Извини за ожидание

      - Ну, голова немного болит, но доктор говорит, что скоро должно пройти, ничего плохого.       - Ясно.       - Это... Бакуго...        В голосе Киришимы послышалась неуверенность. Он приложил руку к шее с тыльной стороны. Но не ту руку, которой до сих пор(!) держит Бакуго, конечно нет.       - Ты... ну... съехал уже, наверное. Просто хочу узнать, нормально ли там мои вещи?       "Я что, реально кажусь ему таким мудаком? Ха, ну да, я ведь никогда и не старался ради обратного."        Катсуки накрыли мысли, поэтому казалось, что ответа не последует вообще.       - Хотя, да, это не твои проблемы, так что... - решил продолжить красный, но Катсуки заговорил.       - Куда я по-твоему должен был съехать, придурок?! - Загорелся блондин, но...

***

      - ...поставь себя на его место и веди себя подобающе.

***

      - Я все еще там. Твои вещи в порядке. - Пыл в злобном выражении лица Бакуго вмиг куда-то испарился, и оно вернулось в то же какое-то виноватое выражение. Брови совсем не хмурились, наоборот - были печально приподняты, а глаза опустились куда-то в пол. - Не волнуйся.       Ну, от такого контрастного и вообще не свойственного поведения Катсуки бунтарь, конечно, удивился. Но быстро выйдя из ступора, забеспокоился       - Ты точно в порядке? - Киришима поближе наклонился к собеседнику, показывая взволнованность и пытаясь заглянуть в глаза.

***

      - Он ради тебя был готов порвать все и вся.

***

      Бакуго нерешительно приподнял свою руку, чтобы ответно взять руку Эйджиро. Кисть блондина осторожно сцепила пальцы бунтаря. Медленно, словно боясь спугнуть.       И тут молча краснеющий Киришима мысленно кричал себе успокоиться и в еще большем удивлении продолжал смотреть на блондина, не получая ответного взгляда. Конечно, то же смущение Катсуки не давало поднять взгляд с пола.       Он хотел было сказать что-то, но в палату зашел доктор, сообщая, что время посещения подошло к концу. Двое распрощались теми же непривычными объятиями по той же инициативе Бакуго.       Киришима еще долго отходил от такого странного поведения друга. И не мог понять, почему каждый раз, когда в голове всплывали моменты, где Бакуго брал его за руку или обнимал, то сердцебиение так сильно учащалось.       Хотя, кого он обманывает? Киришима давно подозревает в себе симпатию к этому человеку по до сих пор непонятной даже ему самому причине. Еще со времен учебы в академии не раз происходили вещи, которые заставляли его задуматься об этом. Он перерыл кучу форумов, перечитал кучу статей от психологов и простых людей, что сталкивались с той же проблемой. Но не смог прийти к однозначному выводу.       Учитывая то, каким на самом деле был засранцем этот колючка, Эйджиро естественно ничего бы ему не сказал, даже если был уверен в том, что что-то к нему чувствует.       Признаться, симпатия Эйджиро не оставалась незамеченной. Но его друзьями, а не самим блондином.       Каминари не раз пытался заводить с ним об этом разговор, но все, что делал Киришима в ответ - это отшучивался. Потому что... ну, потому что это Киришима. Максимум, он мог пару раз попросить советов у Мины, на что она очень радовалась.       И вот, когда учеба в академии закончилась, бунтарь понимал, что Бакуго вряд ли будет с ним общаться теперь, когда их больше ничего не связывает, и решил съехаться, прикрываясь нестабильным финансовым положением.       Но об этом Катсуки не догадывался. Опять же потому что никогда об этом не задумывался. Ему не было дела до своей личной жизни, он и девушками никогда не интересовался, а ведь после его дебюта в роли героя им многие заинтересовывались.       И теперь, когда взрывчатый вот так внезапно начал проявлять знаки внимания, Эйджиро был просто на седьмом небе от счастья.        Даже если это просто по-дружески.       Даже если блондин в это ничего не вкладывает.       Даже если это временно.       Это достаточно для того, чтобы Эйджиро был счастлив сейчас.       Он же простит меня, да?       Катсуки вышел из палаты и встретился с доктором.       - Бакуго-сан, все прошло нормально?       - Да.       - Не могу перестать удивляться тому, как хорошо он восстанавливается. Просто чудесно.       - Да, он же такой... - блондин улыбнулся, - чудик.       - Хочу сказать, что скоро - через пару дней - он уже будет готов вернуться домой. Вы ведь все еще живете вместе?       - Да. Беру на себя.       "Вернется домой?.."       Катсуки, вернувшись с вечерней прогулки с собакой, развесил новые, только сегодня утром распечатанные фотографии, и принялся продолжать свое самостоятельное обучение игре на гитаре.       Над диваном красуется целая куча совместных фотографий Киришимы и Бакуго. Ну и естественно, на почти всех именно Киришима держит камеру, а на остальных - их фотографирует кто-то другой.        Бакуго брал их с телефона красного, который ему - как и все остальные личные вещи Киришимы - отдали сразу тогда, когда положили хозяина в больницу.       Но есть несколько фотографий, которые Бакуго не стал вывешивать на стенку. Он распечатал их еще месяц назад.       Они не совместные. На них только Эйджиро.       Простое селфи Эйджиро на фоне стенки; простая фотка в зеркале.        Ну и та, которую Бакуго взял со своего телефона. Ее сделал сам Катсуки, когда они сидели на колесе обозрения, и Киришима увлеченно смотрел куда-то вдаль. Настолько увлеченно, что даже не заметил, что его фотографируют.       Последняя лежит на прикроватной тумбе блондина. Не в рамке или что-то еще. Просто лежит. Чтобы каждый раз перед сном он мог взглянуть на нее и убедиться в том, что еще помнит, как выглядят его глаза, когда они открыты.       Но теперь она не так ему необходима, ведь только сегодня они виделись, и в это до сих пор было сложно поверить.       "Надо успеть ее убрать, пока этот дурак не вернется."       - Надевай. - Блондин протягивает Киришиме его красную куртку. - На улице прохладно.       - О. Да!       Знакомый мужчина в халате подошел к парням:       - Ну, что ж, Бакуго-сан, будет непривычно Вас больше не видеть, Вы же приходили каждый день. - Посмеялся доктор. Одна такая фраза вызвала кучу эмоций у Киришимы и злобное смущение у Бакуго. Эйджиро явно это запомнил. - Но все же надеюсь, что не встречу Вас тут. И Вы, Киришима-сан, заботьтесь о себе лучше. - Мужчина наклонился ко взрывчатому. - Приглядывайте за ним хотя бы первые недели две; этот молодой человек не сидит на месте!       Киришима по-детски смущенно посмеялся, а Бакуго услышал это, как святой приказ.       - В общем, все лекарства я прописал на бумажке. Все должно быть отлично. Удачи Вам!       После довольно долгих прощаний и благодарностей врачу со стороны Эйджиро, парни все же вышли из больницы в действительно прохладную улицу. Фонари по-немногу начинали включаться, а небо - темнеть. Бакуго шел молча и старался не смотреть на Эйджиро, который, в свою очередь, был занят рассматриванием улицы, будто его не было здесь очень-очень давно. Он сам не понимал, почему он получает так много удовольствия от пребывания здесь, после чего резко вспоминает, что все эти три месяца он видел перед своими глазами.       Он остановился. А потом остановился и Бакуго. В метре от него.       Эйджиро взглянул на небо. И Катсуки взял с него пример.       Падали маленькие снежинки. Все-таки декабрь-месяц.       Сразу таяли. Но все же падали. Не то, чтобы это было редкостью, но парни были рады. По крайней мере, по улыбке Киришимы до ушей это сразу можно понять. А что до Бакуго...        Он отвлекся от неба на красного, и, наблюдая его реакцию, сам невольно заулыбался.       Вот же ребенок...       Эйджиро вспомнил, о чем думал до того, как заметил снег, и решил рассказать Катсуки.       - Знаешь, - он опустил голову и, заметив улыбающегося Катсуки, что пялился на него, смутился, но уверенно продолжил, - когда я был... ну, ты знаешь, там. Я видел много снов. Они все были одинаковыми, представляешь? Такими странными и одинаковыми.       Блондин не понимал, о чем толкует его друг, но явно испытывал дискомфорт оттого, что его лыбу заметили и выглядел хмуро.       - В общем, они повторялись снова и снова, но потом пришел ты. И спас меня! - Киришима засмеялся. Наиграно так. Просто из-за того, что не понимал, что сказать дальше, и зачем он вообще об этом сказал. Он же знает, как Бакуго отреагирует.       - Не задерживайся. Холодно. - Выдал блондин и пошел дальше.       Ладно, это не совсем то, чего ждал Киришима, а он ждал агрессивную реакцию. Что-то типа "че ты несешь?!" или "не болтай хуйню!". Такая спокойная реакция даже немного пугала Эйджиро. С чего вдруг Катсуки Бакуго стал спокойнее? Киришима это заметил впервые еще два дня назад, - в больнице - и до сих пор все никак не мог понять причину. А каждый раз, когда он пытался ее узнать, то не получал ничего. В общем, всю дорогу домой Эйджиро был занят этими мыслями.       Но Бакуго не солгал, когда сказал, что не нужно задерживаться. Дома Киришиму ждали.

"С ВОЗВРАЩЕНИЕМ!"

      Мина, Серо, Каминари, Джиро и Тодороки. Все в колпачках.        Мина держит торт, она же так этого хотела, Серо вообще конфетти пускает. Прям как день рождения какой-то. Киришима не ожидал такого сюрприза и был просто в шоке от происходящего, а когда из рук Шото выпрыгнул щенок немецкой овчарки, Эйджиро даже не сразу понял, что это подарок для него.       - Тодороки, это твоя собака? - Спросил он, пока радостно гладил ее.       - Нет, идиот. - Наклонился Катсуки, пытаясь сохранить равнодушие к картине, которую он так долго хотел наблюдать. - Он теперь твой.       Бакуго, смотря на радостного и чуть ли не плачущего от счастья Киришиму, чувствует, как хорошо ему от этого становится. Но...       - Ну и устроили... как детский утренник, бля.

***

      - Бакуго? Ты чего так поздно звонишь? Случилось что?       - Да я по делу. Его там выпишут через день. Короче, ты там собери всю вашу шайку-лейку, и чтоб на хате тут были.       - О-о, хорошо, будет сделано! Какой план?       - Я за ним пойду вечером. Вы тут за час соберитесь, ну и... да и вообще, с хера ли я тут за вас думаю?!       - А, ясно-ясно, в общем, мы будем готовы.       - Только попробуй запороть или как-то расстроить его - я тебе яйца отрежу, понял, желтый?!

***

      Все были на пределе от счастья, включая, конечно же, и Бакуго. Но он больше был в стороне от основной компашки, в которой все общались, что-то активно обсуждали. И, приметив такого же стоящего в стороне Тодороки, Бакуго чуть ли не за шкирку оттащил его поговорить.       - Ты вообще тут хуле забыл?       - Каминари позвал.       - Да ну? Вы в жизни не общались ни разу, с чего бы?!       - Тебя что, так раздражает мое присутствие?       - Да я просто... - Бакуго успокоился и попытался продолжить добрее, - ну, короче, ты и сам знаешь.       - Знаю что?       - Что помог мне и все такое! - Он заметно нервничал.       - А, да. Не за что.       - Ребята-а! - Послышался звонкий голос Мины. - Пойдемте сюда!       В общем, до полуночи друзья окружали Киришиму расспросами и рассказами, пока Бакуго не объявил, что уже поздно, и завтра ему надо на работу. Тогда все согласились и разошлись. И Эйджиро проводил их с щенком в руках, пока Бакуго уже начал прибирать тот беспорядок, что все успели развести за какую-то пару часов.       Блондин посоветовал Киришиме сходить в душ, пока он прибирается, и Киришима послушался.       Он был таким счастливым, но... он же должен злиться на меня! Не может же он просто так меня простить за это...       Катсуки стоял у окна в гостинной со стаканом оставшейся газировки и раздумывал о том, как бы ему извиниться.       - Вау. - Послышалось сзади. Это был бунтарь, который совсем не выглядел как бунтарь в своей пижаме с уточками. Он был удивлен настолько, что его лицо не выдавало никаких эмоций по-началу, пока он не подошел ближе к стенке с фотографиями, которой так был поражен. - Бакуго! Это ты сделал? - Взбудоражено повернулся к блондину, улыбаясь во все зубы.       Он с такими сверкающими глазами смотрел на Катсуки в ожидании ответа, что тот ничего, кроме как прерывистого "да", ответить не смог.       - Ха-ха, это же мы, когда пошли кататься на лодках! О, а это было в горах! А здесь мы играли в теннис! А это на крыше на мой день рождения! Ха-ха-ха! Как классно! Не могу поверить, что ты это сделал!       "Нет-нет, не смей, блядь!"       Киришима был настолько увлечен разглядыванием фотографий, что не заметил того, что Бакуго, стоящий справа от него...       - Кстати, Колючка, а как щенка зовут? - Наконец отвлекся красный и повернулся. - Э-э?! - Он подбежал к другу, и уже собирался было прикоснуться к нему, но остановился. Киришима был в растерянности, и нелепое положение рук прямо у плеч плачущего Катсуки, это доказывало. - Бакуго! Бакуго, ты чего?..       Катсуки прикрывал лицо ладонью, нервно вытирая слезы, и просто ненавидел себя в этот момент.       "Какого хуя, я рыдаю как телка уже второй раз за эту неделю, черт! Черт!"       - Никак его не зовут. Он же твой, дубина, сам ему имя и придумывай! - Запоздало ответил блондин, навзрыд всхлипывая через каждую пару слов.        Эйджиро недоумевал. Они долго знакомы, и не раз он наблюдал такие моменты, но сейчас он даже не знал причины. Почему он плачет?       Киришима все-таки обнял колючку. Зажав руку Бакуго, которой он прикрывал лицо.       Эта рука начала отталкивать бунтаря.       А, нет.       Он просто вытащил ее из зажатого положения и тоже обнял Киришиму. Крепко.       Крепче, чем там - в больнице.       Чем когда-либо.       "Черт, как же этот ублюдок приятно пахнет."       Киришима заметно краснел и благодарил Бога за то, что люди не видят друг друга, когда обнимаются.       А все, что видел Катсуки - это комната, освещенная только луной и уличными фонарями из окна, и все еще мокрые, темные локоны Эйджиро. У него возникло желание перебирать их в своих пальцах, и он не смог его сдержать.       Пусть все еще мокрые. Они все равно приятные для него на ощупь.       Наверное, потому что он никогда к ним так не касался и целых три месяца мог об этом только мечтать. И потому что они принадлежали Киришиме.       Киришиме Эйджиро, который стоит прямо рядом с ним и обнимает его и, о, черт. Осознание этого возвращает блондина в суровую реальность, в которой он все еще является причиной комы своего лучшего друга.       - Бакуго, может, объяснишь уже мне, в чем дело? - Посмотрев на Бокуго, Киришима увидел все то же печальное выражение лица. Он уже не знал, что думать. - Что-то на работе? В семье? Или что? Я просто не...       - Ты помнишь?       - А?       - Ты помнишь, как это случилось? - Хмуро выдавил из себя Катсуки.       - Не особо... на самом деле, это одна из единственных вещей, что я не помню. Доктор сказал, что мне с этим очень повезло.       "Ну, конечно..."       - Блядь.       - А в чем дело? - Киришима осторожно потянулся вытереть оставшиеся слезы с глаз Бакуго, но тот резко оттолкнул его руку, как и всего Киришиму в целом.       - Идем спать.       - Но, Бакуго! Я же переживаю, блин!       "Нет! Опять!..       Если бы ты знал, что я натворил, то больше никогда не запереживал за меня снова."       - Послезавтра выходной. Снова поднимемся на ту крышу. - Холодно предложил блондин. Хотя, больше звучало как приказ.       - Как на мой день рождения?       - Да. - Он так и не повернулся к собеседнику, и ушел в спальню.       - Х-хорошо... - в никуда ответил Киришима, все еще не понимая, в чем дело.       Но он понимает, что Бакуго зовет его туда поговорить, и все, что остается делать - это ждать. Эйджиро отвлекается от этих мыслей на щенка, который прижимается к его ноге, и вспоминает о том, какой насыщенный был этот день.       О том, что Бакуго делает для него.       Этого колючего действительно заботил Киришима, как бы он не хотел это скрыть. И Киришима это понимает. Он счастлив.       Он в недоумении, в волнении и переживаниях, но счастлив.