На пути домой

Даркфолз оцепенел. Ещё несколько мгновений назад сердце белкового титана билось, но теперь замерло навсегда. Тело рэквийца отпустили сковывавшие его конвульсии. Роргх обмяк. Вместе с этим родовые спазмы перестали терзать низ живота ящера. Мехлинг быстро пришёл в себя, вспомнив о детёныше. Отойдя от охватившего его шока, Даркфолз поспешно активировал встроенный в манипулятор клинок. Лезвие проткнуло кожу ящероида, вспарывая живот настолько аккуратно, насколько позволяла ситуация. Бесценное время утекало, словно песок сквозь пальцы. Мехлинг боялся, что малыш может задохнуться в родовых путях. По краям разреза выступила кровь, окрасив сталь в цвет индиго. Даркфолз осторожно раздвинул плоть, проникая кистью манипулятора внутрь. Нащупав плод, он схватил его и потянул к проделанному отверстию, извлекая наружу. Отпрыск Гхаарса был покрыт мутной внутриутробной слизью вперемешку с кровью отца, с которым всё ещё оставался напрямую связан. Размером малыш не превышал ладонь мехлинга. Он покоился на ней неподвижным мокрым комочком. Даркфолз встревожился: детёныш рэквийца не мог сделать первый вдох, а это грозило молодому организму пагубным кислородным голоданием. Мехлинг попытался быстро выйти из положения, осторожно промассировав грудную клетку новорождённого. Из носовых щелей и рта малыша хлынула внутриутробная жидкость. Лёгкие раскрылись, и маленький ящер издал свой первый крик. Этот звук, напоминающий рокочущий клёкот, принёс великую радость в Искру Даркфолза. Мехлинг поспешил найти материал, чтобы обтереть и укрыть юного Кгахала. Кроме того, нельзя было затягивать с обрезкой пуповины, всё ещё связывавшей два тела. Кибертронец не мог знать всех тонкостей этого дела, но догадывался, что нужно каким-либо способом перетянуть образовавшийся мягкий отросток плоти. Пусть неуклюже, но Даркфолз сумел сделать и затянуть петлю. На время своих поисков мехлинг оставил новорождённого лежать на ещё тёплом теле скончавшегося родителя. Товарищ меха по несчастью ушёл из жизни раньше, чем успел рассказать ему всё необходимое. Мысль о произошедшем начала повергать Даркфолза в уныние. — Гхаарс Роргх, — удручённо вздохнул мехлинг. — Упёртый, гордый дурак. Доверил мне заботу о своём отпрыске, а сам толком ничего не объяснил. И что мне теперь делать? Я даже не знаю, чем его кормить. Несмотря на всю плачевность ситуации, вылазка принесла свои плоды. В одном из отсеков корабля Даркфолзу удалось отыскать амуницию рэквийцев. По большей части она оказалась для него бесполезна: снаряжение ящероидов представляло собой совокупность лёгкой и тяжёлой брони. Однако один из элементов экипировки всё же пригодился. Помимо защитных пластин, у некоторых форм на одном из наплечников крепился кусок плотной ткани — вероятно, отличительный знак вышестоящего по званию. Другой отсек порадовал мехлинга запасом провизии. Он не мог знать, насколько эта пища пригодна для вскармливания новорождённого рэквийца, но выбирать не приходилось. Поспешно вернувшись, Даркфолз застал прежнюю картину. Малыш громко плакал, отчаянно зовя кого-то на помощь. Его маленькое тельце инстинктивно сжималось, прижимая к себе подрагивающие ручки и ножки. Мехлинг разорвал одну из принесённых тканей и укрыл ею Кгахала. — Ну-ну, — успокаивающе заговорил мех, улыбчиво глядя на кроху. — Тише, малыш. Теперь-то у нас всё будет хорошо. Бот начал легонько укачивать детёныша. Ощутив чьё-то дружелюбное присутствие, ящер постепенно затих. Мехлинг не упустил возможности рассмотреть его повнимательнее. Крупная, увесистая голова нуждалась в посторонней поддержке. Едва открывшиеся глаза имели приятный мятный оттенок. Чуть приоткрытый рот был лишён даже намёка на зубы. Кое-где ещё влажная, скользкая кожа имела цвет охры с проступающими кое-где пигментными пятнами. Даркфолз в очередной раз удручённо вздохнул. Кгахал был так мал, хрупок и беззащитен. На плечи мехлинга лёг тяжкий груз ответственности. Гхаарс Роргх доверил ему, едва знакомому проходимцу, позаботиться о последе. Больше некому было. Но справится ли он сам? Бот бросил взгляд на почившего. Того следовало похоронить. Воспользовавшись моментом, когда малыш уснул, мехлинг подготовил для Гхаарса могилу. Он выкопал её вручную рядом с другими, чтобы отныне ящер всегда пребывал вместе со своими братьями. Когда все приготовления были завершены, звезда уже клонилась к краю горизонта. Пылая алым жаром, она заливала всё вокруг кровавым светом. Убедившись, что Кгахал всё ещё спит, Даркфолз вынёс Роргха наружу. Подойдя к вырытому углублению, бот остановился. Что-то помешало ему продолжить обряд погребения. Он замешкался, подумав о том, что Гхаарс никогда не знал мира. Возможно, после смерти он достиг желаемого, однако если бы сейчас… да, хотя бы сейчас он не был воином. Мехлинг опустил тело на землю, решив избавить его от оставшейся брони. Снимая одну за другой пластины, Даркфолз лицезрел последствия добровольного истязания — мученичества рэквийца. Палящие лучи звезды день за днём раскаляли металл; жар от него, должно быть, нестерпимо терзал кожу ящероида. Об этом говорили отметины, оставшиеся на его теле. Однако Роргх даже не думал избавить себя от этого дискомфорта. Даже наоборот: похоже, чем больше страданий он испытывал, тем удовлетворённее себя чувствовал. Своеобразная расплата за грех быть слабым. Ха! Поистине великая глупость. Бот так и не смог понять и принять его убеждения. Но теперь это уже не имело значения. Гхаарс наконец-то обрёл покой в свете своих богов. Последняя горсть земли легла поверх свежей могилы. Небесное светило ушло за горизонт. Пора было возвращаться: должно быть, Кгахал уже проснулся и хочет есть.