Стебанутая.

— Что же ты делаешь, дура. Совсем гребнулась. Я лежала на койке в какой-то хлипкой постройке, вот-вот готовой саморазрушиться и недовольно оглядывала песчинки пыли, витавшие в воздухе. Рядом со мной стоял темнокожий юноша по имени Клинт, который исполнял в Глэйде роль медика. Он же меня сейчас и кормил бульоном мелкими порциями, ведь сама я не смогла даже удержать ложку в трясущихся руках. Поначалу сопротивлялась и порывалась вернуться в Кутузку, но стоило Минхо устало сообщить мне о том, что меня назначили бегуном, я успокоилась и охотно согласилась поесть за последние… шесть дней? — Я упала в обморок? Минхо кивнул и откинулся на соседней койке на мягкую постель. Когда он последний раз спал на такой мягкости, даже стыдно представить. Уперев взгляд в новенькую, охотно хлебающую Фрайпановскую бурду, парень чувствовал, что всё правильно сделал. Игра стоит свеч. — Ты не упала, ты лежала в обмороке. Мля, Шнурок, сколько же хлопот ты доставила, с парнями и то легче было. Разок вдарил и полегчало. — Вдарь мне, коль хочется. Только сначала попробуй подойди. Кинув взгляд на усмехнувшегося сквозь зевок азиата, я дохлебала суп и поблагодарила Клинта. — Завтра я приду, сообщишь мне о своём состоянии. Постарайся сегодня больше ничего не есть, ты сорвала себе желудок своим упрямством, девчонка. Если уж сильно захочется, я разрезал тебе яблоко, я тут оставлю его, пососи его сок немного. Закатив глаза на засмеявшегося бегуна, я кивнула Клинту и замоталась в одеяло, так как мне было жутко холодно. — Спасибо, шанк. Дверь за вышедшим хлопнула, и мы с Минхо остались вдвоем. Бегун не спешил привычно язвить, я была слишком уставшая для разговоров. Но всё же на один вопрос он обязан был мне дать ответ. — Что произошло тут, пока я была в отключке? Минхо цокнул и уткнулся в подушку, отворачиваясь от меня, как от назойливой дряни. Я возмутилась и, откинув одеяло, замоталась в него и решительно легла на койку к азиату, недовольно сверля его широкую спину, покрытую белой майкой, оттеняющей его смуглую кожу. Тот, видимо, почувствовав, как кровать прогнулась под чьим-то весом, повернулся, с крайне заспанным лицом, хотя ещё даже не успел заснуть. Я улыбнулась — похож на разбуженного совёнка: волосы торчат, кто куда, на щеке остался красный след от подушки, лоб покрылся морщинами из-за недовольно изогнутых бровей. — Шнурок, отвали, завтра поговорим. Я нахрен не спал всю гребанную ночь, знатно обосравшись, когда увидел твою тушку, поэтому приткни хлебало и придержи вопросы до того момента, когда я смогу без раздражения смотреть на тебя. У меня даже рот открылся от такой наглости. Шлепнув парня по плечу, я потрепала его, призывая проснуться. — Мля, ты обязан утолить моё любопытство прямо сейчас, иначе… Азиат резко поднялся, и я каким-то образом оказалась подмята под ним, успев моргнуть один раз. Минхо довольно улыбался, осматривая моё лицо с блеском в узких черных глазах. Я перестала шевелиться, будучи загипнотизированной этим блеском. Куратор бегунов заметил, что привлёк моё внимание полностью и склонился ниже к моему лицу. — Иначе что, стебанутая? Опять заморишь себя голодом? В его темных глазах плескалась теплая смола, совершенно не обжигая так, как могла бы, когда Куратор в разозлённом состоянии, и вся его поза вновь напоминает о том, что он только дурачится. Но только мне не до смеха. — Не слишком ли ты взрослая для таких забав, дубина. Я усмехнулась, невольно кинув взгляд на его губы. Пухлые и обветренные. Глядя на них, облизываю свои. Поднимаю взгляд на внимательно следившим за этим действием парня и сжимаю кулаки от внезапно нахлынувшего тепла внизу живота. — Ты хочешь предложить мне забавы повеселее? Минхо перевёл взгляд затуманенных глаз на шею, ниже и заметив пуховое одеяло, закрывающее обзор, нахмурился и снова вернулся к моим глазам. — Лабиринт сойдёт? Я улыбнулась и натянула одеяло повыше, следя за тем, как в парне сгорает прежний игривый огонёк, и он, разочарованно выдохнув, упал рядом и нырнул ко мне под теплое крыло. — Спасибо тебе, ушмарок. Я тебе обязана жизнью. Буквально почувствовав, как парень закатил глаза, я усмехнулась и укуталась в его горячие объятия, впервые за всё время чувствуя себя тепло и уютно.