1 часть
3 июня 2018 г., 23:37
На запястье с рождения есть татуировка с первой буквой имени твоего соулмейта и касание подтверждает это, потому что проявляются яркие и новые краски, все чувствуется острее.
— Может, мне стать вегетарианкой? — Маэми задумчиво крутит в руках кусок колбасы и помешивает лопаткой яичницу на сковородке. Она наслаждается тишиной раннего воскресного утра и, заглядывая в холодильник, про себя отмечает, что на верхней полке до сих пор лежит хорошее виски, оставшееся после одной из вечеринок.
Такэда морщится от противного запаха лука и трет глаза толстовкой, стараясь быстрее закончить с коварным овощем. Маэми старается думать именно об этом, но все равно неосознанно касается запястья, где красивым шрифтом выведено ебаное «Э», которое не оставляет её в покое. В детстве ей действительно казалось, что само существование соулмейтов — это что-то необъяснимое и сказочное, но Маэми выросла и поняла, что «сказка» случается редко с кем. В основном жизнь преподносит тебе бесплатные покатушки на американских горках под названием «реальность», где ты не только можешь получить незабываемые ощущения, но и прокатиться со своими планами по пизде.
— Вегетарианкой? Нет! — слышится возмущенный голос Аккермана из гостиной, — Последние остатки мозга потеряла? — произносит он с усмешкой.
Такэда фыркает и улыбается, добавляя в яичницу остатки колбасы.
— Ублюдок, — она старается быть серьезной и не улыбаться, но все равно отворачивается, когда Леви входит на кухню, вытирая волосы полотенцем после душа.
Такэда скашивает взгляд в бок, делая вид, что невозмутимо готовит завтрак, и смотрит на Аккермана в одном полотенце, прикусывая нижнюю губу от осознания того, что все это только её, он — только её . Маэми одергивает себя и тянется за помидорами, чтобы намешать в яичницу побольше всего и отвлечься от чертовых навязчивых мыслей, говорящих, что все это скоро закончится.
Девушка отрешенно режет помидоры и, не отрываясь, смотрит на запястье, что портит такой шикарный момент.
Маэми — оптимистичная пофигистка: она сразу решила, что не будет ждать своего соулмейта, а будет жить полной жизнью, а там уже все само собой притянется. Она не задумывалась ни секунды, прежде чем прыгнуть к Аккерману в постель, а на вопросы подруг «зачем», отвечала просто — «потому что могу и хочу этого». Но даже такая похуистка как Такэда, не могла не перерыть весь интернет на предмет мужских имен на букву «Э». Эрен, Эрвин, Эрик — их были миллионы, но не одно из них не вызывало такой дрожи в крови, как уже родное «Леви».
Маэми вздрагивает от пристального взгляда и, неаккуратно повернувшись, опрокидывает кружку с чаем. Жидкость разливается по столу, но Такэда в срочном порядке незаметно все вытирает. Потому что знает, что Леви сразу поймет, что что-то не так, что-то не в порядке. А она в порядке.
— Я тебя тоже очень люблю, — чуть улыбаясь говорит Леви, наливая себе и ей чай.
Вот так просто и «нормально» проходил их каждый завтрак. Хотя, что у них было нормально? Они познакомились на вечеринке, когда Леви толкнул ничего не подозревающую девушку прямо в бассейн, спутав её с другой. Такэда немного расстроилась из-за нового промокшего платья, на которое копила несколько месяцев подряд, и разбила бутылку виски об голову Аккермана. Благо, тара была полная, и Леви отделался небольшим швом, который ему наложила именно она.
Потом они распрощались, сказав пару ласковых в адрес друг друга, и взяли за негласное правило встречаться на вечеринках друзей. Крышесносные поцелуи и флирт переросли в тихие завтраки и фееричный секс на всех поверхностях их квартир, парковок и задних сидений машин.
Леви не смущала вся эта хрень с соулмейтами — что где-то на свете существует твоя идеальная вторая половинка ещё не означает, что ты обязан вести праведный образ жизни. Общество, правда, давило. И если на мнения других и Маэми, и Леви было плевать, то друзья говорили о том, как это невероятно — ощутить всю гамму и яркость красок этого мира, наслаждаясь подарком судьбы вместе с родным человеком. Правда то, что люди находили друг друга, ещё ничего не давало — когда ты находишь своего соулмейта, то просто находишь шанс на счастье, а не сто процентные гарантии на него: ты не влюбляешься мгновенно и не чувствуешь особой связи — просто тебе показывают, с кем будет лучше всего жить. Ведь соулмейты — это не легко: вы оба люди, со своими желаниями и потребностями, которые строят отношения. И не всегда это выходит.
Бабников никто не отменял — трахайся на здоровье, только вот, когда встретишь своего соулмейта — завязывай. Не то, чтобы до «встречи» весь мир представлял из себя черно-белую картинку, просто все не так ярко, как хотелось бы.
Все говорили, что жизнь делится на «до» и «после»: восприятия, чувства — все ощущается острее и ярче. Некоторые говорили о том, что за всю жизнь не всем удается такое испытать. А Такэда про себя добавляла: «Но живут же как-то и ничего».
В тот вечер, промокшая до нитки, Маэми зашивала Аккерману голову, приправляя извинения гневными изречениями и думала, что Леви — последний, с кем она бы связала свою жизнь. Что уж говорить о том, что мир так и не поменял своих красок ни при первом столкновении, ни при первом поцелуе, ни при сексе. Но как-то они прикипели друг к другу и просто решили ни о чем не задумываться.
Только вот Такэда все равно иногда прожигает взглядом свое запястье вместе с рождения выведенной на нем буквой «Э» и хочет выть в голос. Ведь страшно не то, что они с Леви не «пара», а то, что если, даже невзначай, блять, она столкнется с каким-нибудь парнем, то им придется расстаться. Навсегда. Гуляй сколько хочешь, но когда «связь» проявилась — будь добр уважать это. Нередко при ссорах соулмейтов или, не дай бог, изменах, и тот, и тот могли погибнуть. Поэтому Такэда прячет печать на запястье под длинными рукавами толстовок.
Маэми делает вид, что не услышала слова Леви о том, что пить ещё рано и достает из холодильника виски — пить в десять утра? А почему бы и нет, если знаешь, что твои отношения абсолютно точно обречены на провал.
Девушка молча доедает свой завтрак и в скором порядке начинает одевается.
— Ты куда? — непонимающе смотрит на Маэми Леви, поднимаясь с места.
— Гулять, — кидает Такэда. Ей нужно подышать свежим воздухом, чтобы все это дерьмо в голове не переросло в долбаную паническую атаку.
— В смысле гулять?! — удивленно восклицает Аккерман, подходя к запутавшейся в шарфе девушке.
— Гулять — это значит выйти на улицу, вдыхая воздух, и отталкиваться ногами от земли, — пытается улыбнуться, но у неё не получается.
— Какая же ты противная, — поднимая уголки губ, Леви помогает Такэде вылезти из куска ткани, — как долго тебя не будет? — он понимает, он все понимает. Его тоже, блять, терзает все это дерьмо с соулмейтами и родственными душами, и ему хочется размозжить череп каждому, кто заикается об этом, ведь Леви знает, на двести процентов уверен, что свою он уже нашел.
Не смотря на все, ему нравились их фееричные вечера: румяная и смелая Маэми, с которой хоть у камина сиди, хоть прыгай с крыши, и он — абсолютно счастливый. В тот вечер, он помнит: Аккерман отвлекся на потасовку в зале, пока разговаривал с Такэдой, а она, не мешкая, развернула его и, притянув к себе за волосы на затылке, впечаталась в его губы ярким поцелуем. Смело. Страстно. Так красочно. Именно тогда Леви понял, что ему плевать на «встречу» со своим соулмейтом и плевать на яркость мира вокруг, потому что ярче, чем с ней, этот блядский мир быть не может.
Только ты, — шепчет одними губами Леви, понимая, о чем думает Маэми. Думает, что не она, что он должен будет уйти к другой.
Такэда мягко улыбается и оставляет невесомый поцелуй на губах Аккермана, выходя за дверь их квартиры.
Девушка уже долго пытается свыкнуться с мыслью, что все это, вся эта сказка, может кончится в любой момент. Она уже долго пытается похоронить внутри чувства к Леви. Но она не знает, что они — семена.
***
Леви нравится Маэми. Ему нравится с ней разговаривать, шутить и делать абсолютно все. Такэда не дерзкая или грубая, она интересная, нежная и родная. — Ты знаешь, что смех — второй лучший способ затащить девушку в постель? — улыбается Аккерман, подсаживаясь к Маэми на диван. Музыка долбит по ушам, да и пару девок к нему уже липли, но Леви не может не подойти к девчонке, раскроившей его голову в прошлую встречу, она его зацепила. — А какой же первый? — заинтересованно поднимает брови девушка, заглядывая парню прямо в глаза. Смельчак — у нее же в руках точно такая же бутылка, что была и в прошлый раз. — Я пока не придумал, — слегка виновато улыбается Аккерман. Он не знает, как это смотрится со стороны, но он достаточно пьян от алкоголя, но куда пьянея от собеседницы, чтобы не сомневаться в своем чувстве юмора. — Ты смешной, — Маэми заливается звонким смехом и делает вызывающе-большой глоток виски, закидывая ногу на ногу. — Разумный выбор, — улыбается Леви и думает, что он хочет встретиться с ней ещё. Леви одновременно любит и ненавидит нерешительность Такэды, потому что это мило и чертовски очаровательно, но иногда это бесит. От кого: Маэми. Я не приду... Ну вот же блять. Он и так с горем пополам уговорил сходить ее на настоящее свидание, а тут такое. Да, в этом вся Такэда — как трахаться во всех позах, где угодно так ладно, а как в ресторане встретиться — так сразу голову в песок. От кого: Маэми. У меня кот умер. Нууу, то есть, знаешь… Нет, я всё же не приду. А нет, я перепутала — он просто спит с открытым ртом на спине. В семь, говоришь, встречаемся? Леви нравится Такэда, потому что она чертова саркастичная язва, которая так на него похожа. Аккерману нравится Маэми за ее непосредственность. От кого: Леви. Приходи ко мне. От кого: Маэми. А у тебя есть еда? От кого: Леви. Моих родителей нет дома, ну, и еды тоже. От кого: Маэми. Они вернутся с едой? Если да, то сообщи мне об этом, и я сразу приду. Леви нравится в Маэми то, что она не строит из себя заносчивую и независимую. Она просто открытая. — Я сейчас приду, расскажешь потом, что тут произошло, — Аккерман поднимается с кресла и старается не опрокинуть огромный стакан попкорна, который они ещё не съели, даже на половину. — Куда ты? — возмущенно произносит девушка, поднимая брови мол, никуда не пущу. На свидания ее водить все так же проблематично — Маэми всё же согласилась, но только на кино, потому что здесь их никто не увидит. Уже что-то. — Я выпил бутылку виски, как думаешь, куда я могу идти? — шепчет Леви и уже видит недобрые взгляды сзади сидящих зрителей. — За ещё одной? Да, Леви все-таки не нравится Маэми. И сегодня утром он сказал все верно — он её любит.
