На пути домой

За два джоора до наступления текущих событий. Скоффер молча проводил взглядом удаляющегося Даркфолза. Мехлинг скрылся из виду, оставив его наедине с самым ценным своим грузом. Ящероид увлечённо что-то лепетал и шумно елозил на дне полупрозрачной коробки. Это не могло не привлечь внимания. Выполняющий роль пилота бот встал и вальяжно приблизился к стоящему на полу контейнеру. Для пущего удобства Скоффер присел перед ним на корточки, принимаясь со всем доступным ему вниманием разглядывать органическое существо. Однако такая специфическая поза меху быстро разонравилась, и он вновь сменил положение в пространстве. Взяв контейнер, бот временно поместил его на сиденье пассажирского кресла, после чего и сам сел напротив. Да, так было намного лучше. Из-за резкого подъёма Кгахала сильно всколыхнуло, что тут же отвлекло детёныша рэквийца от его познавательных дел. Теперь он смотрел только на Скоффера. Тот широко ему улыбнулся и показал малышу «козу». Всё ещё довольно примитивный спектр эмоций крохи-ящера выдал в ответ одно лишь смятение. Он растерянно хлопал своими большими глазами, словно вообще впервые в жизни видел этого меха. — Ути-пути, — игриво заулюлюкал мехлинг, принимаясь вовсю ворковать с удивлённо раскрывшим рот малышом. — А кто это тут такой славный? Маленький хорошенький кракозябрик! Какой ты забавный. Ты что же, меня совсем не узнаёшь, озорной ты ползунок? Собственник Даркфолз к тебе никого не подпускает, вот ты меня и забыл. Справедливо ли это? Нет-нет, конечно, нет. Как же ты подрос за это время, Кх… Как там тебя зовут? Кахан? Кхаган? Подожди, сейчас вспомню… Кгахал! Ну конечно же! Ты Кгахал, верно? По глазам вижу, что верно говорю. Ну, иди ко мне, малыш. С этими словами Скоффер уверенно потянул свои манипуляторы к принявшему сидячее положение ящероиду. — Пока наша строгая нянька ходит на разведку, мы с тобой немного развлечёмся. Ты же не боишься меня, так ведь? Юный ящер взмыл вверх при помощи посторонних ему конечностей. Скоффер обладал менее внушительными габаритами, нежели его опекун Даркфолз. Корпус этого меха был более миниатюрным и утончённым — можно даже сказать, изящным. Это позволяло чрезмерно уверенному в себе боту более ловко взаимодействовать с хрупкой белковой крохой на тактильном уровне. Подхватив малыша под мышки, мехлинг аккуратно поднял его на уровень своих грудных пластин. Повиснув в чужих кистях, Кгахал всё так же растерянно смотрел на Скоффера. Выражение фейсплейта бота было самым что ни на есть располагающим: озорно прищуренная оптика и широкая обезоруживающая улыбка. Но не это смогло привлечь внимание юного рэквийца, и даже не разнообразная игривая мимика, что была направлена на его развлечение. — Что такое? — озадачился вслух мех, пытаясь для начала позабавить малыша своеобразными «качельками». Повернув голову в сторону взгляда внезапно оживившегося ящероида, он обнаружил, что тот заинтересовался горящей панелью управления шаттлом. — Так тебе нравятся огоньки? Хочешь посмотреть на них поближе? Что ж, тогда давай посмотрим на них вместе, любопытный ты ползунок. Совершив ловкий полуоборот, мехлинг поднёс Кгахала ближе к пестрящей разноцветными огнями панели. Малыш вовсю улюлюкал и требовательно тянулся короткими ручонками к временному объекту своего влечения. Увы и ах, но им можно было любоваться только со стороны. Ящер мог ненароком нажать что-нибудь не то. К тому же эта область не была защищена барьером. Что интересно, «купол» сдерживал внутри себя не только любой попавший внутрь газ, но и зафиксированное в нём тепло. Именно это всё текущее время сохраняло органику его жизнь. Даркфолз уже порядком выбился из сил, неся на себе груз ответственности за это, пусть ему было сложно признаться в этом даже самому себе. С улыбкой наблюдая за поведением белковой крохи, Скоффер на миг краем оптики увидел, как нечто тёмное мелькнуло над кораблём по ту сторону смотрового окна. Его сомнения моментально подкрепились глухим грохотом, что аккурат после этого отдалённым гулом донёсся снаружи. Беззаботная улыбка тут же стёрлась с лицевой пластины бота. Всё это не могло не насторожить даже такого беспечного меха, как Скоффер. Сделав череду осторожных шагов в направлении опущенного трапа, он медленно опустил Кгахала обратно в его контейнер, после чего продолжил довольно несмело двигаться к выходу. Оказавшись у самого края шаттла, бот выглянул наружу. — Даркфолз? — неуверенно произнёс мехлинг, озираясь по сторонам. — Это ты там? Не молчи. Где ты? Пустота не откликнулась на его зов. Вокруг царил лишь сущий мрак, из которого донёсся шорох осыпающейся каменной крошки и внушающий опасение лязг. Этот звук заставил Скоффера повернуться в определённую сторону. Казалось, он уловил во тьме приглушённый голос, что скорее походил на страждущий хрип, нежели на чей-то полноценный говор. Напряжение только возросло, когда мех увидел, как из-за одного из дальних выступов показались два нездорово горящих огня. По молниеносно сформировавшемуся мнению бота, их обладатель двигался крайне неестественно. Было заметно, как его торс лихорадочно мотался из стороны в сторону. Из-за этого излучаемый окулярами неизвестного свет зигзагообразно плыл в пространстве вместе с его болтающимися, словно атрофированными, передними конечностями. — Нет. Не похоже, что это он, — потрясённо вымолвил Скоффер. — Вот ржа литейная! Сухо выругавшись, мехлинг поспешил хлопнуть по панели, отвечающей за управление грузовым люком. Опущенный трап с металлическим переливом незамедлительно начал подниматься вверх, что тут же привлекло внимание сомнительного незнакомца. Ориентируясь на протяжный шелест и свет, тот с вырывающимся из пасти гортанным рыком ринулся в сторону пришвартованного корабля. На лицевой пластине и без того встревоженного бота проступил ужас, едва он заприметил, как из спины у точно сорвавшегося с цепи зверя взметнулись вверх длинные гибкие щупальца. Разум Скоффера захлестнуло волной отупляющей паники. Проронив испуганный вскрик, он резко отпрянул назад аккурат перед тем, как створка грузового трапа окончательно закрылась. Так он успел отгородиться прочной стеной от атакующего судно существа. Скоффер видел в стремительно сужающуюся щель его беснующийся взгляд, пронзивший мехлинга и обжёгший его нутро, точно выпущенный электрический разряд. Шоковый импульс отрезвил меха. Он слышал, как неизвестный яростно бился об обшивку корабля, стремясь проломить её и ворваться внутрь. Бот не стал дожидаться, когда это случится. Сорвавшись, он вихрем ринулся к брошенному штурвалу. Тем временем сидящий на положенном ему месте Кгахал уже вовсю обливался жгучими слезами. Совсем ещё юный ящер оказался напуган внезапно завертевшейся вокруг суматохой: жутким рёвом, раскатным грохотом, откатом вибраций. Близость опекуна сейчас была бы для него как никогда кстати. Прости, малыш, но сейчас было совсем не время думать об отсутствующем Даркфолзе. Допусти он, чтобы с оставленным на него юным рэквийцем случилось хоть что-нибудь, — и прощения Скофферу уже не вымолить. Мех торопился убрать громоздкую машину с посадочной площадки. Если возникнет необходимость стряхнуть непрошенного гостя с обшивки, пилоту непременно придётся проворачивать серию сложных и не обязательно эффективных манёвров. Это не могло его не беспокоить из соображений безопасности присутствующего на борту крохи-ящероида. К счастью, неизвестный не осилил взобраться на корабль, хоть и без труда мог бы справиться с такой простой задачей. Он лишь продолжал яростно лупить по внешнему покрытию шаттла, что наводило на определённые соображения относительно уровня его мыслительных способностей. Только отлетев от поверхности астероида на достаточно безопасное расстояние, Скоффер вспомнил о своём компаньоне, которого пришлось оставить позади. Мехлинг обратил сокрушённый взгляд в сторону мерно удаляющегося космического тела. Где-то там сейчас находился Даркфолз. Он был единственным, кто, пусть и исчез из виду, но всё же остался в его жизни, знача в ней ещё хоть что-нибудь. Должно быть, он воплощал собой надежду. Шанс на принятие и возможность прощения. И Скофферу было жаль. Правда жаль, что так получилось. Но в настоящий момент он никак не мог повернуть обратно. Весь этот страшный кавардак, точно вылитые на голову омерзительные отходы, напомнил ему о делах давно минувших орн. Мехлинг всё понимал. Понимал, за что был так неприятен и даже в определённой степени ненавистен Даркфолзу. Но даже при всём при этом он старался держаться так, словно всё ещё оставался тем самым славным ботом, который по-своему сплачивал их разномастную компанию. Помнится, когда всё это только началось, Скоффер не знал, что ему делать. Он был потерян: пусть и не в одночасье, но всё вокруг так быстро утратило прежнюю стабильность. Тогда же ему повстречался тот, кто просто сказал: «Держись меня». Впоследствии этот мехлинг назвался Стиктаймингом. Именно он принял на себя роль ведущего звена, вокруг которого позже сплотились и все остальные ребята: старина Квайклевинг, Хэпхапенг и, конечно же, Даркфолз. Тот был последним, кто вошёл в их так называемую «фартовую пятнашку», и больше прочих пришёлся Скофферу по душе. Это всем было очевидно по тому, как тот особенно забористо теребил струны его чувства самообладания. Бывало, что за подобные выходки излишне самоуверенному меху перепадала заслуженная оплеуха — особенно когда тот осмеливался заикнуться о трепетных чувствах, которые, как он уверял, испытывал по отношению к довольно стеснительной персоне талантливого механика. Конечно же, то была всего лишь игра, или же все просто так думали. Но игры кончились. Как ни старался Скоффер забыть то, что тогда произошло, по-настоящему избавиться от кошмара ему было не по силам. А прибегать к более эффективному способу стирания воспоминаний он не был готов даже по прошествии стольких орн. Казалось, в том задании не было ничего примечательного. Кроме того, что выходные данные осведомительной стороны оказались более чем неточными. Неизвестно, было ли то сделано преднамеренно или же стало чьей-то печальной оплошностью, — итог один: фатальный провал. Скофферу раньше прочих это стало ясно. Но его своевременно выдвинутое предложение отступать, пока ещё не поздно, было встречено общим отказом — ведь распоряжений на то никому ещё не поступало. В конечном счёте их тщетному сопротивлению превосходящим силам противника пришёл конец, как и конец их верным боевым машинам. Мехлинг помнил, как еле выбрался из покорёженного транспорта. Благо Даркфолз смог сделать это первым и, как всегда, пришёл ему на выручку. Лёгкая деформация обшивки — вот всё, чем они оба отделались при том крушении. Шаттл их товарищей рухнул неподалёку, так что ничто не могло воспрепятствовать их скорому воссоединению. Пространство вокруг напоминало собой сосуд, наполненный некой смесью, которая благодаря химической реакции мало-помалу выпадала на дно тёмным осадком. Так же, как и уничтоженный транспорт с обеих сторон сражающихся противников. На том самом дне сейчас находились и они сами. И единственным разумным решением для них было тихо отсидеться где-нибудь в местных развалинах, где можно переждать разгар бойни. Так бы и случилось, если бы не одно весьма немалозначимое «но»… Сегодня Праймусу не было до них никакого дела. Скоффер помнил, как встал, чтобы немного пройтись, борясь таким образом с одолевающей скукой. И вдруг он оступился на осыпающемся полу и полетел прямо под откос рухнувшей стены. Никто из товарищей этого не заметил: всё их внимание в тот момент занимало другое, а именно — точно из ниоткуда возникшая группа откровенно враждебно настроенных лиц. Мехлинг слышал, как наверху началась подозрительная суета, многогранные звуки которой не сулили ничего хорошего. — Ребята! — встревоженно выпалил он, начав поспешно карабкаться обратно. — Ты куда это собрался, а?! — внезапно донеслось со стороны, и манипуляторы невесть откуда взявшегося рослого чужака схватили и швырнули опешившего бота в сторону. Скоффер не мог точно сказать, как долго его продолжали мутузить. Но как только неизвестный посчитал, что с него уже хватит, его взяли за первую подвернувшуюся конечность и волоком потащили за собой. Движение прекратилось только тогда, когда обезвреженный груз был доставлен в пункт назначения. К тому моменту шум наверху стих, сменившись надменным говором победившей стороны. Сумев наконец немного сменить положение, мехлинг увидел своих товарищей. Они стояли на коленях в окружении наведённых на них прицелов оружия. Все они пребывали на грани. И неудивительно: хоть какой-то ценности никто из них не представлял. Они были никем и готовились умереть здесь как никто. Единственным, кто осмелился воспротивиться, оказался Квайклевинг. Бунтарь сам приблизил свой конец, что больше прочих шокировало и без того едва сохраняющего ясное сознание Скоффера. Главарь вражеской шайки посчитал такой поступок отчаянного пленного довольно занятным. Тогда же его посетила одна из идей, гнусность которой окончательно подкосила травмированного меха. Ведь именно Скофферу было велено выступить в роли её исполнителя. А именно: он должен был лично покончить с каждым из ещё функционирующих членов своей группы. И инструмент для исполнения замысла уже был великодушно протянут в его сторону. Мехлинг молил не заставлять его этого делать. Он как мог противился, но всё равно был насильно поднят и награждён оружием. Бот ни за что не хотел его принимать, так что противнику пришлось самостоятельно вложить бластер в его непослушную кисть, крепко зафиксировав её поверх своей собственной. Скоффер никак не мог унять дрожь в указательном пальце, лежащем на спусковом крючке. Подобно безвольной марионетке, он стоял напротив своих близких, не в силах убрать поневоле направленное на них оружие. Мех смотрел в их лицевые пластины и не видел ни тени страха, который, в отличие от них, пронизывал его насквозь. Только один Даркфолз лежал и содрогался от боли, которую доставляла ему разбитая ударом приклада оптика. Бах! Грянул выстрел, и сражённый Хэпхапенг рухнул следом за стихшим хлопком громового раската. Рот Скоффера скривился в искажённом крике, что подобием хрипа вырвался из его глотки, выражая собой весь спектр эмоций, роившийся внутри его маленького тела. Чужой палец насильно сдавил курок, вынуждая его выстрелить и тем самым запятнать себя на весь оставшийся век. — Прости… Прости… Прости… — сокрушённо вторили губы бота в то время, как его враз омертвевшие окуляры изводились видом неподвижного тела друга. Мехлинг не слушал, на что его науськивал приспешник. До его заторможенного сознания доходила лишь малая часть сказанного, и эта часть гласила о некоей сделке — о сделке, на которую он никогда бы не пошёл. — Похоже, тебе нужна дополнительная мотивация, — прозвучало в ответ на его затянувшуюся отрешённую реакцию. Тогда же Скоффер ощутил, как резкая боль пронзила одну из верхних конечностей. Такая сильная, что он не смог сдержать рвущийся наружу мучительный стон и следующий за ним обрывистый лепет. Возвышающийся над ним садист решил его сломать. Не в переносном — в прямом смысле. Он принялся медленно выкручивать и сдавливать не только его манипулятор, но и шейную магистраль, что встала на очередь аккурат следом за хрупким плечом бота. Надломленный мехлинг отчаянно искал хоть какого-то напутствия, подсказки во всё ещё стоящем напротив Стиктайминге — первом мехе, кто помог ему определиться с непростым выбором и преданно следовать ему всё это время. Тот ясно видел, сколь сильно изводили его подопечного паника и внутренние терзания. Но в этот раз единственное, что он смог сказать, было: — Ей! Оглянись, Скоффер. Всё и так уже решено. Никому из нас не будет больно. Так что поступай как считаешь нужным. Мы сделали всё, что могли. «Нет!» — казалось, всем своим существом кричал в ответ Скоффер. Загнанный в угол мехлинг пыхтел что было сил, лишь бы самому начать распоряжаться своим телом. Однако его потуги разом сошли на нет: боль от искусно вывернутого сустава на миг оказалась сильнее его воли. Когда же бот невольно дёрнулся, дёрнулся и его указательный палец, всё ещё зажатый на спусковом крючке бластера. Будучи неподкупным, вселенское Провидение распорядилось так, что ненароком выпущенный заряд сразил уже смирившегося со всем Стиктайминга. Тот рухнул, так и не сменив добродушного выражения фейсплейта, источавшего простую ободряющую мысль: «Всё в порядке». — Так, неплохо, — подал голос «кукловод». — Но пора бы нам уже заканчивать. С этими словами противник выкрутил кисть подмятого им бота так, что совершённое насильственное действие спровоцировало череду беспорядочных выстрелов. Один из них, не без помощи наводчика, скользнул по плечу лежащего на земле Даркфолза. Враг и дальше бы продолжил играть с захваченным объектом, потешая упивающуюся зрелищем толпу, однако небо над ними вовремя подало тревожный сигнал. К-класс готовился вот-вот отдать свой долг. — Похоже, нам уже пора уходить, — с намёком на очевидное огорчение произнёс главарь. — А жаль. С вами было хоть чуточку весело. Так уж и быть, получите за это небольшую награду. Передавайте привет К-классу. Как только те поцелуют землю! Скоффер ясно помнил: после этих надменных слов его перестали удерживать, и он тут же повалился наземь. Им великодушно предоставили скромную отсрочку от неминуемой гибели, о чём свидетельствовал с каждым кликом нарастающий над головой гул и удаляющийся лязг множества шагов. Едва сумев привстать, покорёженный мехлинг направил все оставшиеся силы на то, чтобы добраться до неподвижного, но всё ещё живого товарища. — Даркфолз! Даркфолз! — кричал бот, тормоша затихшего камрада. — Это не я! Слышишь?! Это был не я! Не молчи, Даркфолз! Я ничего не сделал! Я ни в чём не виноват! Мех сокрушённо прикрыл оптику, утыкаясь в броню не подающего голоса сослуживца. Когда же он вновь её открыл, в окуляры ударил разящий белый свет прожекторов медбея. Скоффер едва мог пошевелиться. Он не сразу понял причину такой неисправности. Но не прошло и трети клика, как бот осознал: от его опорно-двигательной системы не осталось и половины. Это объясняло все сопутствующие ощущения. Мехлинг медленно повернул голову набок. На соседней платформе он увидел лежащего Даркфолза — такого же разбитого внутри и снаружи, как и он сам. В просторном помещении медотсека присутствовали и другие пострадавшие мехи, однако Скоффер не брал их в расчёт. В этот момент его взгляд был сосредоточен исключительно на соседней платформе. — Ты помнишь?.. — вяло вымолвил бот. Ответа не последовало. — Всё было совсем не так… Последующие циклы он помнил ещё более смутно. Из всего произошедшего было понятно только, что за ним пришли и транспортировали в операционную. В тот неопределённый период короткие клики прозрения сменялись глубокими провалами оффлайна. Когда же мех наконец смог полностью прийти в себя, ещё совсем недавно занятая подле него платформа, как и многие другие, уже была пуста. Все давно привыкли смиряться: одних из бесконечно поступающих пациентов медикам удавалось спасти, других — нет. Однако Даркфолзу, несмотря на всю серьёзность его состояния, довелось-таки вытащить тот самый счастливый билет на рейс, следующий в мир живых. Как выяснилось позже, он не стал задерживаться в госпитале и покинул его сразу же, как получил на то дозволение от старшего медика — о чём сам настоятельно просил. Поражённый известием, Скоффер напористо вопрошал, не просил ли его друг что-нибудь передать перед уходом. В ответ он получил лишь отрицательный кивок от эмоционально выгоревшего сотрудника медслужбы. Ответ больно кольнул и без того серьёзно пострадавшую Искру мехлинга. После этого ему ничего не оставалось, кроме как одному вернуться к месту старого базирования, где он и прочие уцелевшие мехи узнали об их внезапном расформировании. Далее каждый из них был волен самостоятельно выбирать дальнейшее место службы, продолжая и там быть верным идеологии алого знака. Альтернативой для Скоффера стал небезызвестный «Ковчег». Именно там он провёл многие последующие ворны, прежде чем смог вновь увидеть знакомую лицевую пластину. Пусть внешне он этого так и не показал, голос разума решительно твердил боту, что первая презентация своей персоны после столь долгой разлуки выдалась отнюдь не самым удачным образом. Тем не менее Скоффер искренне надеялся, что если он сходу покажет Даркфолзу старого, прежнего себя, это поможет положительно повлиять на их оттянувшееся воссоединение. Он ошибся. И сейчас, увозя беспомощного подопечного подальше от неожиданно возникшей опасности, мехлинг никак не мог отделаться от гнетущего чувства: именно в этот момент он осознанно поступал так, как ни в коем случае не хотел поступить в той безвыходной ситуации. С этой мыслью мех с силой стиснул денты, выводя шаттл на обратный курс. Он спешил вернуться за оставленным позади камрадом.