Загробный секс с мистером Братухой

Какой-то неправильный маньяк этот Славик. Не стал вставлять сразу во всю длину, а начал по чуть-чуть пытаться протиснуть хотя бы головку. Даже член свой слюной удобрил, вот ведь заботливый какой. Но силы к рывочку ему пришлось таки прибавить. И вот он услышал чертов мат из грязного рта гота, и вот он уже внутри. Не совсем, но, можно сказать, остановился на пороге. Точно встал передохнуть. Как Влад сегодня уже вспоминал, ему доводилось быть на месте гостеприимного хозяина анальной скважины только раз. Да и то это было довольно давно, а его зад после такого обращения потом сутки пытался вернуться в норму. И, к слову, не сказать, что тогда это был разъеб. Нет, скорее довольно лайтовый половой акт, в котором с Владиком обращались, как с манюсенькой феечкой, на которую руку сверху положь — и сразу раздавишь. Так что во время былого пидорского секса для него были приготовлены почти что все удобства: там и смазка, разумеется, имелась специальная, аптечная, и он свой зад аккуратно прочистил, чтобы все чин-чином прошло, и постелька красиво застелена была, этот его партнер даже подушечку притащил, чтобы Владу поудобней было для него зад выпячивать. Прямо олл-инклюзив гейского разлива. Вот только все это все равно оказалось похоже на чертовы изысканные пытки. И вот сейчас происходило мать-ученье. Или, если нормальным языком, повторенье. Со слюной оно, конечно, гораздо хуже все шло, чем со смазкой и заранее разработанным пальцами анусом, да еще и Влад не был на сто процентов уверен в своей, кхем, чистоте в том месте. А уж это ощущение самого вхождения… казалось, будто у него в одном из туалетных процессов что-то пошло не так. А именно — в обратную сторону. Но Влад знал, что это в неком роде потом куда приятнее, чем вытаскивание. Вот уж от чего ему будет точно не по себе, не говоря уже от полноценной движухе туда и обратно. Но особо судить Влад не брался, потому что, блять, это первый раз, когда у него член во время секса стабильно стояком. Может, он даже узнает, что такое удовольствие от сношения. Пусть даже через еще одну болезненнейшую процедуру. — Терпи, сучечка, терпи. Принцесской будешь. Славик не торопился. У него проблем с потенцией не было, да еще и мышцы анала так приятно сжимались и разжимались вокруг его хуя, что о падении Славы-младшего и умом-старшего-управлявшего и речи не могло быть. Он схватил Влада руками за зад и постепенно, будто по этапам, стал натягивать его на себя. Получалось, словно это не он входил, а Влад сам на него своей задницей наползал. Наползание было медленным, Слава постоянно сплевывал себе на руку и проходился около того места на члене, которое как раз должно было дальше протиснуться внутрь. Он подтягивал Влада к себе все ближе и ближе, а лишь жертва сжала израненные губы и попыталась расслабиться. Это было очень странно. Если бы Влад не накалил себя мысленно, как самый настоящий извращуга, то получил бы куда больше боли, чем оно получилось по итогу. Ему в конце проникновения даже начало нравиться постепенное пополнение его анального хранилища. А когда стыковка произошла полностью, так и вовсе весь обмяк и даже смог перестать мучить нижнюю губу. И Влад сам даже не заметил, что весь лежал с головой набок, а задом к луне, при этом же со слезами, заслонившими весь обзор их прекрасного ложа. Он так непонятно скрючился, что уже, кажется, не чувствовал свои руки. Они улеглись по сторонам в разные позы, а хребет гота, казалось, вот-вот напомнит о себе режущей болью — настолько окончательный прогиб получился резкий. Линия хребта вытянулась, подобно детской горке, и весь живот и низ спины теперь страдали от того, что толстовка вся сползла и собралась у груди. Ох, а эти его сосочки. Соски Влада через проделанные отверстия набирались грязи. Они были такими жесткими и твердыми сейчас от холода, что озноб начинал было пробирать все тело разом. — Ну что, теперь покатаемся? Маньячелло пообвык в своей Джульетте и начал второй акт их пьесы — движение паровозиком. Это как в той игре «Если ты не голубой — нарисуй вагон другой». Но они-то как раз голубые. Вот и тронулись в путь. «Чух-чух» назад. От процесса вытаскивая члена Влад начал выть, как подыхающая собака. «Чух-чух» вперед. И вот он снова выгнулся, да теперь вместе с шеей со всем позвоночником, начав скулить агрессивнее прежнего. И «чухи» быстро набирали обороты. Для полного удовольствия от процесса, во время которого Слава то и дело по-чеширьи лыбился, гопник схватил свою красотку за половинчастую шевелюру и начал драть ее в зад, натягивая волосы назад, как будто он наездник, а готская челка — его поводья. Теперь Влад откровенно ныл, он ощущал, как некоторые из его волосков не выдерживают и рвутся, он чувствовал это натяжение у черепушки и почти что вгрызался пальцами в землю, чтобы… успокоить себя хотя бы наличием почвы под телом? Он не знал, почему загребает к себе в ладони все больше и больше земли, почему пытается превратить ее в комки в то время, как она все так же рассыпается на части. Чучухканье стало невыносимым. Но Слава старался. Теперь он сплевывал прямо на член, обойдя путь через руку, ведь с одной стороны он учащал темп с помощью двиганья задом Влада, с другой управлял своей черноволосой лошадкой. И все это вместе превращалось в родео. От учащающегося темпа боли пока меньше не становилось. Или Влад этого просто не замечал из-за чертового вырывания волос. Он все пытался подстроиться под пылкого насильника, но получилось с трудом, как вдруг ебарь Братуха отпустил его волосы и начал входить в него лишь после того, как почти полностью выйдет. Это… Это все поменяло. Избавление от боли у корней подарило Владу огромную такую, накрывающую с головой, волну удовольствия. Даже не так — он бы в жизни вспомнить не смог, когда из его рта вырывался настолько громкий вздох облегчения, как сейчас. А от изменения нещадного темпа на более медлительный и «проникновенный», накал в брюках снова замаячил на полную. Влад уже не удержался и почти черной рукой полез под себя и с трудом, но расстегнул ширинку. А тут еще и Слава как раз решил слегка изменить позу и повернул гота чуть вбок, таким образом его притесненный членик вышел на свободу и он получил возможность немного себе понаяривать во время траха. Больше это не было насилием в абсолюте. Влад рыдал уже не от самих проникновений, а от их медлительности. И вместе с этим легким поворотом на бочок и элегантным забрасыванием ноги на плечо Славы изменился и угол проникновения. И, о боже, от таких стонов на кладбище все трупы должны были повставать тупо для того, чтобы посмотреть. Все ведь любят глазеть порево. Наслаждение шло через боль. Влад максимально сосредоточился на своем члене, он мастурбировал так, что его рабочая рука оттерлась от грязи. О заразах, которые он, скорее всего, уже успел подхватить за этот половой акт, и думать не думал. «Только член. Член. Думай о членах». Он думал о своем члене и о том, который в нем. Ему все еще не верилось, что это реально происходит. Влад уже и сам начал двигаться навстречу Славе с закрытыми глазами, свободной рукой он провел по ореолу соска и кончил себе на живот. Через несколько секунд с пронзительным «Ох, ебать, хорошо» вынул из Влада член Славик. Он прилег и тут же вынул из кармана пачку сигарет. Вскоре в яме стало нечем дышать. — Это все? — решился подать голос Влад после того, как он почти докурил. — Тебе мало? Тот не ответил. Бросив окурок возле измазанного спермой тела, Слава сделал несколько четких движений и без лишних проблем выбрался из ямы. — Э, дырка моя, ты там уснул? — Дырка тут поспит. Он уже собрался развернуться и уйти, махнув на гота-дебила рукой, но что-то его ело внутри. Или, скорее, внизу. — Заболеешь. Вылезай, дура, — рявкнул Славик. — Тебе-то что? — Я тебя еще раз трахнуть собираюсь. А если ты соплями в это время будешь обливаться, точно в какую-нибудь яму зарою. Да и хочу посмотреть, как ты, такая красивая, домой дойдешь. Хотя будет забавнее на это утром поглядеть, когда люди на улицу начнут выла… Разумные доводы подействовали на Влада мгновенно. Он, словно ошпаренный, выкарабкался из их траходрома — не без помощи гопаря, конечно, — и, прихрамывая и ощущая, как сперма вытекает из задницы, пошел домой. За ним следом шел и ржал мистер Братуха. Отныне его постоянный и любимый насильник.