Стебанутая.

Лениво дожевывая пригоревшую овсянку, я осматривала шаткую столовую, дышащую наладом: шанки, еле продрав глаза из-за раннего подъема, сновали туда сюда, переговариваясь и обмениваясь утренними рукопожатиями. Утро только-только вступило в свои права, а Бегуны уже были на ногах и тихо завтракали, сидя в полной экипировке, активно двигая челюстями, чтобы согнать ужасную сонливость. С недавних пор, я тоже вхожу в число Бегунов и к новым правилам приходится привыкать. Отставив от себя невкусную кашу и звякнув вилкой, я потянулась, расстягивая руки и ноги. Всё тело ломило по непонятным причинам вот уже третий день, голова была будто отягощена неподъемным грузом, а общее состояние оставляло желать лучшего. Задумавшись, я невольно перевожу рассеяный взгляд на свою руку и замечаю чересчур взбухшие ниточки темно-синих, почти черных вен, покрывающие большую половину предлоктевой области и небольшие участки покрасневшей кожи. Нахмурившись, провожу пальцами другой руки по венам, прислушиваясь к собственным ощущениям. Вроде не больно, да и сама рука не болит. Разве что вид не особо презентабельный. Решив разобраться с этим потом, я откручиваю рукава длинной рубашки, чтобы прикрыть руки, подхватываю рюкзак и направляюсь искать Минхо, который должен меня проинформировать насчёт сегодняшней секции. Разглядев вдалеке два высоких силуэта возле Врат в Лабиринт, я направилась к ним, съежившись от какого-то сосущего чувства под сердцем. Что-то мерзкое пробиралось прямо в грудную клетку, застряв между ребрами, хаотично извиваясь и мечась в попытке вывернуться из ловушки. Что-то грядёт. — Ева! Я зажала руками уши, испугавшись громкого баса прямо над моей головой. Подняв глаза на эпицентр громкости, я бросила уничтожающий взгляд на Минхо, который стоял напротив, уперев руки в боки и осуждающе прищурился, смотря на меня. Один из Бегунов, чьё имя я не запомнила по многим причинам, стоял рядом и по-тёплому усмехался, засунув руки в задние карманы джинсов. Я показала головой и уставилась на Минхо. — Ты чё, гребнутый, совсем с катушек слетел? Нахера орать? Куратор Бегунов лишь поднял уголок пухлых губ и скинул голову, высматривая кого-то позади меня. — Я, мля, твоё внимание уже гребанные двадцать минут ловлю. Уши развесь и внимай, стебанутая. Твоя секция восьмая, самая последняя. Как только её осмотришь, тащишь свою кланковскую задницу обратно и записываешь подробный отчет. Закатив глаза, я молча кивнула и уже собралась припустить легким бегом внутрь бетонной ловушки, как почувствовала, что моё запястье обвили чьи-то пальцы. — И не скрывай от меня ничего, усекла? Пораженно застыв, я наблюдала за тем, как широкая спина Бегуна скрывается в мрачном Лабиринте. Я же облизала пересохшие губы и нервно начала теребить лямку рюкзака. Мимо меня пробежал тот Бегун, ободряюще хлопнув по плечу. Но мысли мои были заняты только одним из них. Как Минхо узнал то, о чём он не должен был узнать? По крайней мере, в Первой фазе.