Правила созданы для того, чтобы их нарушать

      — Боже, ты видел ее лицо, когда вывалил у кассы эту гору презервативов и шесть бутылок виски? — смеется Маэми, выбегая из магазина.       — Это была зависть, — улыбается Леви и подхватывает Такэду под руку, направляясь к парковке.       Маэми кажется, что на фоне не хватает только какой-нибудь классной музыки, чтобы все стало просто идеально, хотя куда уж лучше. А вообще, ей хватает и этого, а точнее его. Она смотрит в глаза Леви и улыбается, а внутри взрываются тысячи фейерверков, и она целует Аккермана от переизбытка эмоций, он же прижимает её к себе, боясь, что она может исчезнуть. Целует её, как в последний раз. Не видя ничего, они сворачивают за угол, чуть не сбивая с ног какую-то девчонку.       Леви резко подскакивает на месте и шокировано смотрит на сбитую ими брюнетку. Девушка так же странно смотрит на Леви и до Маэми доходит только через пару секунд. Они соулмейты.       Леви смотрит на незнакомку, а потом поворачивается к Такэде, и она не может понять, что это за взгляд — разочарование? Его будто ударяют током снова и снова — он не может вымолвить и слова, даже когда Маэми разворачивается и убегает. Просто стоит и смотрит ей в след. Брюнетка пытается что-то сказать, но Леви не слышит.       Что ж, всё когда-нибудь заканчивается.

***

      Маэми исчезает. Когда Леви приходит домой, он не находит её вещей, телефон отключен, а друзья ничего не знают о её местонахождении. Аккерман не знает, зачем он её ищет — встречаться им уже нельзя. Он взял номер у той девчонки и договорился встретиться на неделе, но блять. Маэми — родная, его, только его; а та девка — просто шутка судьбы, подкинутая в самый неподходящий момент.       Херовый юмор у этой жизни, честно говоря.       О Такэде ничего не известно уже месяц. Леви готов сдохнуть. Та брюнетка — Микаса, оказалась симпатичной, но не более. Она не была Маэми.       Леви пьёт, только вот жаль, что не пьянеет, он готов на все, лишь бы увидеть ее. Господи Боже, он бы душу дьяволу продал, лишь бы почувствовать её губы на своих, вдохнуть запах её духов, который стал уже родным, и прижать её к себе так сильно, как в последний раз, а может то и был их последний раз?       Леви весь на нервах, почти не спит и пересматривает их совместные фото — ему плевать на соулмейтов, на последствия и вообще на все плевать, но он знает, что не Маэми. Она беспокоится за него. Он же пострадает, если она даст слабину.       Но она сильная. Очень сильная. Она не звонит, прячется в мотеле на окраине города и почти не плачет. Ей плохо, правда, очень плохо, но она не позволит случиться беде.       Аккерман почти решается срезать дурацую букву с запястья, но передумывает, потому что та девчонка тоже не виновата.       Ему плевать на яркие цвета, что его окружают теперь — потому что самое прекрасное, что он видел, это каштановые волосы, карие, почти черные глаза и розовые щеки Маэми, когда она на него смотрела в тот день. Леви не знает, как Такэда интерпретировала его взгляд тогда, но знает, что его глаза выражали только одно — восхищение. Он будто заново влюбился. Влюбился в эти большие глаза, пухлые губы, очаровательную улыбку и в её огромный шарф, в котором она вечно путалась.

***

      Они сталкиваются через пять недель, три дня и шесть часов, да, он считал. На том самом месте, где они виделись в последний раз — Леви идет за бухлом, а Маэна забирать документы из института: она хочет пропасть с концами и никому не мешать.       Аккерман поднимает на неё глаза и сразу же хватает за руку, чтобы никуда не убежала. Он рассматривает каждый сантиметр её лица, гладит пальцами ладонь, заново ощущает все связанное с ней.       У Такэды перед глазами всё застилается пеленой слёз. Если он её не отпустит, то она не сможет уйти. В груди что-то ноет, Маэми бормочет, что нужно выпить, а Леви улыбается. И сейчас ему плевать на правила и, даже на ту девчонку Микасу, плевать на себя и на последствия, потому что она стоит перед ним.       Леви кладет ладонь ей на на щеку и большим пальцем вытирает скатывающиеся слезы. Маэми улыбается, видя в глазах Леви новые, раньше не светившиеся огоньки.       — Твои краски должны гореть не для меня, — выдыхает она, готовясь в любой момент сорваться с места и убежать.       — Лучше сгореть с тобой, чем угаснуть без тебя.       И Аккерман целует Такэду. Целует, как в последний раз — и Маэми понимает это – последний раз.       Она отвечает на поцелуй, обнимает Леви за шею, но что-то неприятное давит в груди, а ощущение опасности так и не покидает.       У Маэми темнеет в глазах и она оседает в руках Аккермана. Леви смотрит на неё непонимающе, но затем и сам теряется в пространстве, падая на землю. Она видит его сквозь пелену слез и не жалеет о последнем.       За все приходится платить.

***

      Леви дергает головой от сильной пощечины и видит перед собой плачущую Маэми. У неё по щекам текут слезы и она улыбается. Так искренне, что Аккерман замечает в её глазах то, что видел в своих пять недель назад — яркие огоньки, которые появляются после встречи со своей судьбой.       — Я вижу.       Такэда озирается по сторонам и не может привыкнуть к новым ощущениям — все так ярко и остро, что она не может сдержаться. И глаза Аккермана — такие родные, теперь она видит, что они цвета грозового неба. Его губы и скулы, его волосы и руки — все это так непривычно и опьяняюще, что она теряется.       Леви садится на землю и трет красную щеку, смотря на Маэми. У него безумно жжёт запястье и он одергивает край рубашки — Леви совершенно не понимает, что происходит.       Аккерман несколько секунд пялится на свое запястье, а затем дергает Маэми за руку и притягивает к себе. Задирает рукав её свитера и смотрит на такое же запястье, как и у него — чистое. Без букв, имен, без чего-либо ещё.       Неужели, они смогли все изменить, обмануть судьбу и получить шанс на счастливую жизнь вдвоём?       Он смотрит на Маэми и видит в её неуверенном взгляде: «не я?».       Аккерман притягивает её к себе, заглядывает в глаза и говорит так, чтобы слышала только она.       — Только ты.       Больше нет преград, которые могли бы помешать их счастью.