Извини за ожидание

      Катсуки боялся засыпать.       Киришима уже пришел в спальню и лег рядом.       А Катсуки боялся засыпать.       Бакуго лежал лицом к окну и к стороне, на которой лежит Киришима.       И Киришима поворачивается к нему. И смотрит в глаза.       Полные страха глаза. Они боятся засыпать.       Бакуго пристально смотрит на Киришиму. Рассматривет лицо, которое довольно близко. Рассматривает каждую морщинку, останавливает взгляд на шраме.

***

      - Слышь, урод. Че у тебя на глазу?       - А? Это? Это шрам.       - Ну я вижу, что шрам. Отчего?       - Ха-ха, я просто в детстве утром спросони глаза потер, и тут моя причуда впервые проявилась.       - Как тупо.       - Знаю!

***

      "Прости."       Киришима тоже рассматривает Бакуго. Он хочет поцеловать его. Очень хочет. Но он привык к этому чувству. Он привычно гасит его и продолжает смотреть на его лицо. Смотрит на раскрытые глаза и отчетливо читает в них страх.       Страх заснуть. И проснуться в той же треклятой палате на стуле рядом с койкой и снова слышать отвратительные звуки аппарата жизнеобеспечения.       "Если это снова очередной сон..."       Он не раз такие видел. Но ровно до того момента, как лег в кровать, к нему не приходили такие мысли.       И каждый раз, когда он пробуждался от этих счастливых снов, он терзал себя сожалениями о том, что не поговорил с ним побольше; о том, что был совсем не откровенным. Пусть даже с ненастоящим Киришимой.       - Киришима. - Тихо и сипло выдает Катсуки.       - М? - Моментально поступает отклик от удивленного Киришимы.       И что дальше? Бакуго не знал. Но Эйджиро видел, глаза Бакуго не молчали. Они кричали.       Снова в Киришиме что-то замыкает.       - Ты меня спас там. Правда. - Нарушает он молчание от резкого прилива мыслей.       "Я, блядь, завел тебя туда!"       Катсуки фыркает и устало закрывает глаза. Киришима любовался этой картиной, и мог бы еще вечность ею любоваться. Любоваться длинными ресничками блондина, мужественным лицом, пусть и не каждый мог бы назвать его красивым, блондинистыми волосами, колючими на вид. Но только на вид - они мягкие, Киришима это знает. И, наверное, он один единственный это знает. И ему это нравилось, его это делало счастливее. И то, что он на протяжении уже нескольких лет только дружит с этим засранцем, будучи влюбленным в него, ничуть ему не мешает наслаждаться такими моментами. Но...       "Блядь?"       Катсуки приоткрывает глаза в хмуром недоумении, и только тогда Эйджиро осознает, что его рука лежит на щеке Бакуго. Он не успевает среагировать и убрать ее, пока, казалось бы, не поздно, но Бакуго снова закрывает глаза и вроде бы засыпает.       Что? Не среагировал? Как же так?       Да очень просто. Ему это нравилось, и все тут. Он не увидел здесь причин злиться, вот и не разозлился. И старался не думать об этом, потому что знал, что это, как минимум, странно. Киришима в шоке все же убирает руку, отворачивается и засыпает.       Ну, как засыпает... он пытается, по крайней мере. Очень. Но как тут заснешь, когда сердце так бешено бьется?        В общем, уснуть рано явно не получилось, поэтому он просыпается аж в двенадцать часов дня, и кровать пустеет. Бакуго-то на работе.       И вот, когда он, умывшись, идет голодный на кухню, он замечает записку, что лежит прямо возле небольшой кастрюли.       "Это полезно для здоровья, понятно? Не съешь - пиздец тебе гарантирован."       Да-да, Киришима просто ненавидел куриный суп, но его сердечко тает: мол, Бакуго готовил специально для меня. Да, мило, но это еще не все.       Бунтарь поворачивается к окну и видит то, на что не обратил вчера внимания. Два горшочка. Кактус и еще не расцветший гибискус. Издаваемые Киришимой звуки от умиления заставили преданно сидящего рядом с ним щенка крутить головой от недоумения.       Киришима от радости взял его на руки и поднял выше головы.       - Неужели он это все ради меня сделал, ха-ха-ха! - Да, собаке, конечно, от высоты приятно не было, зато у хозяина аж порхали бабочки в животе от счастья. - Боже, ты бы знал, как это классно!       Ну, настроение у Киришимы было хорошее, поэтому ненавистный суп уже не было проблематично съесть. Но, вот незадача, собака попрошайничает.       - Ой, слушай, а ты команды знаешь? Ну-ка сидеть! - И на его удивление она действительно села. - Ха-ха-ха! Здорово! - Его скудные познания в области дрессировки ограничивались тем, что если собака слушается, то ее надо поощрить, и Эйджиро делает это, взяв со стола печенье из блюдца.       "Даже чему-то обучил его", - думал он, когда уже закончил с едой и мыл посуду. Он ложится на диван в гостинной и смотрит в потолок с мыслями о том, какой же Бакуго на самом деле классный, а затем думает о том, что было бы неплохо ему сейчас позвонить и оборачивается на собаку, что так же сидит рядом.       - Как думаешь, я ему помешаю? - И ничуть это не глупо - говорить с собакой, хоть она только и вертит головой от вопросительной интонации. - Да, лучше не надо... эх, хотел бы я тоже сейчас там быть.       И тут хорошее настроение красного куда-то вмиг исчезает.       Он еще в больнице не одну ночь проплакал из-за того, что он больше не герой. Все, к чему он стремился всю жизнь до этого момента, все его идеалы да и банально мечты и надежды вмиг разрушились. И остается ничего, кроме вопроса "А что дальше?". И пусть эти пару дней было весело и беззаботно; сейчас Киришима, лежа и видя перед собой белый потолок, возвращается к этому уже до жути осточертевшему вопросу.       Ну так и что же дальше?       Он больше не герой. И лицензией от самОй UA теперь можно только подтираться. Кажется даже, что внутри ничего не осталось - настолько депрессивно это все. Настолько, что Киришима зажмуривается. Нельзя плакать, нет. Не по-мужски.       И что же дальше? Совсем неясно. Хочется убежать от всего этого, но тут Киришима поворачивает голову к спинке дивана и видит над ней стену с фото. Ну и как ему не улыбнуться от этого?       Зная, что Бакуго сделал это. В голове всплывают мысли о том, как блондин ходил в типографию, а потом возвращался домой и крепил эти фотки, и думал о Киришиме. Думал о Киришиме. Думал... скучал?       - Спарки! - Собака навострила уши от неожиданности. - Точно! Назову тебя Спарки! Ах, да, а тебе гулять-то не надо?       И тут от услышанного "гулять", собака... то есть, Спарки, соскочил и завилял хвостом, и Киришима это принял, как знак согласия. Порыскав в прихожей тумбе, он находит поводок и выходит на улицу.       Погода приятная.        Киришима вспоминает, что сегодня у Мины выходной и зовет ее погулять вместе с ним и псом, и она соглашается. Где-то через час они встречаются в парке и без умолку говорят о каких-то повседневных вещах. И вот, когда она через час сообщает об усталости и просит присесть на лавочку, тема разговора поворачивается в сторону Бакуго.       - Ох, Киришима, если бы ты знал, как Бакуго себе места не находил! - Красный, усадив Спарки у ног, поворачивается в легком удивлении. Не сюрприз, но все же. - Каждый день тебя навещал, Бог свидетель.       - Ха-ха, правда?       - Да у любого спроси. Дом, работа, больница, дом. Мы даже волноваться начали, навестили его, а он как разорался...       - Ну, да, это же Бакуго. - Эйджиро улыбнулся. Он прикрыл глаза, и настолько нежно прозвучало это имя с его уст, что Ашидо сходу напрямую спросила:       - Эй, тебе что, он до сих пор нравится?! - Как-то даже возмущенно звучало.       Киришима привык всегда отрицать все и вся, когда его друзья об этом спрашивали, но сейчас он просто отвернулся, задумался и вздохнул.       - Не знаю я, Мина. - Произнес он с каким-то сожалением что ли.       - Ой, ну... - Она бы, как и раньше, начала отговаривать, мол, не взаимно это, и вообще, плохой он человек, но после всех переживаний самого Катсуки Мине не хочется этого говорить.       - Да брось ты, - красный наиграно усмехнулся, - будто я не знаю, как вы все его не любите. - Ашидо молчит. Хотела было возразить, но видит, как кипят у Киришимы мысли. Пусть, думает, выговорится. - Не такой он на самом деле! Совсем не такой... он офигенный, Мина, веришь? Самый офигенный из всех, что я встречал... - Киришима хоть и улыбался, но голос звучал грустно. Стоило ему задуматься о своей симпатии, его на землю опускали сомнения. Да даже не сомнения, а полная уверенность в том, что взаимным это быть просто не может. Ну, раньше так было. А сейчас... обнимает, заботится, хоть и по-своему, и даже не возразил против руки на щеке. Вспоминает и будоражится от одной мысли "а может...".       Ашидо там дальше распиналась с любовными советами, но, как бы стыдно это не было признавать, Киришима ее не слушал.       - Ой, уже пять часов! Мы, наверное, пойдем. Да, Спарки?       Стоит Киришиме только войти в квартиру, он видит у порога Катсуки, что уже собрался ему звонить.       - Ты где был?       - С собакой гулял. - Киришима не ожидал такого испуга у Бакуго.       - Не выходи без меня никуда! Сказали же, что отдыхать нужно! Совсем глухой, блядь?!       - Ха-ха, Бакуго! - Бунтарь с облегчением рассмеялся. Он было подумал, что что-то случилось, а тут Бакуго просто разволновался.       - Че ты ржешь?! - Закричал разнервничавшийся Катсуки.       - Ничего-ничего. Хорошо, я больше не буду. - Заулыбался он, протирая собаке лапы. - Спасибо, Бакуго. - Киришима встал напротив него, и когда на лице блондина читалось "за что?", продолжил. - Ну, что заботишься обо мне. - Красный от смущения от собственных слов заулыбался с зажмуренными глазами, и покраснел немного.       "Не надо меня благодарить, черт..."       - Я, кстати, знаешь, как пса назвал? Спарки! Круто да?       - Спарки? - Блондин с улыбкой фыркнул.       - Да-да! Типа, знаешь, от взрывов искры! - Он эмоционально развел руками, показывая, видимо, взрыв.       "Опять..."       И это будто бы послужило для Катсуки последней каплей.       - Слышь... не разувайся. Пошли. - Он за руку выводит Киришиму из квартиры.       - Куда? - Успевает спросить Эйджиро, пока взрывчатый запирал ключом дверь.       Он молча начал спускаться по лестнице и запоздало ответил "На крышу".       Киришима был удивлен, Бакуго ведь говорил, что пойдут туда в субботу, а сегодня пятница. Но он не был против. Чем скорее, тем лучше, но чувство тревоги просто не могло покинуть его. Бакуго молчит всю дорогу с безутешным лицом, а Киришима может только догадываться, что же там у него в голове.       "Прости, боже. Прости. Прости!"       Они поднимаются по маленькой лестнице на эту самую долгожданную крышу. И подходят к огражденному невысоким забором краю.       - Бакуго, я... - Киришима хотел выразить недоумение, но Бакуго протянул ему телефон.       - Смотри.

...это прямой эфир с Центральной улицы, и мы видим, как Бакуго собирается напасть на злодея, и... о боже! На Красного Бунтаря падают огромные глыбы! Какой ужас, он без сознания!..

      Глаза Киришимы расширяются, а Бакуго смотрит на него так, словно последний раз Киришима стоит перед ним, как друг.       Как лучший друг.       Как самый близкий человек.       Как человек, которому бы он сказал намного больше.       Как парень, к которому он испытывает нечто большее, чем просто дружескую привязанность.