто-то наблюдал за мной из темноты. Высокий по силуэту мужчина застыл при входе. Почему-то он показался мне очень знакомым.       Я тут не один.

***

      Северус очень удивился, когда утром с другой стороны кровати подошёл незнакомый ему человек и сел. Его длинное энергичное лицо морщилось, как будто он изо всех сил пытается сосредоточиться. Волосы белые. Голос ласковый, и парень знал, что этот специальный добрый взгляд принадлежал только одному человеку.       Дамблдор?       — Что вы… — промямлил, он смотря в упор.       — Всё в порядке… — Альбус ненадолго замялся, будто тщательно подбирая слова. — Друг мой, вы помните как оказались здесь?       — Где?       Дамблдор беспомощно умолк. Он обернулся и молча обменялся взглядами с профессором МакГонагалл, которую Северус до этого момента не замечал в упор. Ему стало совсем неуютно, когда декан пронзила его острым внимательным взглядом. Её лицо было более морщинистое и усталое, не такое, как он помнил. И секунда понадобилась, чтобы понять: этот человек ему не знаком. Минерва смотрела неузнаваемо и с каким-то укором, так она смотрела на виновника ужасного события.       Ещё секунда понадобилась, чтобы увидеть, что в помещении есть кто-то ещё. Лёгкий, едва уловимый поворот головы, и Снейп замер, то ли от удивления, то ли от испуга. Четыре подростка неподвижно сидели на соседней кровати и заинтересованно замерли. Они были ему не знакомы, хотя очень напоминали кое-кого. Девушка и три парня.        Один парень с кофейными волосами наблюдал снисходительно и с долей беспокойства. Он был сзади всех, явно не желая привлекать чужое внимание. Другой, кареглазый и черноволосый, он постоянно щурился, смотрел изучающе и отстранённо. А от третьего веяло враждебностью и осторожностью, как от дикого животного. Девушка же выглядела самой дружелюбной из компании: рыжие волосы волнами ниспадали на спину, а светлые глаза излучали сдержанное дружелюбие.       — Мы нашли вас на окраине Запретного леса. — Дамблдор чуть не прошептал эти слова. — Вы насквозь промокли, как мышь. Вы помните, как там оказались?       Северус в отчаянии переводил взгляд с лица на лицо, ощущая, как рвётся его защитная клетка. Его охватила паника. Он представил как прячется в комнате один, а кто-то выломал замок.       — Мистер? — лицо Минервы стало кротким и сокрушённым.       «Я их не знаю», — подсказал ему разум тихим и ужасным, как удар грома, голосом. Снейп похолодел и задрожал, словно к его шее прислонили лягушку. Ему захотелось уползти подальше.       — Не давите на него, — заговорила Мадам Помфри, стоявшая у изножье кровати. — Его состояние нельзя назвать стабильным. У него начинается панический страх. Он напуган! Всё в порядке? — обратилась женщина.        Парню понадобилось некоторое время, чтобы понять, что это адресовано ему. Северус поколебался, но кивнул отяжелевшей головой. Пришло осознание, что они ничего ему не сделают без веской причины.       Альбус посмотрел на него пронизывающе и постучал пальцами по изножью кровати.       — Как меня зовут и кто я такой? — внезапно выпалил он.       Снейп дернулся, на миг занервничав. Потом в его голову послушно всплыло воспоминание.       — Аль… Альбус Дамблдор. Директор Хогвартса — ответил он.       — Верно. Где мы находимся?       — В школе. Больничное крыло — с растущим волнением сказал парень.       — Сколько тебе лет?       — Семнадцать.       — Скажи всё полное имя.       — Северус Тобиас Снейп.       — Умница. — Дамблдор широко и тепло улыбнулся, как будто и правда им гордился.       —Ты повредил лёгкие и выбился из сил, поэтому, думаю, сейчас у тебя голова словно ватой набита, так? Но не паникуй, через пару дней твоё состояние прояснится. Ты ведь уже чувствуешь себя лучше, верно? — мягко спросила мадам Помфри.       Снейп медленно кивнул. Никто больше не внушал такого страха, осталось только волнение. Четверка на кровати с намёком посмотрели на директора.       — Я хотел спросить ещё кое-что — плавно произнёс он. — Какой сейчас год?       Парень с небольшой паузой ответил:       — Тысяча девятьсот семьдесят седьмой.       Милая улыбка директора исчезла настолько резко, что Северусу показалось что у Дамблдора ее никогда и не было. Он сказал что-то не так? Директор моментально утратил свою живость, словно погашенная свеча.       И только теперь, хорошенько осмотревшись, он увидел, что в помещении есть седьмой человек, маячивший при входе. Мужчина, в возрасте от тридцати трёх до тридцати семи лет, с черными волосами и бледного вида кожей, делало его увеличенной версией его. Но в его холодных глазах-угольках читалось совсем другое. Он правой рукой схватился за левую так, словно хотел оторвать ее, и всё время скрипел зубами.       Альбус оглянулся, проследив за взглядом Северуса.       — О, подойди сюда, что ли, заходи и присядь рядом с нами.       Мужчин поджал губы и сверкнул взглядом. Он молчал несколько мгновений, и стало понятно, что ему совсем не хочется подходить. Он получше закутался в мантию в защитном жесте и спокойно проговорил:       — Думаю, не стоит толпиться у пациента.       Мужчина посмотрел на Северуса взглядом, который, казалось, может раскалывать камни, а после вылетел прочь.       Дамблдор устало вздохнул, но послушно оставил того в покое. Он заметил, что Снейп сидит скорчившись, прижимая коленку ноги к подбородку и уставившись в распахнутую дверь.       — Не обращай на него внимания, — ласково сказал Дамблдор. — Зная какой он… Северус, ты поговоришь с ним попозже.       «Разве? Я знаю какой он? Выглядит очень холодным. И кажется… я ему очень не нравлюсь».

***

      Мадам Помфри без сожаления выгнала абсолютно всех, кто был в Больничном крыле. Слишком быстро, слишком подозрительно… Спешка была неприличная. Северус насторожился — что-то не так, от него что-то скрывают. Но не в корыстных целях, наоборот, как будто оберегая. Парень даже успел возмутиться, с ним обращаются как с дитём малым! Как будто у него внезапно обнаружилось тяжёлое психологическое расстройство.       — Тебе ещё нехорошо, верно? Может, ты полистаешь книги или комиксы? — мило спросила колдомедик.       На прикроватной тумбочке лежали не зачитанные экземпляры «Санбим» и «Голден Пенни». Но Снейп не мог сосредоточиться на страницах. Руки его не слушались. Книги казались невероятно тяжёлыми, а глянцевые комиксы соскальзывали, как живые, пальцы болели.       «Что с моими руками? Что с моей головой? — хотелось крикнуть ему. — Мерлин, помоги мне. Почему всё такое странное, и всё не так, и мне кажется, что мой мозг состоит из кусочков и части не хватает…»       Мадам Помфри никогда не отходила от него надолго. Всегда старалась держаться где-то поблизости. И насторожило Снейпа больше всего то, что мадам Помфри слишком часто давала ему обезболивающее. А успокоительное ещё чаще. Может и правда у него начались проблемы с психикой?       Несколькими часами позднее, когда Северусу принесли на подносе обед, состоящий из грибного супа, картофеля и яблочного пирога, в дверях показалась голова профессора МакГонагалл, она вопросительно взглянула на колдомедика.       — Поппи, — её голос был подчеркнуто тихим и мягким, — можно тебя на пару слов? — она бросила спокойный взгляд на Северуса и приветливо кивнула.       Женщина помогла Снейпу выпить очередное успокоительное, забрала поднос и вышла из помещения, унося теплоту, спокойствия и запах зелья. Как только дверь закрылась, парень снова оказался в когтях беспокойства. Что-то в голосе декана вызвало у него тревогу.       «Можно тебя на пару слов? Туда, где Северус нас не услышит?»       Он сглотнул, отодвинул одеяло и соскользнул на пол. Ноги слушались плохо, но он был не так слаб, как ожидал. Он тихо подкрался к двери и приоткрыл ее. Отсюда можно слышать голоса в коридоре.       —…Не думаю, что стоит так беспокоиться. Почему нельзя сказать всё прямо? — спросила Минерва приглушенным тоном человека, который уже знает ответ.       — Ну нельзя! У мальчонки пошатнулась психика, через пару дней скажите ему всё! У него в любой момент может случиться срыв. Это стресс… Пожалуйста, будьте терпеливее.       — Хорошо, хорошо! Но ему надо познакомиться с ним. Думаю он сможет понять и успокоить мальчика. Будем надеяться, что он не сорвётся. К ребятам это тоже относится.       Услышав движение в коридоре, Северус аккуратно закрыл дверь и юркнул в постель, мысли крутились пропеллером в его голове. «Они думают, что со мной что-то не так. Это правда?». Он снова попытался сосредоточиться на своём состоянии — и снова ничего, только внутренняя дрожь и трепет.       Кто это «он», о котором говорили взрослые? Если «он» это тот мужчина, которому Снейп так не понравился, то зачем парню иметь с ним какие-то связи? Всё чужое! Всё неправильное! Всё это напоминало криминальные фильмы, которые так любил Малфой, в которых человек теряет память и на протяжении сеанса пытается вспомнить, что с ним произошло.       «Я как будто оказался в другом месте, в другом… времени?»       Снейп подпрыгнул, когда открылась дверь и врач зашла внутрь.       — Я только что разговаривала с профессором МакГонагалл. Мы считаем, что уже завтра утром ты сможешь поговорить и понять, что тебе не о чем беспокоиться — спокойно и беззаботно заявила она.       Парню оставалось только кивнуть.

***

      Когда все книги и комиксы были прочитаны по крайней мере сотню раз, Северус со стоном опрокинулся на подушку. Он попытался уснуть, но подслушанный разговор занозой засел в мозгу.       Мадам Помфри решила вздремнуть пару часиков, так как провела бессонную ночь, ухаживая за парнем. Северус совсем не был против. Всё-таки она уже немолода, и отдыхать ей требуется почаще.       И тут Снейп услышал, как кто-то стучит по стеклу. Он мгновенно подскочил и зыркнул в окно. Совсем небольшая сова, размером со стандартный чайник, билась клювом, привлекая внимание. В когтистых лапах она держала Ежедневный Пророк, а глаза внимательно зацепились за подростка.       Северус открыл окно и взял газету, предварительно, отдав ей овсяное печенье, которые нашел на тумбочке. Когда сова улетела, парень зажёг магическую лампу, при этом стеклянный шар издал лёгкий успокаивающий щелчок, загораясь. На газете кривым и размашистым почерком было выведено что-то типа: «Присылаю Ежедневный Пророк, как ты и просила. Хагрид». Наверное, это для мадам Помфри.       Он аккуратно развернул газету, чувствуя, что в ближайшие полчаса не умрёт от скуки. Пророк уже читали и складывали, где-то размазав типографскую краску, и его измученный усталый мозг тоже почувствовал себя измазанным. Его глаза скользили от заголовка к заголовку, понимая так мало из-за усталости, что иногда ему приходилось перечитывать одно и тоже несколько раз.       Бо́льшая часть новостей была скучна. Статьи о новой модели мётел, которые запустят в Элчестере по примеру Лондона. Фотографии длинной очереди безработных с угрюмыми лицами, державших шляпы в руках. И на пятой странице, упоминалось даже что-то про больницу Святого Мунго.       Сегодня — двенадцатого апреля, построены чертежи нового района для магов. Они показывали, как это будет выглядеть: ряды домов спускаются по холму и смотрят на устье Лондона. Были спроектированы дороги, террасы на склонах и новые дороги.       «Двенадцатого апреля? Сегодня же должно быть двадцать четвёртое октября!»       Северус в непонимании уставился на статью. Это же экземпляр Ежедневного пророка, он новый, и никогда не ошибается в датах. Парень встряхнул головой. Перевернул на первую полосу и прочитал дату: 12 апреля.       «Возможно, я что-то не так прочитал. Возможно, я всё выдумал. Возможно… возможно, я всё ещё серьёзно болен».       Послышался кашель, и Снейп от неожиданности отбросил газету в сторону. Он резко развернулся, и увидел того самого черноволосого мужчину, которому он не понравился. Мужчина старался быть спокойным, но это удавалось ему с трудом.       — Я должен поговорить с тобой.